Браслет с колокольчиками (СИ)

Закончив акварельный этюд, Ангелина принялась распихивать по шкафам разбросанные вещи. «Как же мне всё лень… Как же мне всё ле-ень»! — пытаясь отвлечься от грустных мыслей, напевала она. От уборки её отвлёк короткий, но требовательный звонок. Думая, что мама успела на ранний автобус и взбучки не избежать, она пошла к дверям.
На пороге стоял темноволосый молодой человек в элегантном костюме.
— Здравствуйте, — сказал он, — скажите, пожалуйста, в каком Пенсионном Фонде вы состоите?
— Не знаю, — ответила Ангелина и нахмурилась. Измученная бессонницей голова отказывалась соображать.
— Я сотрудник Пенсионного Фонда «Алмаз» Антон Фартунин, — показывая удостоверение, представился гость. — Моя задача — проинформировать граждан о текущих пенсионных реформах. Дело в том, что Государственные Пенсионные Фонды прекращают свою деятельность с первого числа следующего месяца.
— Как прекращают?
Ангелина сомневалась в этих словах. Скорее всего, в любой другой день она просто захлопнула бы дверь перед носом незваного гостя, но сегодня мозг, заточенный на решение чужих проблем и измученный бессонницей, не успев переварить новость, сразу начал операцию спасения:
 — Объясните ещё раз…
Антон получал по пятьсот рублей за каждого привлечённого клиента. Он успел приобрести неплохой опыт работы за довольно короткий срок, и поэтому сразу заметил слегка припухшие веки и усталый взгляд девушки. Отягощённых проблемами людей он распознавал сразу и отлично знал подход к ним. «Уставшие клиенты — настоящее золотое дно!» — не раз говаривал он. Предвкушая очередную удачу, он продолжил:
— До тридцать первого числа текущего месяца вы можете перейти из Государственного Пенсионного Фонда в Негосударственный бесплатно, а с первого числа следующего месяца заключение договора будет платным. Став клиентом нашего Пенсионного Фонда, вы не только обезопасите себя, но и получите возможность пользоваться льготами…
Его речь была тихой, глухой и размеренной, поэтому смысл слов вскоре перестал интересовать Ангелину. Она оглядела гостя с головы до ног: высокий, широкоплечий, с тёмными волнистыми волосами. Глаза небольшие, карие, немного раскосые. Взгляд открыт и приветлив, но всё-таки неприятен. Ангелина подумала, что если добавить ему длинные волосы и лёгкую небритость, он станет похожим на её любимого актёра. Его гладкие, ухоженные руки держали уже не удостоверение, а бланк договора и смартфон.
Детали вдруг стали расплываться и меркнуть, хотя сквозь разбитое окно подъезд освещало яркое солнышко. Разум — строгий внутренний цензор в очочках и треугольной профессорской шапочке, мирно задремал на стопке книг. Гость был весьма обаятелен, но говорил так нудно и непонятно, что Ангелине хотелось, чтобы он поскорее ушёл. «Он уйдёт, если я сделаю то, о чём он попросит» — подумала она.
— Принесите, пожалуйста, ваш паспорт и пенсионное страховое свидетельство, — сказал гость.
Ангелина поспешила в комнату и подошла к шкафу с двумя стеклянными дверцами. Она часто теряла паспорт, но теперь он был на месте: в первой ячейке чёрной решётчатой подставки для бумаг. В паспорт было вложено зелёненькое ламинированное СНИЛС. Девушка отодвинула круглую резную шкатулку и взяла документы. Вдруг шкатулка упала и раскрылась, ударившись об пол. Ангелина вздрогнула, стук заставил её придти в себя. На полу лежали мамины жемчужные бусы и два кольца. Из-под круглой крышки со славянскими узорами выглядывал маленький золотой колокольчик. Луч вечернего солнца нежно золотился в нём. Ангелина подняла крышку и увидела старинную семейную реликвию — браслет прабабки: в толстую золотую цепочку вплеталась ещё одна, потоньше, к ней были прикреплены колокольчики и мелкие монеты. Она надела браслет и встряхнула перепачканной красками рукой — послышался тихий, мелодичный звон. Солнечный свет заиграл и вспыхнул в маленькой подковке, выгравированной на одной из монет.
Вдруг взгляд Ангелины упал на стеклянную дверцу шкафа, оставшуюся закрытой. Сквозь своё отражение она увидела полки, уставленные толстыми книгами и пару семейных фотоальбомов, втиснутых между ними. Вдруг она насторожилась и внимательно оглядела себя. Те же черты лица: остренький, чуть крупноватый нос, тонкие губы и густые чёрные брови. Та же живая мимика. Ангелина улыбнулась самой себе, повела бровью, нахмурилась. Те же глаза: большие, тёмно-карие, только взгляд не совсем её — слишком кокетливый, завораживающий и слегка плутоватый. Тёплые золотисто-оранжевые блики играли на лице. Что это: вечерние лучи или пламя костра?
 
За спиной девушки возник сумрачный, затаившийся лес. Толстые стволы тонули во мраке. Тишину нарушал лишь лёгкий шорох листвы и конский топот вдали. Зазвучали лихие гитарные переливы. Женский голос, низкий и полный, как колокол, запел широко и страстно на чужом языке. Она продолжала разглядывать себя. Из тёплого света выткались новые детали: показались пышные оборки на блузке, на шее сверкнуло монисто. Девушка в зеркале подбоченилась и подмигнула ей. Ангелина стояла, раскрыв рот. Сейчас она обернётся и увидит этот лес, только уже живой и настоящий, с ароматом первых цветов, но…
Она обернулась и спугнула видение. За спиной, как и прежде, оказались этюдник с городским пейзажем, тюлевые шторы и компьютерный столик с ноутбуком. Ангелина расправила плечи. Усталость внезапно отпустила её и тяжесть в голове, вызванная бессонной ночью, прошла, уступив место необычайной ясности и лёгкости.
Ей вдруг захотелось пуститься в пляс, играя подолом роскошной юбки, но она была одета в потёртые джинсы и футболку с портретом Киану Ривза. Лёгкой, грациозной походкой она пошла к дверям, обмахиваясь паспортом, словно веером.
— Вот мои документы! — Ангелина мягко взяла Фартунина за руку. — Да вы проходите, молодой человек, не стесняйтесь. Всё покажу, всё подпишу…
Работник Пенсионного Фонда внутренне возликовал: он не сомневался, что зверь побежит на ловца.
— Можно ваш паспорт?
— Вот он, глядите! — Ангелина поднесла к его лицу открытый документ. Другой рукой она держала Фартунина за запястье.
Гость попытался навести на открытую страницу объектив смартфона, но Ангелина, как бы невзначай, встряхнула рукой — бубенчики зазвенели.
— Всё покажу, всё подпишу, — приговаривала она, — яхонтовый мой…
— Что? — Фартунин нахмурился.
— Я говорю, всё в порядке, и договор заключу, и льготы получу, — ворковала Ангелина, манипулируя паспортом, — всё подпишу, всё вижу, всё знаю, всю правду скажу…
Фартунин тщетно пытался сфотографировать документ. Звон бубенчиков, бормотание и прыгающая страница с фотографией сбивали его с толку. Ему уже хотелось отделаться от черноокой особы, однако отступать в двух шагах от цели он не привык.
Наконец он нажал на кнопку смартфона, однако успел запечатлеть лишь пальцы с зелёными и синими пятнами высохшей акварели. Фартунин поморщился, разглядывая фото. Маленькая Ангелина смотрела на него снизу вверх. Её высокий и чистый голос походил на детский. Она то понижала его до шёпота, то звонко тараторила, то говорила нараспев.
— Всю правду скажу… Вижу дом казённый, даму трефовую… Сделаю так, что будет она тебя любить, целовать, твои руки сильные к сердцу прижимать…
Тут Фартунин слегка разозлился: его машина и кошелёк и без того привлекали дам всех мастей.
— Девушка, какой дом? Подпишите, наконец, договор…
Фартунин попытался высвободить руку, но Ангелина держала его крепко. Она провела указательным пальцем по его ладони.
— Вижу, хитрая голова — глупышу дана, многого хотела, да пошла не в дело… Вижу дорога дальняя, четыре колеса да хлопоты… Ох, большие хлопоты…
 
Рука Фартунина дрогнула, и это не ускользнуло от внимания прорицательницы, слабое место было найдено. Антон вспомнил бабку-садоводку, едва не попавшую под колёса его БМW. Пёстрая косынка бабки-экстремалки, её рюкзак и пустое ведро снова стояли перед глазами. Ужас, который он испытал час назад, вернулся, и холодные, липкие щупальца страха снова поползли к нему.