В погоне за ним (ЛП)

О, я не могу смотреть.
Нет, можешь, это уморительно!
Но я не в состоянии смеяться, и с вынужденной улыбкой отсчитываю секунды до того момента, когда смогу покинуть сцену и разобраться с тем, что заставляет гнев бурлить, как красный прилив, подавляя любые рациональные мысли и доводя меня до грани безумия. Моя неуверенность и враждебность не дают мне покоя.
Слова Лекса звучат в моей голове: «То же самое, через что он проходил, когда преследовал Шарлотту? Я все прекрасно понимаю, Адриана. Это ты не хочешь слушать. Он приехал в Лос-Анджелес из-за Шарлотты. Это не было совпадением, что он появился на том гала-вечере и признался ей в своей безграничной любви… а потом он начал преследовать ее и, клянусь жизнью, вошел в наш дом».
Мои кулаки сжались в клубок, мои шаги стали твердыми и быстрыми. Температура поднялась, и мое тело сковывает жар, снедаемое ревностью и сомнениями. Я возвращаюсь к столу и прерываю Чарли и Джулиана.
— Адриана, как это было смешно! Рокки даже не представляет, — Чарли смеется.
Я наношу удар, горький и обиженный: Тебе не кажется, что ты, возможно, немного перебрала, Чарли?
Джулиан вклинивается, тут же защищая ее: — Адриана, она выпила столько же, сколько и ты.
Кровь в моих венах начинает злобно бурлить. Он, блядь, защищает ее. Все это время я была слепа и не видела того, о чем предупреждал меня Лекс. Он все еще, блядь, любит Чарли.
— Чарли, извини нас, пожалуйста.
Чарли выглядит ошарашенной, но любезно оставляет нас одних.
— Адриана, что с тобой сегодня? Это было несправедливо по отношению к Чарли.
Мой голос дрожит от гнева: — Ты преследовал Чарли и вломился в их дом?
Он растерян, и я прошу его следовать за мной в более тихое место, где меньше людей.
— Я уже говорил тебе об этом, это не секрет, и мне стыдно за свое поведение тогда.
— Ты не ответил на мой вопрос. Ты вламывался в их дом?
— Конечно, ты поверишь всему, что скажет тебе твой брат, — кричит он.
— Почему ты не отвечаешь на мой вопрос?
— Да, блядь, это правда. Ясно? Я делал все то, о чем он тебе рассказал. Я был под кайфом половину времени, а когда я протрезвел, я использовал Чарли как причину, чтобы оставаться чистым.
— Но ты… — не могу даже думать, — Почему ты разозлился, когда мы уехали из дома моих родителей? Ты ревновал?
— Господи Иисусе! Что это, черт возьми, такое?
— Ты мне скажи? Я не тот, кто молчит после того, как узнает, что его бывшую невесту трахнули в ванной.
— Чего ты от меня ждешь, а? — он снимает маску, его волосы в диком беспорядке, а под глазами темные круги.
— Не слишком ли много раз, ты говорил, что тебя это не беспокоит?
— Меня это беспокоит, ясно? Ты говоришь мне, что ее трахнули в ванной, просто чтобы позлить меня. Как, черт возьми, ты хочешь, чтобы я отреагировал?
— Я не хочу, чтобы ты реагировал! На самом деле, я не говорила тебе, чтобы получить реакцию, я просто высказалась, потому что мне было противно. Это то, чего я всегда боялась… у тебя все еще есть чувства к ней. Что за хрень с Чарли? Ты думаешь о ней, когда мы занимаемся сексом?
— Это то, что ты думаешь обо мне? — задыхается он, едва в состоянии говорить.
— Ну, ты никогда не отрицаешь этого, Джулиан.
— Я и не должен отрицать. Ты видела ад, через который я прошел, Адриана, и ты хочешь снова бросить это мне в лицо?
— Ну, теперь все имеет смысл. Я просто отвлекающий маневр или даже пешка в твоей больной извращенной игре. Иначе зачем бы ты так долго здесь торчал?
— Потому что я чертовски люблю тебя, ясно! Но что в этом хорошего, если ты не можешь преодолеть свою неуверенность. Элайджа бросил тебя не по своей воле. Он умирал, тебе нужно перестать быть эгоисткой и понять, что дело не только в тебе.
Я молчу, не замечая, что все вокруг таращатся на нас. Тристан стоит рядом с Джулианом, настороженно ожидая.
— Мы поговорим об этом позже, — бормочу я.
— В чем смысл, Адриана? Ты, очевидно, нарисовала довольно красивую картину обо мне. Я не могу избежать своих ошибок, и даже когда я пытаюсь, ты подталкиваешь меня заводить друзей и посещать вечеринки, как будто я непобедим.
 
Лекс быстро переходит на мою сторону: — Не говори так с моей сестрой.
— Не лезь в это, мать твою, ладно? Ты наконец-то получил то, что хотел, — Джулиан стоит перед Лексом нога к ноге, оба они сверкают глазами и находятся на грани того, что вот-вот начнется ад.
Лекс понижает голос: — И так оно и останется.
Джулиан быстрым движением ударяет Лекса по лицу, вызывая бурную реакцию, и Рокки встает между ними. Все как в тумане, звуки заглушены, крики и вопли, а я стою на месте, полностью оцепенев на несколько секунд. В тот момент, когда я выныриваю из этого состояния, я вижу Лекса, которого сдерживает Рокки, его окровавленное лицо, смешанное с белой краской на лице, искажено гневом и чистой ненавистью. У Джулиана дела обстоят не лучше. У него все лицо в крови и порез над глазом, Тристан и Эрик пытаются успокоить его, пока он кусается с Лексом, оба они разгорячены яростью и ревностью.
— Держись подальше от моей жены, — кричит Лекс.
— Всегда о твоей жене, Эдвардс, — огрызается Джулиан.
— Ты чертовски прав. Моя жена, и так будет всегда.
— Нельзя стереть прошлое, Эдвардс. Я не тот, кто постоянно об этом вспоминает.
— Мне плевать. Она выбрала меня, ты понял?
Я вмешиваюсь, надавливая на грудь Джулиана: — Не делай этого, — умоляю я его.
Джулиан отталкивает мои руки от своей груди, создавая дистанцию между нами: — Ты всегда давишь на меня, спрашиваешь меня о Чарли… думаю ли я о ней, люблю ли я ее? Это все в твоем воображении, Адриана, — он отпускает пьяный смешок, — Так что нет, это всегда было о тебе, но раз уж ты заговорила об этом, я действительно любил Чарли, я давно хотел жениться на ней, и подожди, Эдвардс, это для тебя. Я перестал думать о том, как сильно Чарли любила, когда ее трахали, но всегда приятно прогуляться по дорожке памяти, раз уж ты этого якобы хочешь.
И Рокки, и зритель пытаются сдержать Лекса, пока я стою, ошеломленная обидными словами Джулиана. Джулиан поворачивается ко мне лицом, запыхавшись, с глазами, полными ярости и боли, и произносит слова, которых я так боялась все это время: — С меня хватит. Я не могу этого сделать, Адриана, это слишком тяжело, — он качает головой, пораженный, — Я люблю тебя, но ты всегда будешь выбирать своего брата вместо меня, а я отказываюсь всегда быть для кого-то на втором месте. Даже я знаю, что не заслуживаю этого.
Мой голос дрожит, и я безуспешно пытаюсь говорить.
Со второй попытки я, наконец, синхронизирую свой разум и голос: — Джулиан, не делай этого. Пожалуйста, я не имела в виду то, что сказала.
Его глаза успокоились, и его карие зрачки смотрят глубоко в мои, пронзая мою душу болью, зная, что ущерб нанесен, и я теряю единственного человека, который значит для меня больше, чем кто-либо другой.
Человека, которого я люблю.
Скажи ему, что любишь его… сейчас.
Я хочу сказать ему, но он опережает меня: — Ты сомневалась во мне, и я никогда не думал, что ты так поступишь. Все кончено, хорошо?
Раздавленный, он уходит, Тристан бежит за ним.
Ошеломленная и растерянная, руки обхватывают меня, чтобы утешить, и в тот момент, когда я понимаю, что они принадлежат Чарли, я застываю: — Не трогай меня, — предупреждаю я ее.
— Адриана, но я…
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, и со смешанными чувствами отшатываюсь, когда сила смирения бьет меня так сильно, что я не вижу ничего, кроме темноты.
— Дело всегда в тебе, Чарли. Он жил дальше, а ты пришла сюда, одетая как шлюха, и что ты делаешь? Отталкиваешь от меня моего парня.
Лекс придвигается ко мне: — Извинись за то, что назвала ее так.
— Я не буду ни за что извиняться, — кричу я им всем в ответ.
Я ухожу, бегу так быстро, как только могу, через сады и на подъездную дорожку. Мое сердце бьется неровно, а дыхание все реже и реже. В полной темноте я наконец остаюсь один, но спотыкаюсь на каменной дорожке. Я падаю на землю среди гравия, моя рука скребет по неровным краям.