Сиреневый ветер (СИ)

Сильена остановилась перед витриной. За стеклом лежали просто оформленные широкие металлические браслеты. Незатейливые аксессуары, только вот поход по музею и зал, в котором они находились, заставляли сразу подумать о подвохе. Действительно. Это оказались блокираторы, при помощи которых можно либо полностью лишить возможности колдовать, либо очень сильно эти самые возможности ограничить. Зависело от силы блокираторов и того, на кого их надели.
Читая описание, Сильена хмурилась. Такое «украшение» немногим лучше пыточных устройств. Во-первых, лишить возможности колдовать — это как отрезать хвост у русалки, крылья у феи, руки-ноги у кого угодно. Жить с этим можно, но от чувства неполноценности не деться, да и неудобно будет. Во-вторых, магии, которая накапливалась в теле, требовался выход. Если блокиратор слишком сильный и ограничивал мага достаточно долго, это причиняло сильный дискомфорт и могло крайне плохо сказаться на состоянии тела или разума. Вредная, жестокая и опасная вещь, особенно для сильных магов с большим и быстро восстанавливающимся внутренним резервом — их блокираторами обвешивать, как больного с температурой обложить грелками и завернуть в одеяла в хорошо отапливаемой комнате в жаркий день. Такое и для здорового человека убийственно.
— Бессмысленно, как всякая жестокость, — вздохнула Сильена и поспешила пройти дальше.
Сильена понимала, что в мире людей есть и преступники, которых необходимо ограничивать, но она не настолько наивна, чтобы верить в неизменно справедливое использование блокираторов. От них точно страдали невиновные. Но даже если представить, что такое не случалось, подобное оставалось неоправданно жестоким. Клетки и похитители магии и то выходили гораздо гуманнее: они тоже не позволяли колдовать, но не создавали в теле избыточный заряд.
Пусть даже Феб сказал не торопиться, но напротив многих экспонатов просто не хотелось задерживаться. Даже так Сильена всё равно выполнила цель посещения — узнала больше о мире, пускай и о той его стороне, с которой предпочла бы не сталкиваться. Сам собой возникал вопрос: «А смогла бы она выжить без помощи Феба?» Наверное, только где-нибудь в лесу, не контактируя с социумом. Для феи это не проблема — где жива природа, там жива и она; в тёплое время года можно было обходиться практически без еды, в холодное — засыпать в деревьях, надобность в вещах для фей совсем условна, но такая жизнь быстро станет скучной, пустой, бессмысленной. В обществе же можно было легко лишиться крыльев, став жертвой алчности, стать частью коллекции диковинных созданий, рабыней. Так легко попасть в неприятности, будучи гостьей из сказочного мира, где доверять всем — обычное дело, а не глупость.
Сильена поспешила к выходу, чудом не заблудившись. Не найдя Феба в холле, она выглянула на улицу. Он сидел на ступеньках, перебирал струны лютни и делал записи в блокноте — сочинял новую песню. Взгляд невольно остановился на рогах, и Сильена поджала губы. Вспомнила, что многие пыточные устройства придумали или усовершенствовали именно демоны, да и в целом они часто прикладывали руку ко всему, что связано с насилием и жестокостью. При таком раскладе отношение к демонам прояснялось. Только вот Феба не получалось представить за каким-то типичным для рогатых делом. И не хотелось представлять.
В данный момент Феб был так увлечён, что не замечал ничего вокруг, поэтому Сильена просто остановилась чуть в стороне и наблюдала. Интересно смотреть на людей, занятых любимым делом, к тому же, в такие моменты они становились ещё прекраснее. Этот азарт в глазах, яркие искрение эмоции или же полная сосредоточенность, когда слабеют рамки, стеснение и беспокойство о том, что подумают окружающие, когда сквозь завесу созданного образа можно подглядеть за душой.
Поднялся ветер, и Сильена не удержалась, пустила в сторону Феба горсть сиреневых цветов. Он сначала замер в недоумении, а после обернулся и с улыбкой подозвал сесть рядом. Даже не потрудился стряхнуть цветы с волос.
— С возвращением, Синель. Я тут вроде как закончил, послушаешь? — предложил Феб с таким радостным видом, что невозможно отказать.
 
— Ты ещё спрашиваешь! Конечно, я хочу узнать, над чем ты так вдохновлённо работал.
Феб ухмыльнулся, пробежал взглядом по записям и начал играть. Это оказалась песня о городе, спрятанном среди гор, жители которого хранили один секрет: все они — драконы. То был один из последних драконьих городов, убежище самых верных защитников. С каждым веком их становилось всё меньше, но тайный город, очаровывавший своим древним величием, спокойствием вековой мудрости, красотой, заключённой в сдержанности, позволял вернуться в те времена, когда увидеть в небе дракона было обычным явлением. Когда мир дышал древней магией — такой же внушительной, могучей и надёжной, как сами великие ящеры.
Сильена об огромных ящерах знала в основном из сказок, немного из рассказов Феба, но сама ни разу ещё не встречала. Она очень пыталась представить то, о чём говорилось в песне, и поверить, что всё это правда существует. Казалось бы, уже довелось встретить так много разных видов, и всё же каждый раз, когда очередная «сказка» становилась явью, Сильена чувствовала себя восторженным ребёнком. Сейчас такая реакция оказалась как никогда кстати, затмив собой осадок, оставшийся после знакомства с артефактами, позволив быстро откинуть негативные мысли.
— Мне нравится эта песня, — сказала Сильена, когда Феб закончил. — Она... Похожа на дивную сказку. Такая размеренная, но увлекающая. Я не слишком хорошо высказываю свои впечатления... — Она замялась, слова совсем не шли на ум, отчего становилось неловко. — Ах, но я буду очень рада услышать её снова. Мне нравятся твои песни. И твоё пение. Тебе очень подходит быть бардом.
— Спасибо, Синель. Слышать такое от тебя мне особенно приятно, — поблагодарил Феб.
Было заметно, что ему важнее сам отклик, а не то, насколько складно и развёрнуто тот высказан. Сильена хихикнула: Феб выглядел довольным, как разомлевший от поглаживаний кот, вот только на голове у него до сих пор лежали цветы сирени. Сильена протянула руку, чтобы отряхнуть волосы, а когда начала убирать следы своей маленькой шалости, Феб аккуратно поймал её за запястье и оставил лёгкий поцелуй на пальцах.
— Правда. Ты такая искренняя, что я могу быть уверен в правдивости твоих слов. Так гораздо приятнее и проще, когда можно не искать подвоха.
— Нет смысла лукавить о своих впечатлениях. Но скажи, что вдохновило тебя на эту песню? Ты выглядел так, словно поймал совсем свежую мысль.
— Да, — он кивнул, — ты правильно подумала. Я сидел здесь и вдруг, смотря на этот город, вспомнил то место. Однажды меня занесло в тот самый драконий город. Это место сильно меня впечатлило, но, наверное, именно это не позволило мне сочинить песню раньше. Эмоции нужны, но если они слишком сильные, я просто не могу сосредоточиться на работе, слишком отвлекаюсь, и всё как-то не складывается. Сейчас чувства уже поутихли. Я присмотрелся к Гааву и понял, что его архитектура очень похожа: такая же северная, строгая, простая. И эти треугольные крыши, белые, жёлтые, красные, бордовые краски. Тут есть места, где близко-близко к реке тянутся вплотную стоящие дома. Мне кажется, даже погода в Гааве похожая. Конечно, с той поправкой, что тут море, а там горы.
— Ты хотел бы побывать там снова? — догадалась Сильена.
— Конечно! Только я не знаю, где именно находится город. Я оказался там из-за ошибки при телепортации, а выбрался на драконе, так что не смог разобрать путь. На самом деле, это было очень давно... Достаточно давно, чтобы я успел запутаться в прошедших годах. Тогда я только начинал свой путь барда.
— А были у тебя раньше компаньоны?
— Нет, — без раздумий ответил Феб, — были только попутчики, вроде Ральфа. Точнее, конечно, его отца. Если у меня была возможность проехать часть пути, я ею пользовался. Однако большую часть времени я был сам по себе.
— Но... Ты же проводишь в пути много времени. И, значит, в основном...