Гипнотизер в МВД: тотальный контроль (СИ)

Поэтому, когда Терехов сказал хорошенькой секретарше, что мы пришли по делу об убийстве, я добавил:
— И скажите, что я даю ему десять минут. Если он не освободится, я зайду сам.
Секретарша улыбнулась и зашла к директору, сообщить о нашем приходе. Когда десять минут истекло, я рванулся к директору.
— Подождите, вам нельзя, — испуганно крикнула секретарша. Бросилась к нам, желая закрыть пышной грудью своего руководителя. — Он занят.
Я строго посмотрел на нее.
— Или мы зайдем сейчас, или через пару часов уведем вашего руководителя в наручниках. Не мешайте вести расследование, пожалуйста.
Девушка посторонилась и мы вошли в кабинет. Директор разговаривал по телефону. Он был недоволен нашим несанкционированным вторжением. Но что поделать. Убийца не ждет. И у нас широкие полномочия.
— Послушайте, но это просто неслыханно, — заявил директор, выслушав нас. — Я никогда не участвовал в чем-то подобном. Если хотите, я могу предоставить доказательства. Письменные и свидетельские. О том, что я не совершал этих убийств. И мой шофер тоже. Он проверенный человек. Я его взял с собой из Перми, когда перевелся.
Я уже видел, что он говорит правду. И кивнул Терехину. Здесь нам нечего делать. Надо переговорить с водителем. Хотя я сомневался, что это тот симпатичный веселый парень, о котором говорила Света.
Так и есть. Водитель оказался пожилым, степенным и рассудительным. Многое повидал и нисколько не испугался милиции. Объяснил, что он делал в ночь убийства и обещал предоставить доказательства.
Терехов вопросительно посмотрел на меня. Я покачал головой.
— Нет, Витя, это не он. Мы зря теряем время. Поехали отсюда. У нас еще есть люди, которых надо допросить.
Да, и этим кем-то оказался инструктор райкома. Мы поехали к нему и очень скоро он принял нас.
— Вообще-то, существует указание не привлекать ответственных партийных работников при расследовании, — с неудовольствием заметил он и погладил платочком мокрую лысину. — Для этого есть другие способы. В крайнем случае, делом занимаются следователи по особо важным делам из Москвы. А не просто местные органы.
Терехов слушал, виновато опустив голову. Как будто мальчишка перед учителем. А инструктор отчитывал его. Наконец, мне это надоело.
— Послушай, дружище, — сказал я. — Пока мы тут сидим, убийца, возможно, выбирает себе еще одну жертву. И она будет на твоей совести, если ты отнимешь у нас еще больше времени. Поэтому давай ты просто ты ответишь на наши вопросы и мы разбежимся, как в море корабли.
Инструктор с негодованием посмотрел на меня. Как будто я предложил развести костер в Эрмитаже и сжечь все экспонаты.
— Что за фамильярность, уважаемый? Что вы себе позволяете? Пожалуйста, прошу соблюдать официальный тон обращения. Вы не на улице общаетесь.
Я улыбнулся. Мне хотелось быстро закончить с этим делом и если понадобится, даже усыпить этого заносчивого говоруна. Заставить его расколоться. Пока что я не мог сказать уверенно, врет он или нет.
— Послушай, дружище, — я погрозил инструктору пальцем. — Тут такое дело. Я тут нахожусь для того, чтобы понять, лжешь ты или нет. Но ты уже настолько долго привык врать на совещаниях, что превратился в профессионального лгуна. По твоему лицу не так-то легко понять, говоришь ты правду или нет. Скажи пожалуйста, это ты убил этих девушек?
Чиновник чуть не лопнул от праведного гнева.
— Вон из моего кабинета! — заорал он. — Я не потерплю, чтобы ко мне приходили всякие некомпетентные работники милиции и утверждали, что я убийца! Я позвоню вашему начальству! Кто там у вас, Кукушкин?
Я поднялся и похлопал Терехова по плечу. Тот сидел, едва дыша.
— Пойдем отсюда. Восемьдесят процентов, что это не он. Но двадцать процентов надо оставить. Всякое бывает. Кстати, где ваш водитель?
— Вон отсюда! — продолжал бушевать чиновник.
Мы вышли и Терехов сказал:
— Теперь я понимаю, почему Белокрылова ругает тебя каждый раз, когда вы ходите к начальству. Она первое время на седьмом небе от счастья была, когда ты уехал в Югославию.
 
Мы спустились по мраморной лестнице на первый этаж. Я нахмурился.
— Что серьезно? Прям-таки на седьмом небе?
Терехов уныло покачал головой.
— Нет, конечно. Шучу. Она очень грустила. Но сейчас она меня убьет. За то, что я послушался тебя.
Мы вышли из райкома и я увидел на дороге черную «Волгу». За рулем сидел молодой мужчина в кожаной куртке.
— Мы сделаем так, что Белокрылова будет тебя не ругать, а хвалить, — сказал я, отвернувшись от «Волги». — А что нам надо сделать, так это вызвать Наварскую. Сейчас как раз вечер. И нам надо действовать. Срочно.
* * *
Вечером, после того как Виталик отвез шефа домой, он отъехал подальше и остановился протереть стекла.
Шеф сегодня не в духе. Молчал всю дорогу, на прощание буркнул что-то неразборчивое. Ну и ладно, меньше будет болтать, и то лучше. А то, бывает, разольется соловьем, не остановишь. Как будто на заседании парткома сидит. А не в своей машине.
Подумать сейчас надо о другом. О том, что надо быть осторожнее. Что его наверняка ищут. И что ему надо лучше запутывать следы.
В прошлый раз он не смог избавиться от этой дуры, Светы. Выскочила, понимаешь, из салона прямо под колеса. Как еще жива осталась, непонятно. Хотя, возможно, и погибла.
Виталик тогда не стал останавливаться. Поехал дальше. Вряд ли его кто-нибудь увидел в темноте. С потушенными фарами.
Но все равно надо усилить бдительность. И действовать уже в другом месте. Например, не на окраине города, а здесь, в центре. Хотя так повышается риск опознания.
И его жена тогда погибнет.
Все верно. На преступный промысел Виталик вышел не просто так. Из-за болезни жены. Врачи диагностировали онкологию, по женской части.
На операцию нужны деньги, там все не просто так. Шесть тысяч долларов или около двадцати тысяч рублей по курсу на черном рынке. Вернее, не на операцию, а на новейший иностранный препарат. Он мог бы спасти молодую женщину.
Сначала Виталик занял деньги у знакомых и родственников. Потом пытался подрабатывать частным извозом, хотя шеф наверняка его уволил бы, если узнал. Но это все копейки.
А потом помогла случайность. Одна из женщин, кого подвозил Виталик, оставила сумочку. А в ней крупная сумма в рублях и валюте. Какой хороший улов. Можно подпаивать людей и грабить.
После этого Виталик вышел на охоту. Амитал натрия у него остался от знакомого биохимика, тот переехал в другой город и оставил кое-какие припасы у Виталика.
Парень уже успел ограбить и убить четверых человек. И только у одного мужчины нашел крупную сумму денег. Тот приехал покупать машину. С Крайнего севера. Виталик его напоил, ограбил и задушил. Труп утопил в реке.
А сейчас тоже намечалась хорошая добыча. Пока Виталик протирал окна, то заметил красивую девушку в норковой шубке и с золотым колье на шее. Она шла мимо по тротуару и отчаянно озиралась, как будто ждала помощи.
Разговорились. Девушка оказалась иностранкой. Сунула двадцать пять рублей. На ломаном русском попросила отвезти в гостиницу.
Виталик, конечно же, согласился. Такая удачная добыча. Сама приплыла в руки.
Девушка уселась рядом. Они поехали по улицам Ленинграда. Как обычно, Виталик предложил даме выпить.
Та с радостью согласилась, не подозревая подвоха. Выпила преизрядно. И вскоре отключилась.
Виталик выехал за город. На улицах уже стемнело. Вскоре он выехал на трассу, потом свернул на проселочную дорогу. Выключил фары. Поехал, невидимый среди деревьев и кустов.
Потом остановился, вышел из машины и открыл дверь пассажира, вытащил дамочку наружу. Содрал шубку, только хотел снять колье, как девушка открыла глаза.
— Руки вверх, милиция!
Виталик так не ожидал этих слов, что даже не понял, что она сказала. Решил задушить девушку. Думал, что она бредит.
— Ах ты, сука! — он вытянул руки к шее девушки.