Настоящий Американец - 4 (СИ)
— Пока я могу вам помочь только деньгами, — глухо проговорил я, показывая, что разделяю его боль и сожалею о том, что в силу малых сил мои способности как Великого духа пока ущербны.
Как удобно что здесь есть что-то вроде полки, доступной для людей в обеих кабинах. На эту полку я и положил пухлый конверт.
— Здесь тридцать тысяч долларов. Распорядись ими разумно. Окажи помощь пострадавшим и их семьям, набери новых сторонников, поощри тех, кто уже предан нашему делу.
— Мы боремся не за деньги, Большой Бык! — мой последователь совершенно не наигранно оскорбился.
— Я знаю, Джейк. Но в созданном белыми людьми мире эта презренная бумага имеет исключительную ценность. Поэтому бери. Бери и знай, я тобой доволен.
— Клянусь, я потрачу каждый цент на наше дело! — торжественно пообещал он мне.
— Я знаю, мой мальчик, а теперь ответь мне, сколько сторонников ты сможешь привлечь для новой акции?
— С учетом этого, — парень постучал пальцем по конверту, — две сотни точно.
— Отлично, — я довольно улыбнулся. — Значит пришло время рассказать тебе одну очень старую сказку.
— Сказку, мой господин? — удивился Джейк.
— Да, сказку об эльфе по имени Гринч…
— Занятно, — прокомментировал он, когда прослушал её до конца. — Я правильно понял, ты хочешь, чтобы я также как этот Гринч отомстил за своих товарищей по борьбе?
— Да, я хочу, чтобы ты похитил Рождество.
Глава 3
Особняк Фицпатриков находился всего в квартале от резиденции Уилсонов, и я как скромный миллионер, заработавший только на одном фильме около шести миллионов за неполный месяц, дошел до него пешком.
Кассовые сборы за первую неделю проката с 9 по 15 декабря составили восемь миллионов, за вторую неделю из-за увеличения числа кинотеатров до двух тысяч фильму удалось заработать пятнадцать миллионов. То есть за две недели проката «Гран-При» собрал двадцать три миллиона, четверть от которых была моя.
Поэтому я и шел по улице с улыбкой на лице, наконец, поймав рождественское настроение. Сердечно здоровался с горожанами, щедро одаривал деньгами распевающих рождественские гимны детей, радуясь приближению того времени, когда в моих руках окажется достаточно финансов и я смогу вредить Штатам по-крупному, а не пакостить по мелочам, как сейчас.
— Миссис Фицпатрик, с Рождеством вас, — в дверях меня встретила хозяйка дома.
— Merry Christmas, — услышал я ответное поздравление.
В эти благословенные времена люди говорили друг другу «Merry Christmas», а вот там, откуда я пришел уже давно перешли на политкорректное «Happy Holidays».
— Зови меня Хелен, — разрешили мне перейти на «ты». — Кидай свой подарок сюда, — женщина кивнула на огромный красный мешок, что лежал возле ее ног.
— Фрэнк! — из гостиной вышел Роджер. — Давай, раздевайся и проходи к остальным гостям.
Игнорируя мои возражения, он помог мне освободиться от пальто и сам повесил его на плечико.
— Держи, — вместо принятой от меня шляпы, Хелен протянула мне рождественский колпак, я послушно надел его на голову.
Похоже я пришел последним, в гостиной с нарядной елкой уже находилось человек двадцать, к тому же хозяева последовали за мной, встречать гостей никто не остался.
— Фрэнк, ты здесь всех знаешь, и тебя знают все, представлять никому никого не нужно, — смеясь, сказал Фицпатрик. — Здесь все свои.
Я бы мог поспорить, но благоразумно воздержался. Да и большую часть гостей я все-таки видел в Миддлтауне. Того же Джона Клемсона, у которого год назад купил здание под пивзавод, или шерифа округа Оринджа — Патрика О’Коннел, ну и конечно шефа местной полиции — капитана Хольгера, который сперва делал вид, что в упор меня не замечает, но затем все же включил мозги и протянул мне руку для рукопожатия. Все-таки вспомнил, где находится и понял, что если будет плохо себя вести, то больше не позовут или еще хуже — вместо него на рождество в дом мэра придет новый капитан полиции.
Были здесь и представители семейства Дэвис: два родных брата с женами и детьми: Донной, Джессикой и Майклом, моим деловым партнером.
А также друг детства Фрэнка — Билли Спаркс с женой Сьюзан. Билли теперь стал большим человеком в городе, владеет не только оружейным магазином, но и частью завода «Моторы Уилсона», поэтому и был допущен в элиту местного общества.
Тот полноватый мужчина с немодными ныне бакенбардами — местный судья, вот только имени я его не помнил, надо будет во время обеда выяснить. А мужчину того же примерно возраста, но, наоборот, худощавого и в очках я не знал.
— Фрэнк, тебе что-нибудь налить? — увидев, что я не подхожу к бару, — предупредительно поинтересовалась Хелен.
— Виски с содовой, — сделал я заказ, который молниеносно был исполнен.
— Катрин, займи гостя разговором, — улыбаясь мне, шикнула на дочь миссис Фицпатрик. — А я пока схожу узнаю насчет ужина.
Билли с умным видом о чем-то важном беседовал с Клемсоном. Сьюзен обступили замужние дамы. Чета Спаркс врасталась в местное высшее общество.
— Мы с девочками на той неделе сходили посмотрели твой фильм, — Катрин начала выполнять наказ матери. — Мне очень понравилось. Открыла для себя мир автогонок. Смелые парни, быстрые машины, интриги конкурентов, предательство, вражда и выстраданная победа. В реальности все так и было, как показано в фильме?
— В фильме много художественного вымысла, — поддержал я разговор.
— Любовная линия Грегори и Одри тоже выдумка, вернее Шелби с неизвестной красоткой? — к нам поспешили присоединиться обе кузины.
— Тоже выдумка. Цель любого фильма — заинтересовать зрителя. Этому в кино все и подчинено. Реальность безжалостно ретушируется, приносится в жертву выдумке и зрелищности.
— Но победа в Ле-Мане действительно была ваша? — озадаченная моим заявлением, уточнила Донна.
— Только это и является правдой в «Гран-При», — рассмеялся я, любуясь девушками. Все трое были сегодня просто неотразимы.
Умелый макияж, подчеркивающий их молодость и красоту, нарядные платья длиною в пол, подобранные к ним со вкусом украшения — неброские и в тоже время явно дорогие, и у каждой на голове рождественский колпак, придающий им особое очарование.
Интересно, кто из них печет мне кексы? Хотя Катрин можно сразу исключить, она влюблена в Дерека. Даже странно, что его сегодня здесь нет. Остаются Джессика и Донна. А может это Сара? Нет, кексы начали появляться на моем крыльце гораздо раньше решения Сары возобновить отношения с Фрэнком. Или кексы — это была подготовка? А, впрочем, какая разница кто печет мне кексы? Я все-равно их не ем и вообще сладкое не люблю.
За столом я оказался рядом с Катрин. По левую руку от меня усадили Сьюзен, дальше шел Билли. Напротив заняли места судья с женой и чуть левее шеф полиции. А вот шериф О’Коннел сидел с моей стороны, ближе к хозяину дома.
Первым подали грудинку с различными гарнирами на выбор: варенные овощи, бобовые, жаренный картофель.
Из алкоголя предложили белые и красные вина, как местного производства, так и европейские, Бурбон, мартини,немецкий сухой Рислинг, французский Шираз.
В общем, если бы не рождественские колпаки на всех гостях, то ужин можно было посчитать рядовым: обычная еда, привычный алкоголь, те же самые темы для бесед за столом и для большинства из присутствующих — с теми же самыми лицами.
Так как я оказался рядом с Катрин, то весь ужин за ней ухаживал, на нас с умилением поглядывала ее мать и в некоторой задумчивости ее отец.
В гостиную мы вернулись примерно через час. Расселись кто куда: заняли оба дивана, кресла, стулья и даже пуфики. Последний штрих — Роджер Фицпатрик поставил на центральное место заполненный подарками мешок.
— Время подарков! — провозгласила Хелен начало игры в тайного Санту. — Определяем очередность, — она разложила веером двадцать две карточки, по числу участников, после чего велела Донне тянуть первой.
— Номер пять! — объявила девушка, вытащив карточку и показав цифру всем гостям.