Танго нуэво

– Риалон! Руки в ноги и ко мне! Быстро!
Амадо, мрачно пьющий в кабинете кофе, даже не сразу узнал мэра Римата. Сообразил минуты через полторы.
– Т-тан Кампос?
– Я. Живо ко мне.
– Что случилось?
– Убит помощник моего секретаря. Этой ночью.
– Еду, – быстро согласился Амадо, засовывая карточки в карман и выходя из кабинета, чтобы столкнуться с Феолой в коридоре.
– Риалон?
– Феола? За мной, – решил Амадо. А что? Она уже в курсе истории, а с магов спрос другой. И отношение к ним тоже другое. Пусть едет.
Феола прыгнула в старый служебный мобиль, погладила исцарапанную дверцу.
– Что именно случилось? Я с утра поговорила с родными и переехала до коронации к Веласкесам. А тут вы?
Амадо скрывать не стал.
– У мэра есть секретарь, Сезар Мигель Вальверде. Милейший человек, умница и профессионал. Но – возраст, сама понимаешь. Вот мэр и разрешил ему взять помощника и постепенно подготовить на свое место. Когда Сезар сам захочет уйти… лет через десять.
– Сколько лет этому Сезару?
– Ровесник мэра.
Феола вспомнила моложавого тана Кампоса, пожала плечами.
– И что страшного? Главное, чтобы мозги работали.
– Мозги-то там отлично работают. А вот ноги не всегда за ними успевают. И руки… артрит, – разъяснил Амадо.
Феола кивнула. Это она понимала.
– Сезар взял себе помощника, некоего Оливареса, и был им премного доволен. А сейчас мне телефонировал мэр и сказал, что Оливареса убили.
– Кто и зачем?
– Вот это нам и предстоит узнать, – взмахнул рукой Амадо.
Феола не возражала. Почему-то ей казалось, что все происходящее – это составные части одной головоломки. Но как правильно ее сложить, чтобы не получилось кривое зеркало?
Пока она не знала. Оставалось ждать и смотреть в оба.
* * *
Сеньор Вальверде оказался милейшим человеком. Высокий, моложавый, сухопарый… и правда – с артритом. Несчастные его перекрученные суставы…
Амадо посмотрел на Феолу.
– Посиди тут, стажер. А я на пять минут к тану Кампосу.
– Слушаюсь, – кивнула Феола. И посмотрела на сеньора Вальверде. – Вы позволите, сеньор?
– Да, конечно, ритана. Садитесь, располагайтесь.
Феола послушно опустилась в кресло для посетителей.
– Благодарю вас, сеньор. Вы так любезны…
– Может, кофе, ритана?
– Если можно, простой водички, – попросила Феола. – У меня от волнения в горле пересохло… это так все ново!
Хороший секретарь информацию собирает, мало ли что. Вот и сеньор Вальверде своего шанса не упустил.
– Давно вы стажер, ритана?
– Нет, что вы, сеньор Вальверде. Совсем недавно. И я так волнуюсь… еще сделаю что-то не так, и меня выгонят!
– Я думаю, тан Риалон не настолько жесток.
– При чем тут жестокость? – удивилась Феола. – Меня взяли для выполнения определенных обязанностей, если я с ними не справлюсь, меня выгонят. Это ведь справедливо, разве нет?
– Справедливо.
– Вы, наверное, тоже так помощнику говорили?
– Говорил… но Оливарес был выше всяких похвал.
Что-то такое было в Феоле, подкупающее. С ней хотелось поговорить, рассказать все и почувствовать, что тебя понимают. Не осуждают и не обидят.
Вот и сеньор Вальверде исключением не оказался.
Феола очень быстро узнала, что Сезар болел за свое дело. Секретарем он был лет с двадцати, свои обязанности знал преотлично, а вот исполнять их, как раньше, уже не мог. Подумайте сами, разве с артритом быстро по зданию побегаешь? Пока с третьего этажа до первого доползешь, это все десять минут. И это только туда. А там? А оттуда? А работать когда?
Поэтому Сезар поговорил с патроном. Он готов был уйти, если бы мэр так распорядился, но ему повезло. Тан Кампос не просто милейший и умнейший человек. Он еще человек большой души… и разрешил секретарю найти себе помощника.
Сезар подошел к вопросу ответственно и перебрал не один десяток кандидатов, прежде чем выбрал Эмилио Педро Оливареса.
Неглупый юноша искренне хотел вырваться из низов, и сейчас ему представился такой шанс. Он в него, понятно, вцепился.
– Из низов? – удивилась Феола.
 
– У него отец был картежником. Все проиграл, пустил себе пулю в лоб, когда понял, что не расплатится. Долг не перешел на жену и ребенка, но бедности им хлебнуть пришлось.
Феола скорчила сочувственное личико.
– Это большое горе… а каково сейчас его матери?
– Мать там умерла… лет пять назад, кажется. Оливарес жил один.
Феола кивнула. Один так один. Но это хуже, некому будет рассказать о помощнике и его проблемах. Разве что слуги? Они многое знают…
Впрочем, сеньор Сезар тоже достаточно много знал о своем помощнике. Возраст, характер, предпочтения в работе… может, узнал бы и больше, да вот работал Оливарес у него не слишком давно. Может, с полгода.
Хороший секретарь обязан хорошо разбираться в людях. И Сезару казалось последнее время, что парня что-то тревожит. Но что?
Оливарес или отмалчивался, или отшучивался… да, что-то около пары месяцев.
Но это вторично. А вот что случилось сегодня… Работы невпроворот, а Оливарес не пришел на службу вовремя. Хотя все полгода он, словно часы, появлялся в приемной ровно за полчаса до начала рабочего дня, плюс-минус минута. Но так – полчаса. Сезар… он не в курсе всего происходящего, но накануне таких мероприятий он и сам нервничает. Поэтому послал к Оливаресу посыльного. Тому не открыли дверь, и посыльный вернулся ни с чем.
Сезар подумал – и телефонировал в полицию.
Нет, он не подозревал ничего плохого, но вдруг? Сейчас такая нежная молодежь пошла! То инфаркт, то инсульт, то еще чего… вот в его время единственной уважительной причиной для обморока считался удар кирпичом по голове. А сейчас такие люди хлипкие… Тому же Оливаресу пару раз дурно становилось, приходилось нашатырем откачивать, словно беременную девушку. Куда это годится?
– Никуда, – согласилась Феола. – А с чего вдруг его так разбирало? Жара, что ли?
– Да нет… один раз это еще до начала работы было, – задумался Сезар. – Я прихожу, а он тут в кресле, в обмороке. И телефон пищит… сшиб, наверное.
– А второй раз?
– Второй раз вообще был на улице. Мы перекусить пошли, тут неподалеку есть замечательное кафе, кормят вкусно и не слишком дорого. Вот он на пороге и сомлел. Прямо в декольте какой-то сеньоре уперся.
Феола покивала, вытягивая подробности. Она сильно подозревала, что дело нечисто.
Приехавший наряд полиции вскрыл дверь, и внутри обнаружилось тело несчастного Оливареса. Убит одним ударом, кинжал, в спину, клинок оставлен в ране.
Больше никаких следов.
Что пропало?
Да кто ж его знает, для этого нужно знать, что у бедолаги было.
Вот с этим Феола была полностью согласна. А там и тан Риалон из кабинета вышел.
Что за манера у чиновников?
Вот знает тан Кампос, что Амадо из шкуры вон вывернется и обратно ужиком заползет, и все равно – накручивает нервы.
Вы должны, вы понимаете, от вас столько зависит…
Да все я понимаю, чего ты переживаешь! От этого и моя карьера зависит, и не только моя, и не только карьера. Все я сделаю.
Но поди, объясни это бюрократу!
У него – привычка! А у Амадо – Феола, которая оставлена в приемной без присмотра. Как оказалось – не зря оставленная.
Пока Сезар проводил Амадо к столу помощника, пока они в четыре руки разбирали его бумаги, а Сезар отправился за коробками, чтобы сложить все нужное и все уже ненужное, Феола потихоньку пересказала Амадо все услышанное.
Мужчина впечатлился и кивнул.
– Умничка. Посмотрим, что еще Хавьер скажет.
– Оп-па! – Феола ловко вытащила из общей массы одну бумажку. Помахала ей в воздухе.
– Что это? – прищурился Амадо.
– Не сойти мне с места, но наш друг поигрывал в картишки. Смотрите, здесь имена, взятки, вот это явно пас…
– А имя нашего покойника тут есть?
– Тут, скорее, прозвища. И потом, смотрите. Темная, золотая, мизер… [12]