Прости, мне плевать, что нельзя (СИ)
- Твою мать, ты тесная...- его жаркий шепот у моего уха впремешку с влажным дыханием доносится будто сквозь толщу воды.
Ладонь, зарывшаяся в мои волосы, сильнее давит на затылок. Антон словно подгребает всю меня под себя. Толчок. Толчок. Толчок. Резче, быстрее. Упираюсь пятками в простынь, пальцы на ногах поджимаются. Впиваюсь зубами ему в плечо. Шипение, звук сталкивающихся тел, Антон перехватывает меня за шею, пригвождая к кровати. Приподнимается наконец, и я вижу его искаженное напряжением лицо. Между ног раздувается мокрый навязчивый жар. Толчок, толчок.
И меня сладко глубоко скручивает. До самых костей пробирает. На губах расцветает идиотская улыбка. Тело прошивает то новым спазмом, то расслабляющей негой. Я машинально пытаюсь отползти и насладиться своим кайфом в одиночестве, но Антон не даёт, держит меня за плечо под собой. Пара почти грубых толчков, от которых лоно сводит остаточными судорогами, и он резко выходит из меня и падает сверху. Наши рты встречаются, но это уже не поцелуй. Мы просто сбивчиво дышим друг в друга. По телу Антона проходит тягучая судорога, и я чувствую, как дёргается его зажатый между нашими животами член, а потом ощущаю горячую влагу у пупка. Крепко обвиваю мужскую шею руками, прижимаюсь носом к потному виску.
Я незнаю что сказать. И мне не хочется шевелиться. Просто будем так лежать, пока реальность за дверью не изменится.
***
Но конечно так не бывает. Действительность с каждой секундой всё выше задирает свою уродливую голову, затапливая меня тихим ужасом. Это даже не страх. К страху я давно и отчаянно привыкла. Я живу с ним каждый день, дышу им. Сейчас же всё моё тело бросает в липкий пот, ничего не имеющий общего с испариной возбуждения. Конечности леденеют. Я чувствую требовательный взгляд серых глаз на своём профиле, но просто не нахожу в себе сил повернуться и взглянуть в лицо своему падению. Проще умереть.
-Лейла,- звучит так резко, что я невольно вздрагиваю.
Антон скатывается с меня. Краешком глаза улавливаю, как он поворачивается ко мне боком и подпирает рукой голову.
- Не надо было этого делать...- еле размыкаю пересохшие губы, продолжая пялиться в потолок над головой,- Нельзя!
Антон с явным сарказмом выдает что-то типа "ппффф", и на мой живот по-хозяйски ложится тяжелая мужская рука. Шероховатые горячие пальцы принимаются лениво выводить узоры на моём боку, размазывая по коже остатки спермы. Это приятно, пошло и...В носу щиплет от некстати подступающих слёз. Я глубого вдыхаю, пытаясь успокоиться, но это оказывается ошибкой, потому что воздух пропитан сексом и ИМ.
- Это больше не должно повторится...- хриплю, продолжая гипнотизировать потолок,- Никогда...
В ухо мне летит ещё одно ироничное "пффф", а затем пальцы исчезают с моего живота и крепко обхватывают подбородок. Антон с силой поворачивает мою голову к себе, заставляя всё-таки взглянуть ему в глаза. От выражения его лица у меня перехватывает дух. Он будто пьян и совершенно точно не испуган. Мне кажется это дикостью. Он сумасшедший? Его серые глаза опасно весело мерцают.
- Это повторится уже минут через пять. Так что хватит посыпать голову пеплом. Это бессмысленно...- рот Антона изгибается в чувственной полуулыбке. Большой палец перемещается с моего подбородка на нижнюю губу и мягко надавливает, оттягивая её.
- У тебя охеренные губы, Лукум,- хрипло шепчет мужчина, хищно смотря на мой приоткрытый рот. Подушечка пальца скользит по нижнему ряду зубов, касается языка , и мои рецепторы щекочет вкус его кожи с лёгким привкусом никотина. Его взгляд, направленный на палец, изчезающий между моих губ, плавится словно ртуть. Низ моего живота вопреки всему сладко сводит, дыхание учащается. Опять...
- Сделаешь мне минет, м, Лукумчик? - Антон подаётся к самому моему уху, хриплый баритон царапает слух и что-то внутри, вибрирует в грудной клетке,- И я тебя тоже...хочу...поцеловать...
Он говорит отрывисто, потому что прикусывает и нежно посасывает мочку моего уха. Влажный от слюны палец покидает мой рот и чертит дорожку по шее вниз к груди, обводит левый сосок. Я рвано выдыхаю, пытаясь собраться из последних сил.
- Нам нельзя...Это опасно...Уйди, пожалуйста!- я чуть не плачу, и у меня совершенно нет сил его физически оттолкнуть. Только умолять.
Нет сил, потому что мне безумно хочется продолжить. Так, что мышцы во всём теле сводит. От одной мысли, что я доставлю Антону удовольствие так, рот неожиданно наполняется вязкой слюной. И мужские пальцы уже чертят узоры на моём лобке и бедрах, подбираясь к пульсирующей возбуждением промежности.
- Раньше надо было думать, что опасно. Ты сама...- Антон отпускает мою мочку и быстро целует в губы, заглядывая в глаза. Его лицо становится серьезным и каким-то жестким, голос опускается до едва различимого хриплого шепота,- А теперь... Я чувствовал, что ты такая, но теперь я точно знаю...И плевать мне уже на все твои "нельзя"...
23.
В утренних лучах Антон - совсем мальчишка. Украдкой разглядываю его умиротворенное расслабленное во сне лицо. Яркие четко очерченные губы приоткрыты, прямые светлые ресницы тревожно подрагивают, чуть вздернутый нос, острые скулы, выраженный подбородок с проступающей щетиной. У Антона удивительное лицо. Не красивое в классическом понимании, но намертво запоминающееся, притягивающее к себе. И мимика такая, что на него невозможно не смотреть. И взгляд. Особенно взгляд....Это как наркотик. Всё время хочется разглядывать его, запоминать. Жадно. Русая прядь падает на лоб, и Антон, не просыпаясь, хмурится. Я аккуратно её убираю. Ладонь на моей спине приходит в движение, притягивая меня ближе, буквально впечатывая в обнаженное мужское тело. Мои щеки вспыхивают. Он возбужден. Это всего лишь физиология, но... Между ног моментально предательски печёт, хотя, засыпая, я была уверена, что мне даже мысль о сексе будет противна как минимум неделю. Антон меня измотал. И от этой мысли горячо печёт тоже. Взгляд упирается в крупную ключицу у меня перед глазами. Хочется лизнуть гладкую солоноватую кожу, но я боюсь его разбудить. Не знаю, как в глаза посмотрю. Не знаю, что скажу. Не знаю, как жить дальше. Мы почти не говорили... Зато делали...Сглатываю, кажется румянец уже и шею затапливает, уши горят.
Ладонь Антона на моей спине лениво перемещается ниже и забрасывает мою ногу на мужское бедро. Я резко поднимаю глаза и встречаюсь с сонным серебристым взглядом.
- Доброе,- хрипло со сна бормочет Антон, пристраивая меня повыше и нагло тычась эрекцией мне между ног. У него всё так просто, что мне становится смешно!
- Хоть бы разрешение спросил, - фыркаю, уворачиваясь и обвивая его шею руками. Губы помимо моей воли растягиваются в беспечной хитрой улыбке.
- Ммм, разрешение?- рокочет он мне в макушку, запуская колкие мурашки по коже головы,- Можно я тебя трахну? Пожалуйста...
Я смеюсь, внутри бурлит от незнакомой мне до этого дикой смеси возбуждения и веселья. На секунду меня посещает мысль, что я никогда не смеялась в постели с Вадимом. Моментально мрачнею, но Антон не замечает. Он слишком увлечен уговорами.
- Или ты меня...- мурлычет Палей и перекатывается на спину, утягивая меня за собой.
Я оказываюсь сидящей на нём сверху. Мои волосы рассыпаются по спине и плечам, укутывая нас мягким черным облаком. Глаза Антона, подернутые чувственной дымкой, жадно ощупывают каждый миллиметр моей наготы. Горячие ладони мнут мои бёдра, подсаживая повыше, влажная промежность касается напряженного члена.
- Давай, Лейла,- у него такой чувственный баритон, что у меня по позвоночнику пробегают электрические импульсы от каждого слова. Я думала, это всё исчезнет утром...Растворится под беспощадными солнечными лучами. И, если бы это от меня зависело, то так бы и было, но Антон не даёт...
- Хочу лежать и смотреть, как раскачиваются твои офигенные сиськи,- и нахально улыбается, глядя прямо мне в глаза.