Сиреневый ветер (СИ)
«Я должен делать вид, что разбираю след от телепорта, и вместе с этим разбирать второй способ поиска. Будто хоть какая-то из этих задач достаточно простая, чтобы её с чистой совестью отложить и потом за пять минут на коленке доделать», — устало подумал Алрефе и потёр виски.
Если не можешь делать два дела параллельно, найди способ превратить их в одну задачу, — один из тех принципов, за которые Алрефе полюбил печати и решил сосредоточиться на этой области магической науки. Иногда легче сконцентрироваться на решении одной очень сложной проблемы, чем распыляться на две чуть проще. А иногда наоборот нужно разделить сложное на такие составные части, решить которые заметно легче.
Алрефе забрал единственную найденную более-менее толковую книгу по поиску с использованием рога, справочник с координатами и отправился обратно в свой кабинет. Сейчас он должен подготовить почву для опытов, однако потом ему потребуется лаборатория. И с этим возникала небольшая проблема. Лаборатория в доме Райлера несомненно хорошо оборудована, но туда в любой момент мог заглянуть Хекле. Или Олеонте, но это маловероятно, да и понять ему что-то будет сложнее. В любом случае, чем меньше у этих двоих поводов думать, что Алрефе занят чем-то другим, тем лучше.
На ум приходил только один запасной вариант: университет, в котором Алрефе раньше работал. Возможно, среди вещей удастся найти старый пропуск. Возможно, тот всё ещё сработает. Определённо стоило попробовать. Для этого следовало дождаться ночи.
Пропуск представлял из себя медальон с рельефным рисунком, который прикладывался к замку запасного — служебного — входа. По правилам его следовало отдать после увольнения, однако Алрефе в своё время и сам не представлял, какой из рабочих дней окажется последним. Просто настал момент, когда Райлер сказал, что ходить в университет ему запрещено. И хотя можно найти способ передать пропуск, Алрефе на самом деле не хотел этого делать, ему и не до того было, так как тогда настало время придумать план побега.
Как бы то ни было, сейчас медальон удалось найти в нижнем ящике шкафа в скрытом отделении, которое открывалось снизу путём сдвигания фальшивого дна. Там же лежали рабочая мантия и запасной ключ от лаборатории. Охрана университета не имела привычки устраивать частые ночные обходы, однако даже случись такое, в темноте могут принять за своего.
Ночью Алрефе переоделся, спрятал под одежду медальон, закинул на плечо сумку и завернулся в плащ. Повезло, что окна его комнаты выходили на другую сторону дома, нежели у Олеонте. Тот не станет среди ночи проверять наличие Алрефе, ведь хозяин не позволял никуда уходить, но всё поймёт, если застанет побег.
Он открыл окно, ещё раз присмотрелся, прислушался. Никого. Всё тихо, спокойно, пустынно. Можно было бы для верности подождать ещё часок, но ночь не бесконечна, а до университета не пять минут идти.
Перегнувшись через подоконник, Алрефе вытянул вперёд руку, очертил чернотой несколько знаков, которые почти сразу растаяли в ночи. Тьма начала сгущаться, уплотняться, образуя ведущую от окна до земли не слишком крутую горку. А что? Лучше уж такой почти детский и весёлый способ спуститься, чем устаревшая и ненадёжная верёвка из простыней.
Улицы Акпора, казалось, совсем не изменились, будто и не было тех десятилетий, проведённых вдали от родного мира. Алрефе бежал к университету и чувствовал себя так, словно вернулся в прошлое. Слишком знакомая картина. Ему уже приходилось вот также втайне убегать ночью, чтобы заниматься исследованиями, которые не нравились хозяину, но не настолько, чтобы запретить на уровне абсолютного приказал. Днём вытягивал информацию из пленных, готовил заклятья, которые должны были превратить в яд всю воду в конкретном городе, накрыть оползнем торговцев или в момент разорвать всех пленных ради кровавого фейерверка на фестивале, а ночью пытался доделать диссертацию.
От этих воспоминаний внутри всё сводило, сжималось, а перед глазами мелькали слишком яркие картины истерзанных, искалеченных магией тел, ряды беспорядочно сваленных трупов, ошмётков плоти и хлюпающей под ногами крови. Все те картины, бесчисленные вариации которых являлись в кошмарах. Не просто всплески бессмысленной жути, а то, что приходилось наблюдать на самом деле.
Медальон сработал, позволяя пройти в университет без лишнего внимания со стороны охраны. Пустынные коридоры, по которым раскатывалось приглушённое чарами эхо шагов, ощущались всё также знакомо, что Алрефе нашёл бы путь до лаборатории не то что в темноте, а с закрытыми глазами. Так знакомо и так спокойно. Бытность преподавателем — самое приятное воспоминание о мире демонов. Единственная часть прошлой жизни, по которой он тосковал, о разрыве с которой сожалел. Честно говоря, Алрефе бы с радостью принял предложение Нильса стать преподавателем в Невенском университете, но это могло привести к проблемам с преследователями. Поэтому он выбрал претворить мечту о жизни странствующего барда.
Алрефе зашёл в лабораторию, но не спешил включать свет, перед этим подошёл к окнам и коснулся каждого. Непроницаемая тьма затянула стёкла и заволокла дверной проём, чтобы никакой случайный зритель не заподозрил наличие в помещении постороннего.
Да будет свет! Тот сразу разгорался слишком ярко, из-за чего пришлось прикрыть глаза. Привыкнув, Алрефе смог осмотреться. Лаборатория определённо изменилась за прошедшее время: некоторое оборудование появилось, было заменено, исчезло, новые сотрудники отметились оставленными на рабочих местах вещами, а что-то оказалось непривычно переставлено. И всё равно это просторное, непривычно светлое для демонического мира место оставалось хорошо знакомым и очень родным. Даже этот характерный запах — чистый, немного резкий, почти царапающий горло на слишком глубоком вдохе, — хотелось назвать домашним. Алрефе подошёл к книжной полке и улыбнулся, заметив там свою методичку. Приятно, правда приятно знать, что твои труды всё ещё могут быть кому-то полезны.
Однако нет времени предаваться ностальгии и любопытству. Лаборатория была разделена на две части длинным столом, и Алрефе интересовала левая половина, в которой стоял артефакт в виде круглого стола диаметром около полутора метров. Довольно хитрое и сложное приспособление, которое позволяло создавать печати без ручного начертания, путём набора и перемещения готовых символов и целых блоков, представляющих собой самые часто используемые и устойчивые конструкции. Очень полезная вещь, так как она давала возможность не только создавать печати быстрее, но и отслеживать, как отобразится на результате то или иное изменение в изображении. Цены бы такому артефакту не было, да только годился он исключительно для лабораторного применения. Из-за малой портативности и высокой чувствительности даже к тому, что кто-то в коридоре слишком сильно дверью хлопнул.
Алрефе отложил свои вещи на чужой стул и достал записи, в которых уже набросал возможную печать. Активировав артефакт, начал вводить и перемещать символы, после каждого действия сверяясь с графой свойств. Не потому, что сомневался своих знаниях — как раз наоборот, он отлично представлял эффект от каждой модификации и тем самым проверял, что не промахнулся с расположением очередного элемента. Сложные печати отличались чувствительностью даже к миллиметровому смещению.
Прошло полчаса, прежде чем над столом засветился образец нужной печати. Приходилось вносить правки по ходу дела, потому как в черновике имелись спорные места, которые быстрее проверить на артефакте, чем самому разбираться по книгам. Далее нужно взять пропитанный магией лист и перенести на него печать. Ещё одно крайне полезное свойство артефакта: на подобные листы печать можно переносить, пока не развеешь образец. А значит, нет нужды раз за разом маяться со сложным рисунком, особенно если оказалось, что в нём нужно изменить самую малость. Обидно ради такого делать заново всё остальное!
Лист с печатью Алрефе переложил на покрытый белой плиткой стол, снизу расположив такой же, но чистый — там должна проявится полученная информация. На этом с приготовлениями было почти покончено: осталось только повесить на рог глушитель, чтобы точно не выйти при поиске на себя. Такие глушители использовались, чтобы во время опытов одни артефакты и чары не искажали работу других.