Мне отмщение, и Аз воздам (СИ)
Темнело, на улице становилось совсем холодно, температура явно к минусовой приближается. Но мне было жарко, лицо горело, мышцы ног сводило судорогой, пот лился по спине, а лямки противогазных сумок и ремень автомата натирали шею. Может скинуть броник? Я посмотрел под ноги. Кругом мокрая земля, если я сейчас эти сумки на землю поставлю, то они мгновенно промокнут в жидкой грязи и потом я весь буду в ней. Надо терпеть!
Я добрался до водохранилища через два с половиной часа. Загнанный как лошадь, я почти рухнул на небольшой деревянный столик, который установили рыбаки на берегу водоёма. До насыпи, где на боевом дежурстве бессменно стоял зенитно-ракетный комплекс Бук-М1 оставалось метров пятьсот. Эта хрень тут была ещё до моего приезда и по словам местных, лет пять назад сменила на этом посту менее совершенную систему ПВО. А у Бука только экипажи зенитчиков меняются, по-моему, его машины вообще не на ходу. На сколько я знаю, сама часть зенитчиков в соседнем городке расквартирована, а тут косячники вахту несут, по месяцу или по два. Прямо возле Бука разбит палаточный городок, где и живут ссыльные вояки. Они тут с тех времён, когда ещё в нашем городке склад длительного хранения военной техники был, но его давно уже расформировали (по слухам всю технику продали сирийцам), а ПВОшники так и остались, забыли про них, наверное, такой бардак сейчас в стране…
— Стой назад! — нервный окрик часового раздался тогда, когда я подошел к ракетному комплексу метров на пятьдесят. Слишком близко к ракетному комплексу у них пост, совсем расслабились, я думал подальше они меня встретят. Зенитная установка была жива, хотя на пусковых установках Бука не было ни одной ракеты, тем не менее радарная установка активно крутилась.
— Слышь боец, старшего зови! — крикнул я в ответ и остановился на месте.
— Стой, стрелять буду! — выкрикнул снова солдатик, крепко сжимая в своих руках старенький АК. Вот это да, у них на вооружении автоматы, которым уже по пятьдесят лет! И это при том, что Бук довольно современная система. Да и солдат в гимнастерке, сапогах и галифе, на голове пилотка, на плечах шинель. Сюрреализм какой-то…
— Да стою я, мать твою! — психанул я — старшего говорю зови! Не видишь, что ли, свои! Мне помощь нужна и доступ к связи!
— Кто там, Лобанов⁈ — из-за гусеничной машины передвижного командного пункта вышел офицер в полевой форме и бушлате и пристально уставился на меня — ты кто, боец⁈
— Вышел с поля огурец — сплюнул я вязкую слюну — начальник оперативного отдела ЕЦ-178/12, старший лейтенант внутренней службы Таран! А ты кто? Обзовись!
— Капитан Гусев — командир ПВОшников послушно назвал своё звание и фамилию и направился ко мне — документы предъявите!
Я спорить не стал. Прав капитан, сейчас нервные все, могут и пристрелить невзначай. А вдруг я вражеский диверсант? Так что «ксиву» я извлёк без разговоров и в развёрнутом виде протянул Гусеву.
— Тут написано старший оперуполномоченный, а вы говорили начальник отдела — капитан, внимательно изучив удостоверение подозрительно на меня посмотрел.
— Исполняющий обязанности я, да и какая сейчас разница⁈ — отмахнулся я — Не докапывайся капитан! Чего происходит-то вокруг⁈ Я на полигоне был, на стрельбах, машина сломалась, а тут ядерная война! Кто на нас напал⁈ И нахрена в наш город ракетой бахнули⁈
— Это не ракеты… — лицо капитана стало на миг растерянным — это что-то из космоса прилетело. Пока была связь, перед самой атакой, узел связи полка успел нас предупредить. Это метеорит!
— Что за метеорит? — не понял я капитана.
— А я чё, по-твоему, на звездочёта похож⁈ Ты на мне колпак и мантию со звёздами видишь⁈ — у капитана аж лицо перекосило — в душе не гребу! Только странный этот метеорит какой-то, на радарах отражался хорошо, как в зону видимости вошёл, а потом разделился на фрагменты и каждый обломок в свою сторону полетел. Корректируя падение! Мне команда на пуск зенитных ракет пришла!
— Ну и, судя по всему, нихрена ты не попал, мазила! — я махнул рукой в сторону города — хреново работаете товарищ капитан!
— А ты видел их угловые координаты, скоростные и высотные характеристики⁈ — вскипел зенитчик — в них никто бы не попал!
— Не видел, я в этом вообще не секу — остановил я капитана — хорош истерить. Связь мне нужна. Дай позвонить по-братски.
— Нет связи! Ни с кем нет. Радио забито помехами, а проводная связь нарушена — выдал мне военную тайну капитан — отправил связного, жду.
— Хреново… — вздохнул я, но сказать больше ничего не успел. С противоположной стороны насыпи, где стояла пусковая установка, раздался дикий крик, а потом заполошная автоматная стрельба.
— Твою мать! — капитан бросился назад, уже на ходу выкрикивая распоряжение часовому — Лобанов карауль задержанного!
Мы остались вдвоём с часовым. Молодой солдатик направил на меня автомат, сжимая его побелевшими от напряжения пальцами. А стрельба на противоположном конце насыпи только нарастала. Слышались крики, автоматы били длинными очередями, практически на расплав ствола, но на сколько я понял, стреляли только зенитчики, ответного огня не было. Что там происходит⁈
— Ты не стрельни случайно Лобанов — обратился я к часовому, что бы хоть как-то успокоится — я никуда не денусь.
— Стоять на месте! — истерично отреагировал на мои слова солдат и отступил на шаг назад — при попытке к бегству стреляю на поражение!
— Тфу на вас! Идиоты! — выругался я. Стоять было тяжело, набитые патронами сумки и бронежилет тянули к земле. Лучше бы я к «вованам» пошёл, там по крайней мере меня все в лицо знали! До них идти с полигона было куда как дальше, да и досталось им, но наверняка кто-нибудь да выжил.
Стрельба и не думала успокаиваться. Всё новые и новые стрелки присоединялись к перестрелке, и только мы с Лобановым стояли как два идиота.
— Мамочки… — вдруг прошептал солдат, а его глаза расширились от ужаса. Он смотрел куда-то за мою спину.
— Чего там Лобанов? — спросил я и повернулся. Теперь уже у меня глаза полезли из орбит, а челюсть от удивления упала на землю.
Тварь странного вида неслась через поле в нашем направлении. Конечностей поболее чем у паука будет, размером с крупную собаку или телёнка, и выглядит она как оживший ночной кошмар. Она то исчезали из вида, то появлялась вновь, и была необычайно быстрой. Пашня, через которую я едва шёл, для неё никакой сложности не представляла, казалось, что этот адский паук бежал по абсолютно ровной и сухой поверхности. И его целью были мы!
— Стреляй Лобанов! — проорал я, судорожно сдергивая со спины «ксюху» и пятясь назад — огонь боец!
— Стоять на месте!!! — над моим ухом раздалась короткая очередь, мне кажется, что пули даже задели мои волосы. Часовой открыл огонь, но стрелял он в меня. Практически в упор, в голову!
— Урод, в тварь стреляй! — заорал я, падая на мокрую землю и не слыша своего голоса. Стрельба у меня над ухом знатно меня оглушила.
Я в положении для стрельбы лёжа, так удобнее вести прицельный огонь, да и в спину случайную очередь от моего «надзирателя» получить так шансов гораздо меньше. АКСУ у меня в руках, быстрым движением продёрнут затвор, тварь уже близко! Я не сморю на спятившего часового, «паук» скоро будет тут, а это куда как страшнее молодого дебила с автоматом в руках! Я судорожно выцеливаю мчащегося по полю монстра и начинаю стрелять.
Достоинств в «ксюхи» хватает. Их я оценил ещё во время учёбы в школе милиции. Там у меня такой-же был. Его легко чистить, он лёгкий и мобильный, не то-что громоздкий АК или ПК. Когда мы сдавали взводные зачёты по марш-броскам, пулемётчики сдыхали первыми ещё на середине маршрута. Нам приходилось на ходу забирать у них боеприпасы, принадлежности, снарягу и сами пулемёты. Потом сдыхали «помощники», потом «помощники помощников» и вскоре уже весь взвод едва тащился к финишу, напоминая собой отступающих из-под Москвы французов. Зачет принимали по последнему прибежавшему, так что мы своих не бросали даже на учениях, иногда даже на руках вынося обессиливших товарищей. Так что легкость и мобильность АКСУ я ценил. Но были у этого автомата и серьёзные недостатки. И самый главный из них — это невысокая прицельная дальность стрельбы по сравнению с полноразмерным автоматом, к тому же она у него всего пятьсот метров и большое рассеивание. Из-за короткого ствола «ксюха» имеет склонность к быстрому перегреву при длительной стрельбе очередями. Шесть магазинов (а это носимый БК), отстрелянных без перерыва в автоматическом режиме, обычно приводят к перегреву ствола, снижению кучности, «плевкам» и зачастую к необратимым повреждениям ствольной коробки.