Гипнотизер в МВД: тотальный контроль (СИ)

На последний вопрос Сапфирова тоже кивнула. Она разглядывала сапожки. И только потом опомнилась.
— Какой такой Рокотов?
Я перестал суетиться. Уселся поудобнее в кресло. Посмотрел на девушку. Усмехнулся.
— Да, ладно, малышка, брось придуриваться. Я же поймал тебя. Ты прекрасно знаешь Рокотова. Уж не хочешь ли ты сказать, что не сотрудничаешь с конторой? Которая больше известна, как КГБ.
Сапфирова бросила платье и сапожки. Уселась на кровать. Пристально посмотрела на меня. Надо отдать должное. Быстро взяла себя в руки.
Не стала отрицать.
— Чертов умник, — сказала она. — Как ты узнал? Догадался?
Я продолжал улыбаться. Хорошо, очень хорошо. Сомнения были. Но я все-таки оказался прав.
— Конечно, догадался. Ты слишком много знаешь. Причем такого, что невозможно выявить просто при поверхностном чтении человека. Только прочитав его досье. Вот как объясняются твои голоса в голове. И потом, тебя порекомендовала прокуратура. С обычной гадалкой такого никогда не случилось бы.
Сапфирова продолжала сверлить меня взглядом. Я понимал, о чем она думает. Прикидывает, как быть дальше. Как вести себя со мной. И о чем договариваться.
— Давай сделаем так, — я решил помочь. — Мы можем оставить все, как есть. Делать вид, что мы пара. И ты меня держишь на поводке. Это для твоего куратора. Иногда я буду подкидывать ему жирные куски. Через тебя. И он будет доволен. Но взамен ты будешь иногда закрывать глаза. На мои поступки.
Сапфирова задумалась. Потом спросила:
— А если нет? Если откажусь?
Я пожал плечами.
— Тем хуже для тебя. Ты вряд ли сможешь знать, что я делаю. Полностью. Как бы ни старалась. Больше того, я буду ограничивать тебя. И это вызовет недовольство Рокотова. Он ведь и так приказал усилить контроль. Выяснить, что у меня на уме. По поводу Пикового туза. Верно? Он звонил насчет этого?
Несмотря на браваду, я внимательно наблюдал за девушкой. За малейшими изменениями на лице. Пытался выяснить, когда скажет неправду. И сейчас я впился в нее взглядом.
На лице Сапфировой не дрогнул мускул. Она помолчала. Потом подумала. И кивнула.
— Да, верно. Насчет него. Но не только, чтобы узнать твои мысли, — она насмешливо улыбнулась. — Ты слишком высокого о себе мнения. Солнце не крутится вокруг одного тебя. У меня свое задание. И оно тебя не касается.
Я встревожился.
— Послушай, малышка. Это очень, очень плохая идея. Ты, конечно, решаешь сама. Но я предлагаю объединить усилия. Пиковый туз — очень опасный малый. Опаснее Пикового короля. Это точно. Не шути с ним. В одиночку. Рокотов тебя не спасет. Он, наоборот, подставит тебя. Как приманку. Как овечку, которую привязали под деревом. Чтобы блеянием привлечь тигра.
Сапфирова обиделась. Указала на выход.
— Кажется, ты засиделся. Надо же, чего вздумал. Решил назвать меня овцой. Иди уже. Насчет нашего сотрудничества я подумаю. И скоро скажу.
Я поднялся.
— Хорошо. Только пообещай не начинать действовать по Пиковому тузу. Пока мы с тобой не договоримся.
Сапфирова собирала вещи обратно в шкаф.
— Ладно, ладно. Иди уже. Благородный рыцарь.
Я вышел из ее квартиры. На улице капал дождь. Я поднял воротник пиджака и побежал за такси.
* * *
В ту же ночь двое мужчин приехали к квартире Сапфировой. Машину оставили за несколько кварталов.
Остаток расстояния прошли пешком. На улице полумрак. Дождь не прекращался. Шел всю ночь. Мужчины не обращали на него внимания.
У одного прозвище Шестой. У другого — Семерка. Оба пиковые. Из новой колоды. Раскинутой недавно в Ленинграде.
Оба приезжие. Оба с опытом службы в армии. И с последующей отсидкой.
Шестой — мужчина лет тридцати. Служил мотострелком. Сержантом. Потом загремел в дисбат. Вышел и через несколько лет снова сел. Уже на гражданке. За ограбление.
Мужчина среднего роста. Обычный, чуть упитанный. Короткие толстые руки, кривые ноги. В паре он отвечал за силовое прикрытие.
Его напарник отдавал приказы. Это он вышел на Шестого. И завербовал его.
 
Высокий и стройный. Подтянутый. Крепкий. Правда, в последнее время обозначился животик. Чисто выбритый. С короткой стрижкой. Карие глаза. Складки вокруг рта и на лбу.
Он тоже служил. Артиллерист, ПВО. Тоже лет десять назад. Предлагали остаться, делать военную карьеру.
Отказался. Жена устала жить в гарнизоне. Он уволился. Когда через пару лет застукал жену с любовником, убил обоих. Долго сидел.
А недавно вышел. Дело пересмотрели. Нашли доказательства действий в состоянии аффекта. Пересмотрели, смягчили приговор. И выпустили. Семерка и сам не ожидал, что выйдет на свободу.
А потом с ним связались люди. Из странной организации. Назвались Ночные гости. Это был Восьмерка. Его непосредственный начальник.
Он сказал, что это они подстроили освобождение. С помощью друзей в правоохранительных органах.
И теперь Семерка должен работать на организацию. Если хочет остаться на свободе. В случае согласия, он получит почет и уважение. Работать в колоде — это плюс во всем.
Семерка согласился. Не думал, к чему это приведет. Хотя за годы на зоне насмотрелся всякого. И был готов ко всему.
Как он и предполагал, первое же задание было «мокрым». Ну что же. Назвался груздем, полезай в задницу.
Он исполнил все чисто. Тогда они работали в Москве. И в Подмосковье. Пять лет, не меньше. Ни разу не попались. Может, оттого, что Восьмерка передавал четкие планы? Простые и понятные. Без осложнений. И все работало, как часы.
Он понимал, что кто-то наверху организации тщательно готовит все акции. Очень тщательно. Поэтому все проходит успешно. Без осечек.
А потом они переехали в Ленинград. Недавно. И находились в стадии ожидания.
Пока не пришел приказ. Седьмой получил адрес. Номер дома и квартиры. Они должны похитить женщину, которая там живет.
К описанию дела прилагалось фото. Симпатичная девушка. Огонь. Сразу видно, что с перчинкой. Интересно, зачем она понадобилась?
Эти вопросы Седьмой задавал мысленно. Ослушаться не посмел.
И сейчас они уверенно приблизились к дому Сапфировой и вошли в подъезд, где находилась ее квартира.
 Глава 12. Чернильный квадрат 
Трубка телефона осталась холодной. Теперь в ней повисло молчание. Могильное молчание.
— Ну, не знаю, старик, — наконец, ответил Колосков. Мой бывший агент по эстрадным выступлениям. Я нашел его и дозвонился. Хотя это оказалось нелегко. — Ты выпал из обоймы. Расписание артистов и программа выступлений согласованы на годы вперед. Тебя там нет. Даже больше. Была разнарядка, чтобы вообще тебя не пускать. Я пытался оставить, но было указание из горкома. К тому же, ты пропал. Как сквозь землю провалился.
Дьявольщина. Надо же так случиться. Это что же, получается? Я не смогу выступать?
Нет, так не пойдет. Моей зарплаты консультанта в УВД не хватит. Ни на что не хватит. Даже учитывая дешевизну жизни.
— И что ты предлагаешь? — спросил я. — Остаться не у дел? Я же говорю, ездил с важным заданием. По моей второй работе. Но я все также хочу выступать.
Колосков помолчал. Подумал. Прикидывал, стоит ли мне помогать. Наконец, решился. Принял мою сторону.
— Ладно, я попробую поговорить с шефом. Но ничего не обещаю. Ты, кстати, тоже можешь помочь. Пусть твое начальство из МВД позвонит в минкульт. Немного надавит. Ты же знаешь, как делается. Тогда пойдут навстречу.
А что, это мысль. Я сразу подумал, к кому обратиться. Если понадобится, организую звонок из Москвы. Мы еще побарахтаемся. Даром, что ли, я тут приехал из Югославии, где у меня не было проблем с выступлениями. И с девочками. И с выпивкой.
— Хорошо, — ответил я медленно. — Ты мне дай телефон. Кому позвонить. А я уже подсуечусь. Ты главное, начни дело. Я подключусь по ходу.
На том и решили. Колосков отсоединился. Я позвонил Сапфировой. После нашей вчерашней встречи я так с ней не говорил. Что она надумала, интересно? Согласится сотрудничать? Или нет?