Маркиз на Рождество (ЛП)

Она услышала позвякивание. Что он собирается с нею сделать?
И вот первая подсказка — ощущение холода на соске. Что-то царапнуло чувствительную вершину. Она заерзала. Сильные руки тотчас нашли ее запястья и обездвижили. Он сел на нее верхом, как в капкане зажав ее бедра.
Снова укол, теперь на другом соске. Он водил по нему чем-то остроконечным. У нее вырвался вздох. Больно не было, но ощущение было пронизывающим. Еще укол, и оно исчезло.
Она слышала, как он дышит, чувствовала на себе тяжесть его бедер, но руками он до нее не дотрагивался. Досчитав до тридцати, она ощутила новое острое, царапающее прикосновение к соску. Она гадала, что за предмет он держит. Нечто металлическое, но что?
Внутренне она приготовилась к очередному уколу, а он вместо этого провел ногтями по ее бокам от подмышек до бедер.
— А-ах!
Она опять начала под ним извиваться, и тогда он властно смял ее губы в глубоком, всепроникающем поцелуе. Наконец она затихла. Его рот отпустил ее, и Вайолет, тяжело дыша, села. Ей хотелось потереться о простыни, как-то облегчить ощущение тянущей пустоты, нарастающее между ног, но она закусила губу и заставила себя не двигаться.
Прошла, наверное, не одна минута, прежде чем его горячий, влажный язык пометил ее грудь, как тавро. Круг по ареоле — и хлесткие удары на кончике соска. Ее прошила неподконтрольная дрожь.
Ухо овеяло его дыханием.
— Веди себя смирно.
И сразу болезненный щипок в наказание. Она вскрикнула, попыталась заслониться руками. Он поймал их и пригвоздил ее обратно к матрасу.
Она услышала интригующий шорох. Он потянулся за чем-то. За чем на сей раз?
Что-то пощекотало ее пупок — точно маленькие феи пустились в пляс по коже. Они поднялись к холмику ее груди, сделали полный круг и перешли на сосок. У нее вырвался стон. И следом дрожащий, непроизвольный смех, когда дразнящая ласка перешла на невероятно чувствительную кожу ее шеи. Через секунду, не дав ей опомниться, он сложил ее запястья вместе и туго связал их шнуром, с которого что-то свисало. Бахрома… и колокольчик? Наверное он снял шнур, которым были подвязаны гардины.
— Любовь моя, я же просил. Веди себя смирно. — Вкрадчивые слова успокаивали, склоняли ее к послушанию, как ничто другое на свете.
Чем-то прохладным и тонким, твердым, как ноготь, он провел линию от ямки между ее ключицами до живота, затем дошел до голени и вернулся по внутренней стороне бедра вверх. Кончик этого нового предмета не был острым. Ей стало щекотно. Она хихикнула и завертелась под ним.
— Лежи…
— …смирно.
— Ты нарываешься.
Он ущипнул ее, защемив кожу на бедре так сильно, что она взвизгнула.
— Ай!
Ее поцеловали мягкие губы, на плечи легли ладони. Он разминал ее мышцы, пока ее дыхание не стало расслабленным.
— Слушайся меня — и я буду с тобой очень, очень добрым, — услышала она его шепот. Не успела она ответить, как его ладонь — да, ладонь — надавила на холмик внизу ее живота. Чуть ниже, ну пожалуйста… Ладонь осталась на месте, но ее нежное давление тоже было приятным. Оно обещало, намекало на большее.
Она задвигала бедрами, и… о-о… один его палец проскользнул между складок и нащупал чувствительную жемчужину. Ее тугие соски пронизывающе закололо.
Кит куснул ее за ухо. Двойная ласка его зубов и пальца возбуждала настолько, что она ощутила, как из нее изливается скользкая влага.
— М-м-м, — промурлыкал он. Сунул ладонь меж ее ног и потер ее лоно.
Она хотела притронуться к нему, но руки… руки ее были связаны.
— Развяжи меня.
Его пальцы защемили ее клитор, и она содрогнулась всем телом.
— Нет.
— Пожалуйста, — прошептала она.
Он прикусил ее ухо.
— Пожалуйста — что?
— Пожалуйста… — повторила она, сама не понимая, чего хочет сильнее — чтобы он развязал ее или чтобы вставил в нее пальцы и довел до оргазма.
— Что ты хочешь, Вайолет? — Большим пальцем он разглаживал ее нижние складки, и ее тело откликалось мелкой дрожью. — Ну. Говори.
— Я хочу, чтобы ты…
— Дразнил тебя? — Он прижал бугорок ее желания. — Мучил? — Ущипнул за сосок.
 
Она задыхалась, со свистом втягивая в себя воздух, он же продолжал пощипывать и мять ее грудь. Как боль может быть настолько приятной?
Он заговорил, и вибрация его чувственного, низкого голоса отозвалась в ее лоне.
— Или ты хочешь, чтобы я тебя трахнул?
Джентльмен исчез. Его место занял грубый, необузданный незнакомец, использующий ее тело на потребу своим извращенным желаниям. Но она не испугалась, хотя знала, что стоило бы.
— Заканчивай, — выдохнула Вайолет. Она хотела прикоснуться к нему или увидеть его лицо, но с завязанными глазами могла только представлять полуночный мрак в его зрачках. Его образ горел в ее подсознании, его руки воспламеняли ее тело… Внезапно она поняла, каким могуществом обладает тьма и что увлекло Персефону и Эвридику в подземное царство к Аиду.
— Я хочу услышать, как ты говоришь это, — прошептал он, вжимая ладонь в ее насквозь мокрую промежность.
— Что?
Рычащие нотки в его голосе растрепали остатки ее самоконтроля.
— Скажи, что ты хочешь, чтобы я тебя трахнул.
— Нет.
Его палец закружил по ее клитору. Вайолет задергалась в попытке ослабить свои путы и высвободиться.
Он с силой сжал ее запястья.
— Скажи. Тогда я, может, и развяжу тебя.
Почему его пальцы остановились, прервав эту восхитительную пытку? Он задумал свести ее с ума, не иначе. Будь он поближе, она бы, наверное, укусила его от досады. Его палец замер на самом ее бугорке. Если бы он пошевелил им хотя бы чуть-чуть… о, тогда сумасшедший поток страсти увлек бы ее снова навстречу обрыву.
— Освободи меня или трахни, — выдавила она, — но сделай хоть что-нибудь, иначе я сброшу тебя на пол.
Кит рассмеялся.
— Ладно. На первый раз принимается.
Матрас прогнулся. Она услышала мягкий шорох простыни, потом похлопывание — он взбивал подушки. Напрягая слух, она пыталась понять, что он делает, и уже приготовилась задать прямой вопрос, как он за талию притянул к себе, потом одной рукой обнял ее, другой раздвинул ей ноги и посадил на себя верхом.
Шелковистые пряди его волос щекотали ей локти, когда он завел ее связанные руки себе за голову. Ее соски прошлись по его груди, и она, придя в восторг от этого ощущения, выгнула спину и потерлась грудями о его торс.
Кит откинул ее волосы назад и поцеловал в шею. Ее ухо опалил горячий шепот:
— Скачи на мне.
Он просунул под нее руку и прижал свою плоть ко входу в ее лоно. Его член начал туго проталкиваться внутрь. Она размеренно задышала, расслабляясь и привыкая к нему.
Своим бархатным языком он лизнул мочку ее уха. И проник им в отверстие — как проникал в нее внизу. Рябь удовольствия пронеслась по ее коже, и она захотела большего. Очень медленно она опустилась на него, принимая в себя его длинную, твердую плоть до конца.
Крепко придерживая ее за ягодицы, он направлял ее, ритмично поднимая и опуская. Она ощутила, как внутри растет знакомое тянущее ощущение, и поняла, что скоро кончит.
Она скользила на нем — вверх, вниз, — пока он целовал ее, вступив с ее губами в яростную схватку, которая могла закончиться только капитуляцией их обоих. Связанными руками она неловко оперлась о его плечо, используя его как опору, чтобы двигаться резче.
Они двигались, его горячий член глубоко вонзался в нее, и внезапно она отчетливо поняла, что одной ночью с ним насытиться невозможно. Снедавшее ее желание было так велико, что выходило за рамки слияния тел и той страсти, что распирала ее, требуя высвобождения. Вайолет приникла к его губам, высказывая поцелуем все то, что не смела произнести вслух. Она хотела быть с ним. Сейчас и навсегда. Но как его удержать?
Рваные вздохи звучали в такт жесткому ритму, с которым сталкивались в соитии их тела. Кит вонзался в нее снова и снова, и Вайолет упивалась каждым его движением, взмывала все выше, превращаясь в пульсирующий сгусток желания.