Маркиз на Рождество (ЛП)

М-м-м. Какое хулиганское предложение. Глаза Вайолет искрились точно кусочки золотистого янтаря на свету. Под ее очарование подпал бы и змей-искуситель, ибо она была прекраснее самой Евы. Стоит ли удивляться, что он влюбился в нее?
«Влюбился в ее тело», — мысленно поправился Кит.
— По рукам, моя радость. Не желаешь скрепить уговор поцелуем?
Ее не пришлось упрашивать. Мягкий рот прильнул к его рту, обжигая, пока она упивалась его губами, и вызывая желание утонуть в ее страсти.
Отпустив его, она прижала пальцем его нижнюю губу.
— Когда я выиграю, не забудь, что ты принял вызов.
— О, я никогда не отказывался платить по счетам. Но я останусь в выигрыше в любом случае, ангел.
Как бы оно ни пошло, в итоге он окажется с нею в постели и утонет в том удовольствии, которое дарили ее ласки. Самое сладкое пари на его памяти.
— Прекрасно.
— Великолепно. — Он лизнул ее ушко и прихватил мочку губами.
Теплые солнечные лучи окутывали их, лаская его спину и руки, придавая сияние ее густым волосам. Он проник пальцами сквозь тяжелую массу волос на ее затылке и нежно их потянул. Полные губы Вайолет разомкнулись. Он увидел в глубине ее рта бархатистый язычок, который просто умолял его соблазнить.
Она втянула в себя воздух. Он улыбнулся, готовый поклясться, что слышит, как у нее ускоряется пульс. А может, то было биение его собственного сердца.
— Ты пытаешься меня отвлечь, — прошептала она.
— Я пытаюсь любой ценой удержать тебя рядом. — Он притянул ее за попку к себе. Ее плоть под легкой тканью сорочки дразняще терлась о волосы на его груди, мягкие бедра искушали приподнять ее и закинуть ее ноги себе на талию.
— Нет-нет. Никакой пробы товара до победы.
— Где кости? — прошептал он.
Пока Вайолет взглядом метала в него кинжалы, он еще немного помял ее попку, потом ослабил объятья и отпустил ее.
Она привстала на цыпочки и легонько куснула его за нос.
— Я скоро вернусь.
Бросив на него проникновенный взгляд, она зашла за ширму, взяла один из его халатов и, на ходу одеваясь, упорхнула за дверь.
Через несколько минут она вернулась с черной лакированной шкатулкой, инкрустированной перламутровыми цветами, и жестом пригласила его за стол.
Когда она открыла шкатулку, Кит увидел внутри простой деревянный стаканчик, четыре деревянных кубика и две колоды карт. Вайолет достала стаканчик и две кости.
— Жребий или выбираем «очко» сами? — спросил он.
— Дама всегда предпочтет иметь выбор. — Она улыбнулась. — Я могла бы проявить великодушие и предложить тебе выбирать первым, но поскольку великодушные игроки преуспевают редко, то, пожалуй, не стану. Ставлю на семерку[2].
— Тогда я разыграю шестерку.
— Желаешь бросать первым? — спросила она, встряхнув стаканчик. Кости стукнулись с характерным звуком о стенки, и его кровь побежала быстрее, а ладони стало покалывать.
Он потянулся за стаканчиком и накрыл кончиками пальцев ее руку. Позволил им задержаться, потом мягко забрал стаканчик себе.
Перемешивая в молчании кости, Кит ласкал взглядом ее обнаженную шею и ложбинку между грудями, которая виднелась в вырезе неплотно запахнутого халата. Он уже предвкушал, как разденет ее и проберется ладонями под сорочку.
Кит перевернул стаканчик, и кости упали на стол. Семь. Выбери он «очком» семерку, то выиграл бы, но… Выпал «шанс». Придется бросать еще раз.
«Только не шестерка. Только не шестерка», — твердил он про себя как заклинание, укладывая кости обратно в стаканчик. Вторая семерка — и победа у него в кармане.
Он хорошенько встряхнул кости и бросил. Два. Он проиграл. Ход перешел к Вайолет.
Своими длинными, тонкими пальцами она подобрала кости, поднесла их к губам и, прикрыв глаза, по очереди поцеловала. А он, наблюдая за тем, как ее губы прикасаются к костям, как она опускает ресницы в безмолвной молитве, он ощутил, как его член твердеет, а во рту становится влажно.
Вайолет сделала ход. Одиннадцать. Как она ухитрилась? Кит моргнул, но нет, ему не показалось. Выпало пять и шесть. В первом круге она одержала победу.
 
— Мне стоит проверить, не утяжелены ли кости?
— О, только не веди себя как обиженный неудачник.
— Быть может, у тебя волшебные пальчики? — Он поцеловал ее пальцы, но когда потянулся губами к запястью, Вайолет его остановила.
— Не пытайся меня отвлечь. Ты хочешь усыпить мою бдительность, чтобы самому выиграть.
— Я лишь хотел еще разок попробовать на вкус твою восхитительную кожу.
— Ходи. Оставишь старое «очко» или поменяешь? — спросила она.
— Пожалуй, сменю на пятерку, — сказал Кит и дважды крепко встряхнул стаканчик. И… шесть. Ничего не поделаешь, придется играть шестерку. Он засмотрелся на кости, размышляя над своими шансами, пока не услышал стук ее ноготков по столу.
— Ну-ну, только не вешай нос, — проговорила она. — Хотя я порекомендовала бы тебе сдаться.
Он снова бросил кости. Восемь. Не проигрыш, но и не победа. На третий раз выпало двенадцать. Две шестерки, тогда как для победы ему нужна одна.
Готовясь к следующему ходу, Кит вдруг почувствовал давление на бедро. Когда оно переместилось к паху, он со стоном обронил стаканчик.
Лицо Вайолет ничего не выражало, только глаза поблескивали озорством.
— Господи, женщина, что ты делаешь?
— Хм-м? — Она подперла кулаком щеку. — Ты о чем?
Она массировала его член ступней, а пяткой надавливала на мошонку. Вцепившись в стол, он закрыл глаза и окаменел. Как сконцентрироваться, когда эта коварная лиса проделывает с ним такие вещи?
Он смотрел на нее сумрачным взглядом.
— Я о твоей ноге.
— А что с ней?
— Она на моем… о, Боже. — Она прижала его член к животу, потирая упругий ствол сверху вниз.
— У меня замерзли ступни, только и всего.
— Плутовка.
— Ты такой теплый… — У низкого, хрипловатого шепота была одна задача: сделать его совершенно беспомощным против ее чар. И, черт побери, это работало.
Кит сделал глубокий вдох и, призвав на подмогу все свое самообладание, снял-таки ее ногу со своей плоти и поставил на пол.
Его колена тотчас коснулась вторая холодная ножка и плавно скользнула вверх по бедру.
— Я склоняюсь к тому, чтобы связать тебя прямо сейчас, — пригрозил он.
— Подожди, наша игра еще не закончена. И позволь напомнить, что ты не завершил ход.
Он бросил кости и выбил две тройки, получив-таки, наконец, свою шестерку. Однако если Вайолет вновь повезет, придется перебрасывать до тех пор, пока один из них не выиграет круг.
— Теперь я! — Она мигом отдернула ногу, но не успела коснуться ступней пола, как Кит подхватил ее и, уложив себе на колено, начал поглаживать.
— Моя нога!
— И? — Он продолжал свои манипуляции, кружа большим пальцем по ее щиколотке. — Ты же говорила, что мерзнешь. Вот я тебя и согреваю.
По тому, как Вайолет надулась, стало ясно, что смена ролей ее не обрадовала, но Кит твердо настроился не отпускать ее, пока она не сделает ход.
— Полагаю, ты снова разыграешь семерку?
— Да, — процедила она.
Он принялся разминать ее ступню снизу. Она закрыла глаза и чуть не выронила стаканчик, однако перед тем, как кости упали на стол, успела встряхнуть их еще раз. Двенадцать.
— Да чтоб тебя!
Кит рассмеялся. И кто теперь не умеет проигрывать?
— Один-один, ангел. Может, последний круг сыграем по-честному?
Ее нога с громким шлепком приземлилась на пол.
— Ладно. Играем по-честному.
Она передала ему стаканчик.
— Разыграю шестерку, раз уж мне на нее везет.
Он взял кости в щепотку и поднес к ее губам для поцелуя.
— Ты просишь меня принести тебе удачу, чтобы меня же и победить? — Она сложила руки на груди и, вздернув нос, отвернула лицо.
— Не хочешь, как хочешь. Победа в любом случае будет за мной.
Кит покатал кости в ладони, потом опустил их в стаканчик и сделал ход.
Девять. Не то, на что он рассчитывал, но по крайней мере не три и не одиннадцать.