Гипнотизер в МВД: тотальный контроль (СИ)

А я занял позицию подальше от стола. Я больше походил на спикера или докладчика. А к таким доверия больше.
Хвалыгин удивленно посмотрел на меня. Я думал, он продолжит орать, но сейчас он успокоился. Не иначе, как это подействовала моя небольшая психологическая уловка со стоянием недалеко от стола.
— Ну, и что же ты предлагаешь? — вкрадчиво спросил Хвалыгин. — Давай, скажи нам. Самое время вытаскивать все козыри из рукавов. Если мы не разыщем Пашутина в самое ближайшее время, то я потеряю работу. Как и все присутствующие здесь. Я говорю это откровенно, потому что это ни для кого не секрет.
Да, здесь он совершенно прав. И нисколько не преуменьшает опасность. Кресло под Хвалыгиным зашаталось со страшной скоростью.
Поэтому да, я вытащу те из своих секретов, которыми запасся специально для этого времени. Я кивнул и сказал Тимакову:
— Есть у тебя список людей, с кем контактировал Пашутин во время его лечения от наркотиков? Меня интересует, кто его лечил.
Тимаков посмотрел на Хвалыгина, а тот едва заметно наклонил голову в знак согласия. Тогда майор порылся в бумагах и папках, сложенных перед ним на столе. Достал листочек, прочитал:
— Так, лечением Пашутина занимались трое врачей. Елизаров, Бурков и Иволгин. Все вполне проверенные и заслуженные специалисты. Никаких нареканий или замечаний со стороны контролирующих органов. Кроме того, все известны в своих кругах и занимаются научной деятельностью.
Тогда я взял у него список и продолжил расспрашивать:
— Скажите, а кто-то из них сотрудничает с правоохранительными органами? Например, с отделом криминалистики или судебно-медицинской психиатрии? И еще, кто из них в последнее время выезжал в командировки в Ленинград? И кто из них был знаком с профессором Гавриловым?
Тимаков поглядел в бумаги, а потом на меня. Хвалыгин хлопнул по столу тяжелой ладонью, да так, что он чуть не развалился.
— Что же ты за тип такой, Климов? Это что же получается, ты утверждаешь, что кто-то из этих врачей и есть Пиковый туз? Что же ты раньше молчал? Ждал, пока украдут Пашутина? И с чего ты это взял, черт подери?
Тимаков снова углубился в свои бумаги, а я посмотрел на Хвалыгина. Вообще-то, надо ли ему напоминать, что здесь, в милиции, у Пикового туза был союзник в лице Сабанина. И ведь нам неизвестно, сколько еще у него осталось союзников.
Поэтому зачем мне надо было раскрывать свои карты? Я же не такой дурак.
— Раньше молчал, потому что это пришло мне в голову только сейчас, — ответил я, решив не обострять ситуацию, а просто чуточку уменьшить свои достижения. — Вы не поверите, но я подумал об этом только сейчас, когда поднимался к вам. Кроме того, я подозреваю, что Пиковый туз обладает недюжинными способностями к гипнозу, что в нашей стране умеют делать только врачи. Либо эстрадники, но их очень мало. Поэтому я сейчас и решил, что искать надо, среди врачей, лечивших Пашутина.
Хвалыгин хотел сказать что-то еще, но Тимаков поднял голову от бумаг.
— Доктор медицинских наук Бурков часто ездил в Ленинград, у него здесь есть квартира, — сказал он. — Кроме того, он автор научной монографии по работе мозга, которую рецензировал Гаврилов. Я могу позвонить в его институт, но вполне возможно, что он и сейчас тоже находится здесь. Здесь проходит какая-то научная конференция.
Я увидел, как расширились глаза Хвалыгина. Он напоминал охотничьего пса, почуявшего оленя.
— Так, Кукушкин, бери людей и выезжай немедленно по адресу, — сказал он. — Берите всех, кого надо. Полностью вооруженных, экипированных, снаряженных. Возьмите все машины, хоть БТР с воинской части, если понадобится. Приведите мне этого ублюдка и я хочу уже через час знать, имеет ли он отношение к Пиковому тузу или нет. А ты, Климов, отправляйся вместе с ними и проверь свою гипотезу. Быстро, быстро, работаем!
* * *
В квартиру на улице Кораблестроителей на Васильевском острове милиционеры прибыли минут через десять после выезда. Мчались по проспектам от УВД со всей возможной скоростью, распугивая всех вокруг мигалками и сиренами.
 
Впрочем, по ночному времени, машин на улице и так немного. Кроме того, ночи в Ленинграде сейчас белые, светлые и на улицах полно народу. Все пользуются жаркой погодой, установившейся в последние дни в городе и вылезли гулять, даже и по ночам.
Аксаков, впрочем, не замечал веселящихся граждан. Все, что он хотел, это поспать. Он уже не спал целые сутки и сейчас хотел лечь, закрыть глаза и дрыхнуть целую неделю, не открывая глаз. Но нельзя. Его назначили главным в операции по захвату подозреваемого.
Не то, чтобы Аксаков опасался предстоящей операции. Как сказал Климов, возможно, что ученый, которого они едут захватывать, вовсе и не окажет сопротивления. Он больше специалист по мозгам.
А для этого у них есть сам Климов, который сидит сейчас на заднем сиденье рядом с Тереховым и клюет носом, предпочитая беззаботно поспать. Вместо того, чтобы переживать о том, как пройдет захват.
Кстати, сам Терехов сияет, как начищенный пятак. Наверняка опять лизался с Наварской в свободном кабинете, а может, и чего посерьезнее сделал. Недаром у него вид довольного кота, наевшегося сметаны.
Короче говоря, все вокруг довольные, один только Аксаков усталый и злой. Даже несмотря на то, что вытащил недавно из Виталия признание об убийстве трех человек. Впрочем, скоро следователь добьется от него и других показаний.
Михалыч заехал во двор и остановил машину.
— Приехали, — объявил он. — Вот тут ваш голубчик живет.
Шоферу можно верить, он знает Ленинград наизусть, может ездить хоть с завязанными глазами. Аксаков мгновенно взбодрился. Выскочил из машины.
Во двор заехали другие милицейские машины. Еще две должны заблокировать запасные выходы с другой стороны здания. И другие выходы из других подъездов.
По опыту Аксакова, во время поимки преступников важнее не сломить их сопротивление. А перекрыть все пути отхода. Потому что большая часть подозреваемых либо сдается, либо пытается убежать. И тогда главное их не упустить.
Оперативники разделились на группы, выслушали приказы Аксакова и постепенно втянулись в подъезд. Вооружены пистолетами, в униформе. Климов что-то там говорил о бронежилетах, но зачем они сейчас? Преступники обычно с ножами или самодельными самопалами.
Квартира на третьем этаже. Оперативники цепочкой поднялись наверх. Подошли к квартире. Аксаков постучал, потому что электрического звонка не было.
Тишина. Хотя какой-то шум внутри послышался.
— Откройте, милиция! — потребовал Аксаков.
Никакого ответа. Тогда оперативники начали взламывать дверь. Один из них, Ломов, молодой да ранний, обладающий феноменальной силой, со всего маху навалился на дверь. Нажал, надавил и выбил к чертовой матери.
Только дверь распахнулась, как оттуда послышались выстрелы. Ломов успел пригнуться. Пули ударили в косяк, впились в дверь, выбили каменную крошку из стен.
Чтобы прикрыть Ломова и других, Аксаков высунулся из-за двери в квартиру. И начал стрелять сам. Он заметил в коридоре двух мужчин, в одном из которых узнал почтальона, похитившего гадалку, а во втором — Сабанина, объявленного во всесоюзный розыск.
— Их двое! — закричал он. Ломов, между тем, вместо того, чтобы отползти, тоже начал стрелять, придурок эдакий. — Вооружены! Эй, в квартире! Сдавайтесь! Выходите с поднятыми руками!
Вместо этого, почтальон снова высунулся из комнаты, но Ломов тут же подстрелил его. Попал в плечо. Почтальон откинулся назад.
Тут же высунулся Сабанин и тоже начал стрелять. Грохот поднялся страшный. У Ломова закончились патроны и он полез за новыми. Вместо того, чтобы уйти, идиот.
Сабанин тут же перевел огонь на Ломова и Аксаков сам начал стрелять в бывшего коллегу. Попал в грудь и тот улетел обратно в комнату. Оба преступника находились сейчас в двух разных комнатах, напротив друг от друга, разделенных коридором.
— Вроде готовы! — сказал Аксаков. — Витя, прикрой меня.