Это было в Китае (СИ)

Я опять безумственно засмущался, едва успев сделать вдох прохладного вечернего воздуха перед тем, как слиться с Томом в новом поцелуе, который ощущался теперь совершенно другим. У меня даже упоительно закружилась голова от его неожиданного напора после всей той нежности, а перед закрытыми глазами плясали разноцветные кляксы. Я снова пробовал на вкус его губы, и сегодня они слегка отдавали сигаретами, а мою голову просто разрывало от роя мыслей.
Сексуально.. Мне, конечно, много чего наговорили после концерта, но так.. еще не комментировал никто, и его словам есть очень даже ощутимое подтверждение, упирающееся ровно в мой пах.. Нет, хватит с меня!
– Все, п..пусти!
Я кое-как отнял у Фостера свои истерзанные его поцелуями губы и, растерянно глядя куда-то вниз, отстранился от него. Лицо сейчас просто сгорит от волнения и стыда, не могу я смотреть на него после всего этого, и в паху все болезненно свело судорогами и спазмами желания. Жарко, страстно, горячо, волнительно и.. запретно.
– И теперь верни мне телефон, – я кое-как заставлял свой голос не дрожать, потому что был возбужден до предела, и мне хотелось поскорее оказаться в своей комнате, подальше от всех и в первую очередь от него.
Я кое-как перевел дыхание, сердце все еще тщетно пыталось выскочить из моей груди, и я только сейчас заметил, что, так распалив, Фостер умудрился меня согреть, и у меня даже руки сейчас были почти теплыми. Все, теперь это точно было в последний раз, я и так зашел слишком далеко..
Чмырь вдруг хмыкнул, а потом поднял мое лицо за подбородок и, облизнувшись и быстро поджав слегка улыбающиеся губы, проговорил:
– Ээ.. Билл, вообще-то я за твой телефон хотел другое.
Услышав это, я вмиг остолбенел, просто не поверив своим ушам. К..как это, другое? А как же..
Я нервно засмеялся и дернул головой, избавляясь от его пальцев, удерживающих меня. Ну, нет, такая хрень ему так просто не пройдет, он чересчур наглеет!
– Ничего не хочу слышать, отдай немедленно! – я поспешно выпутался из его объятий, тут же шагнув назад, а в голове разрастался невероятный пожар, разрушающий все на своем пути.
– Ты не дал мне даже договорить вообще-то! – беззаботно смеясь, ответил Фостер, явно не собираясь мне уступать даже после случившегося. – И мне понравилось, как ты на меня набросился.. – томно прошептал он и снова стал ко мне приближаться, но я вовремя отскочил от него на два шага назад.
– Тварь.. Но почему ты тогда не остановил меня, идиот?!
– Пфф.. Ты слышишь, что говоришь? – самодовольно проговорил Фостер, снова откинувшись на каменную стену площадки, а меня рвало в клочья все сильнее разрастающееся острыми побегами бешенство.
Черт! Я сам загнал себя в эти чертовы сети! Выходит, я зря его целовал?
Осознав это, я снова почувствовал себя оскорбленным и обманутым и старался не думать о том, что чмище был прав: я не дал ему озвучить его требования, а сам полез к нему. И он бы ни за что не оттолкнул меня, я еще и спрашиваю всякую чушь..
– Фостер, не испытывай мое терпение! – воскликнул я, сжав кулаки, которые в любую секунду могли впечататься ему в мерзкую харю. – Я больше не буду ничего делать, так что выполняй свою часть!
– Я отдам его тебе завтра, – вдруг ответил Фостер и с явным удовольствием облизнул припухшие губы, после чего я тут же отвел от них взгляд и стиснул зубы. – Когда будем возвращаться из города.
– Что-о? – пораженно вскричал я, взмахнув руками, а потом вдруг услышал, как кто-то зашел в нашу общагу, негромко хлопнув дверью. Блин, мне тоже пора идти.. сбор уже начинается. – Иди ты в жопу, Фостер!
– Надо было сначала слушать. Сам виноват, – вынес вердикт ушлепок и резко схватил меня за руку, притягивая к себе и обнимая, а потом к моей шее с жадным рычанием нагло прижались его губы, тут же засасывая и кусая кожу. – Ммм! – довольно мычал он, впиваясь в нее губами и тем самым заставляя меня шумно выдохнуть и зажмуриться, но уже в следующий миг я начал вырываться.
– Н..не трогай меня, мразина! – истошно взревел я и, насилу отодрав его от себя, влепил потерявшему всякий стыд Фостеру мощную пощечину.
 
В нее я вложил практически максимум своих сил, после чего быстрым шагом рванул к общежитию, отчаянно прижимая ладонь к новому засосу, который, сто процентов, теперь у меня есть. И ведь ему хватило всего нескольких жалких секунд и моих резких брыканий, чтобы наградить им мою многострадальную шею.
Прицепился же ко мне этот клещ! И как от него отделаться, я теперь вообще не знаю.. Убийство – это последняя надежда, но отвечать за него я не хочу! Что же я наделал.. И в том, что мне понравилось его целовать, тоже в какой-то степени моя вина.
«Ты бы ничего не стал делать, если бы тебе не нравилось», говорил мне однажды Стив, когда меня красили девчонки в нашей ванной, и сейчас я осознавал на всю сотню процентов, как он был прав.
Нервно вдавливая подошвы в ступеньки, я поднялся по лестнице и молча встал на свое место около хмурого Майка, но отвечать на его осуждающий взгляд я не стал. Планерка уже началась около пяти минут назад, но Уайт пока что не ругался и вообще был в своей комнате, видимо, ожидая, пока все придут.
Я так и не смог утихомирить мое возбужденное состояние и противный стыд за случившееся. Я опять его ударил, а он опять оставил на мне свою отвратительную метку! А если он отвяжется, только когда затащит меня в постель?
При этой убийственной мысли я едва не потерял сознание, но вовремя успел наклониться на стенку, чтобы, в случае чего, падать было не так больно. Нет, я хочу уехать.. Похоже, мне придется менять город, да и университет, чтобы где-то от него загаситься.. Но я не хочу с ним.. Боже!
Вскоре притащился и мудак, на которого я даже не рискнул поднимать свой взгляд, бесцельно уставившись в пол, и лишь когда неподалеку недовольно хмыкнул Майк, мне снова стало неловко. Он, наверное, увидел мой новый засос, я вообще теперь выгляжу как первая шалава со всеми этими отметинами..
Я видел лишь широкие джинсы Фостера и кроссовки, выглядывающие из-под них, которые остановились ровно напротив меня у противоположной стены, а меня опять захлестнуло смущение. Потом вышел и Уайт, который после переклички принялся расхваливать певцов, в число которых я не входил, но все равно отругал их за то, что вывозить пришлось солистам, а остальные либо мало старались, либо стеснялись, либо тупо стояли и открывали рот, а в итоге дело дошло до меня.
– А мистеру Коулману я хочу выразить отдельную благодарность, – с гордостью проговорил лаоши, а я опять застеснялся, и губы, несмотря на недавние постыдные злоключения, словно сами, растянулись в улыбке. Как же здорово все-таки, когда тебя хвалят, да еще и прилюдно.. – Ваше выступление очень понравилось гостям. Очень приятно, что среди нас есть такие таланты..
Приятно, мать вашу! Это куда круче, чем в прошлый раз, когда меня отчитывали за то, что я потерялся и не ел в столовке. Ну, и за драку с Фостером. Эм.. Фостер..
Не выдержав, я перевел взгляд на стоящих напротив меня и тут же увидел его. Чмище задумчиво кусал губу, и у него на лице, на котором отчетливо виднелось покраснение, было очень крупно написано, что он задумал что-то нехорошее для меня за мой удар. Я как-то автоматически облизнулся, от чего он вдруг заинтересованно вскинул бровь. Вот черт..
Опять оконфузившись, я резко опустил взгляд, а потом услышал голос мистера Уайта:
– Завтра концерт будет уже в семь часов. А с утра подъедет автобус, и мы поедем на экскурсию в буддийский храм.
Если честно, я не слишком уж религиозен. Но и этот вопрос Уайт учел, сказав, что из-за того, что мы один раз сходим в храм, ничего в нас кардинально не поменяется, да и сильно возмущающихся было не так уж и много.
Я снова покосился на Тома и увидел, что он тоже перевел взгляд на меня и незаметно подмигнул, а мне резко стало жарко. Что он себе позволяет вообще?! Как же он меня доконал со своим дебилизмом.. Я уже мечтал, чтобы планерка поскорее закончилась, потому что от Фостера буквально несло какой-то непонятной энергией, от которой мне ноги подкашивало, на губах я будто ощущал вкус его поцелуев, а моя одежда насквозь пропиталась его с ума сводящим запахом.