Танго нуэво
Амадо кивнул.
– Если вы разрешите, сеньора. И разумеется, в вашем присутствии.
– В моем? Но мой внешний вид…
– Я подожду сколько понадобится, сеньора.
Сеньора кивнула. Амадо поклонился и спустился вниз, в гостиную, тихо радуясь про себя. Самое опасное после такого… да что там! Оставь сейчас сеньору лежать в кровати – и она сведет себя в могилу вслед за сыном. Но сейчас…
Сейчас она займется малышами и точно не помрет, пока не найдут убийцу. А там, глядишь, и вообще умирать передумает?
– Тан Риалон?
– Сеньор Веласкес, с вашего позволения, я еще чуточку задержусь.
– Что-то случилось? – встревожился несчастный.
– Ваша супруга любезно дала мне разрешение побеседовать с детьми. В своем присутствии, конечно. Она сейчас спустится.
– Но она…
Амадо пожал плечами.
– Надеюсь, сейчас у нее появится интерес к жизни.
Гонсало внимательно посмотрел на сыщика. Что-то сопоставил – и протянул ему руку.
– Тан Риалон, мой дом всегда будет вашим домом. Что бы ни случилось.
Амадо пожал протянутую руку. И ответил взаимностью.
– Я сделаю все, чтобы найти убийцу. Клянусь.
Мужчины поняли друг друга.
Да, Амадо сделает.
А пока… не соизволит ли следователь выпить чашечку кофе? Или две? С пирогом? А еще лучше… скоро обед. Присоединитесь к нам за обедом? И с детьми можно будет поговорить. А заодно накормить несчастную сеньору Веласкес, которая ни глотка воды в рот не взяла с того самого момента. А вдруг получится?
Обед у Веласкесов был выше всяких похвал.
Суп-крем из морепродуктов мог бы украсить и королевский стол, жаркое таяло во рту, а пирог дразнил своим ароматом так, что хотелось отбросить нож и вилку и впиться в него зубами, как дикий пещерный человек. Амадо себе этого позволить не мог.
Ему надо было не расслабляться, а работать. За столом было трое детей. И с ними надо было поговорить так, чтобы они ничего не поняли. А информация нужна…
Старшая – Мерседес Вирджиния, средний – Гонсало Самуэль, названный в честь деда, и младший – Хавьер Николас. И они смотрели на незнакомца с интересом.
Амадо дружелюбно улыбался детям. Не то чтобы он очень любил детей, но от них можно узнать много интересного и важного.
– А вы кто, тан? – первой нарушила молчание юная Мерседес. Девочке было уже около семнадцати лет, почти взрослая…
Амадо дружелюбно улыбнулся ей и подмигнул.
– Если я скажу – жених?
– Но вы же старый!
– Убит! В самое сердце! – скорчил смешливую гримаску Амадо. – Но кто я тогда, сеньорита? Если в женихи не гожусь?
– Не знаю… а чем вы занимаетесь?
– Хожу, разговариваю с людьми. О том, о сем…
– Репортер?
– Можно и так сказать.
– А дедушка говорит, что на репортеров надо собак спускать, – заметил младший.
Амадо погрозил Хавьеру пальцем.
– Совести у вас нет, сеньор. А если собака отравится? Вот у вас есть собака?
Все дружно засмеялись, и разговор потек уже иными путями.
Выяснилось, что собак у ребятишек нет, но в доме живут три кота. Что мама почему-то боится собак. А мамина мама, то есть бабушка Ната, даже кошек не любит. И те отвечают ей взаимностью, шипят и фыркают. А маму любят.
Что папа как раз не любит мамину маму. Что бабушка Ната приходит к нему регулярно, где-то раз в пять-шесть дней, и он потом очень злой, а мама переживает.
Нет-нет, она не просит у него денег. И деньги в семье есть… вот! Отец обещал старшей дочке для первого выхода в свет украшения с розовыми бриллиантами и жемчугом!
Дорого?.. И что? У мамы есть и подороже…. У нее и гарнитур с изумрудами есть, и рубиновый, и с сапфирами, и даже с черными бриллиантами! Вот!
Откуда Мерседес знает?
А она… только не ругайтесь, пожалуйста… она совершенно случайно подглядела, как папа доставал их из сейфа. И код она знает. И украшения должны там лежать…
Нарисовать их?
Да, она может… хорошо. Сразу же после обеда, если дедушка и бабушка… Те не возражали.
– Рубины, сапфиры, черные бриллианты…. Откуда?!
– В сейфе их нет, – качнул головой Амадо. – Повод?
– Но кто мог о них знать?
– Я из этой стервы Арандо всю правду вытряхну! – воинственно сжала кулачки сеньора Идана Мерседес.
Пока девушка рисовала украшения, взрослые собрались в библиотеке. Правда, кофе так и остыл в чашках, несмотря на свой вкус и аромат. Не до того им было.
– Не убивайте ее, сеньора, это уголовно наказуемо, – поспешил разрядить обстановку Амадо.
– Мне бы тоже хотелось знать, откуда, – заметил Гонсало. – Вы же понимаете, тан, оборот моего сына просто не позволял таких покупок. Черные бриллианты! Да я за один камешек буду работать месяц, а тут – гарнитур?
– Откуда-то, – вздохнул Амадо, понимая, что ему предстоят еще и походы по ювелирам. Или… поговорить бы с Тони! Но… есть и еще один источник.
Ладно, лишь бы девушка правда умела рисовать, а не так, как кокетничают благородные девицы. Ах, тан, посмотрите на мой рисунок… навидался он такого в университете. Правда же, эта роза восхитительна? Ага, а роза напоминает то ли льва в атаке, то ли кляксу от варенья, которую языком разлизали, то ли что-то вовсе неприличное… Ладно, не будем о грустном.
Впрочем, в этот раз Амадо разочароваться не пришлось.
Рисунки были великолепны. Четкие, красочные, детали видны на всех украшениях, прорисованы даже застежки. И это с пары взглядов? Невероятно!
Но и на фантазии это не похоже, девушка просто не сможет так придумать!
Какая память, рука, глазомер! Невероятно! Для ее-то возраста!
– Сеньорита, вам учиться надо! Вы настоящий мастер… может, даже ювелир? Если так запомнили с одного взгляда?
Гонсало посмотрел на внучку.
– Мерче, ты хотела бы учиться на ювелира?
– Мама была против.
– Ничего, мы ей пока не скажем, – пообещала от всей души бабушка и поцеловала девушку. – Я тебя сама буду возить на занятия, и сама с мастером договорюсь, хоть завтра.
– Правда? – просияла Мерседес-младшая.
– Мое слово.
Кажется, визит Амадо к Веласкесам прошел не зря. Осталось только увязать воедино все эти дела.
Глава 3
Побережье.
Костер.
Рассвет.
Море.
На горизонте еще не появилась золотистая полоска, там еще даже розовые тона не забрезжили, но рассвет уже близок. И сидящий у костра человек это чувствует.
Да, сидящий у костра…
Как он выглядит? Если смотреть со спины – вполне безобидно и обыденно. Белая рубашка навыпуск, простые полотняные штаны. Волосы седые, заплетены в косу. Спина прямая, не сгорблена.
Ноги босые.
Со спины – ничего удивительного. Наверное, какой-то рабочий, вот, и соломенная шляпа небрежно брошена рядом на песок. Захотелось человеку встретить рассвет у костра. Бывает…
А вот с лица…
Если заглянуть этому человеку в лицо, то куда-то пропадает вся обыденность.
Во-первых, это индеец.
Во-вторых, ему уже глубоко за… а за сколько? Волосы седые, морщин – не счесть, но зубы все на месте и движения легкие и плавные, словно у ягуара… Та, что возраст определить сложновато.
В-третьих, это наверняка шаман. Об этом говорят и затейливые разноцветные татуировки, которые покрывают все его тело. Это со спины не видно, а в вороте рубахи: ой-ой-ой… так и ползут, словно змеи. Живые, жутковатые…
И в длинные, чуть не до земли, волосы вплетены какие-то амулеты… взять и рассмотреть поближе? Спасибо, это если кому жить очень надоело. Потому как на поясе у мужчины висит кривой обсидиановый клинок. И вот сразу чувствуется, что он не раз отведывал крови.
И на руках у него какие-то перстни, и на шее куча висюлек, и рядом… да, рядом лежит небольшой бубен. Просто под шляпой его сразу-то и не видно. А он есть.
Маленький, костяной…