Из жизни кукол

Молитва в амулете означает, что я прошу Всевышнего о прощении, подумала она, но тогда предполагается, что Всевышний меня ненавидит. Во всяком случае, по-моему, Он меня ненавидит. У Мерси закружилась голова.
Теми, кто слишком много думает, легко манипулировать, и Мерси решила для себя, что отныне, с этой самой минуты, она лучше не будет думать. Не станет прислушиваться к умным советам, а станет только чувствовать. Ненавидит – значит, ненавидит. У мужчин, которые убили Блессинг и ее семью, были ножи, дубинки и автоматы, но свои отростки они тоже использовали как оружие, и если бы Мерси могла, она бы их отрубила. А потом выколола бы тем мужчинам глаза, отрезала уши и языки, и всю оставшуюся жизнь они блуждали бы во тьме, неспособные ни видеть, ни слышать, ни говорить. И они больше не были бы мужчинами. Они стали бы хуже женщин.
Они стали бы ничем.
Сотня миль до Лагоса, на юг, к побережью, десять часов темных сновидений, может быть – галлюцинаций.
Блессинг, которая хоронила бабочку в спичечном коробке, еще дышала, она лежала полуголая в луже собственной крови, и пахло бензином, вот как в машине, а потом запылал огонь, и Мерси увидела, как Блессинг поднимается, услышала в пламени ее крики.
Мерси снились сны, и эти сны были воспоминаниями.
Им по девять лет, они играют в мячик на дороге и из-за чего-то повздорили. Мерси запускает мячом Блессинг прямо в глаз. Бросает прицельно изо всей силы, не думая, и попадает.
Попадает в глаз, который, прежде чем закрыться навсегда, видит, как сосед несет Мерси через огонь, и когда соседу оставалось всего полметра до спасения, на него обрушивается потолочная балка.
Белок в глазу Блессинг оставался красным несколько дней.
Мерси поднялась на сиденье и потерла глаза.
Рядом спали братья, два почти одинаковых херувима, а за окном было полным-полно машин. Вдоль широкой улицы высились дома. Мерси увидела щит с указателем налево. “Остров Лагос, 1,2 км”. Папа повернул и сказал, что они почти приехали.
Тут их ждал человек, который устроит им паспорта, визу и билеты на самолет.
Скорее всего, в Турцию – проще всего получить турецкую визу. Потом они собирались пробираться в Германию, а оттуда будет несложно попасть в Швецию.
Вдруг под днищем машины что-то грохнуло, из вентилятора послышался хлопок.
Отец выругался и резко затормозил. Ехавшие за ними бешено засигналили, отец свернул и остановился у тротуара.
Из вентилятора полетели серо-бурые ошметки и перья, и братья тут же заревели.
– Ничего страшного, – сказал отец. – Просто птица. Бывает.
Между ногами зудело и чесалось, и Мерси поняла, что начинает исцеляться.
  
Поехали, а там видно будет
 
Е-4
 
Нова плакала.
В окошко над кроватью, подвальное окошко, лупил дождь. Рядом с Новой лежал маленький насильник. Мерси сжимала в руке голую женщину зеленого мрамора.
Мерси ударила его массивным основанием статуэтки, тупым концом, и наверняка убила. Тело лежало, выгнувшись под странным углом.
Нова, не будь как я, подумала Мерси. Не переходи границу. Мне назад уже не вернуться, но у тебя еще есть шанс. Ты не виновата. Он хотел тебя изнасиловать.
Мне хочется сказать тебе, что здесь наши пути разойдутся. Беги, а я останусь, я возьму все на себя. Но я молчу.
Я не хочу, чтобы ты меня покидала.
Мне будет так одиноко.
– Сматываемся, – сказала Мерси. Она услышала в большой комнате шаги второго парня.
Мерси повернулась и побежала. У бассейна она столкнулась с Адамом и бросилась на него. Он упал спиной вперед, Мерси уронила статуэтку на пол, она откатилась и упала в бассейн, следом за голым парнем, молотившим воду руками. Мерси увидела, что у него все еще стоит.
Они упали в воду. Лодка утонула, вода вокруг них вскипела.
Они пошли ко дну.
Это была всего лишь лодка с беженцами. Бывает.
Мерси поднялась и позвала Нову, но та уже неслась прочь. Обе бросились вверх по лестнице. На стуле в прихожей лежала куртка одного из парней, Мерси рванула ее к себе, открыла дверь и кинулась к воротам гаража. В кармане куртки звякнули ключи от машины; Мерси распахнула дверцу белой “вольво” и метнулась за руль.
 
Нова открыла дверцу пассажирского сиденья как раз когда Мерси запустила мотор. Она понятия не имела, как управлять машиной, но видела, как это делали в Брэкке тамошние укуренные парни. Ничего сложного.
– Ручник, – подсказала Нова. Мерси сняла машину с тормоза и передвинула рычаг передачи на “R”, потому что знала, что это означает “reverse”.
Потом “D” – “drive”; лишь вырулив от гаража, Мерси поняла, что они обе голые. На Мерси из всей одежды был только амулет, и, хотя она знала, что он висит у нее на шее, она все же потрогала его, обхватила пальцами, просто чтобы увериться, что он здесь.
– Вот… – Мерси протянула Нове куртку парня, подумала, что она, наверное, хочет прикрыться, но та начала рыться в карманах куртки.
– Ого. – Нова достала бумажник парня, потом его телефон и, наконец, лучшее, что там могло оказаться – пакетик с голубыми и красными таблетками.
– Он умер? – спросила она погодя, но прежде чем Мерси успела ответить, добавила: – Какая разница. Это же самооборона.
Когда Мерси ударила его по голове, звук был такой, будто что-то треснуло.
Мерси Беспощадная.
– Шесть кусков. – Нова улыбнулась ей и помахала пачкой купюр. – И карта… Только у нас кода нет.
Они свернули в какой-то проезд, перед ними возник указатель на Е-4 в сторону Стокгольма, и Мерси прибавила скорость.
– Я помню код, – сказала она. – Смотрела, когда он снимал деньги в Евле, и запомнила.
Мерси не смогла удержаться от смеха, когда Нова полезла на заднее сиденье, демонстрируя встречным машинам голый зад. Но тут Нова застонала, и смешливость Мерси как рукой сняло.
Эта сволочь сделала Нове больно. На пассажирском сиденье осталась кровь.
Нова упала на заднее сиденье, порылась в багажном отделении и нашла рабочий комбинезон, весь в пятнах красной краски.
Они ехали на юг и через пару минут оказались в каком-то месте, где над дорогой протянулся мост, рядом были автозаправки, рестораны и, может быть, банкомат. Пока Мерси заворачивала, Нова натянула комбинезон.
Все, кроме заправки, оказалось закрыто. Мерси подогнала машину к насосам, Нова вылезла и подошла к какому-то парню, который заправлял машину. Комбинезон был ей велик.
– Он говорит: банкомат есть в “Стёвельн Эберг”, – доложила Нова, вернувшись к Мерси. – Или нам придется вернуться в город.
– “Стёвельн Эберг”?
– Да, какой-то торговый центр.
– Да ну его. Поехали, а там видно будет.
Нова достала пакетик с голубыми и красными таблетками, они приняли по одной и поехали дальше.
– Все наше там осталось. Моя сумка с телефоном, и твой телефон тоже…
Нова кивнула. Обе понимали, что это значит.
– Нельзя оставлять у себя телефон парня, – сказала Мерси. – Выброси в окно.
– Прямо в окно?
– Да, а куда еще?
Нова иногда бывала совершенно безголовой.
– Люблю тебя, – сказала Мерси. – Вот добудем деньги – снимем квартиру через каких-нибудь жуликов и будем жиреть вместе!
– Сядем перед телевизором и будем жиреть на чипсах и мороженом.
– Ага.
Нова опустила окошко и выбросила телефон в темноту.
Они с Мерси как сестры, как близнецы. В параллельном мире они близнецы по-настоящему.
Под действием экстази время воспринималось странным образом. Летело и еле тянулось. Они снова свернули на Е-4 и как будто попали в Китай – у дороги стояла огромная пагода, окруженная каменной стеной, перед пагодой виднелись статуи буддистских святых. На придорожном щите значилось “Врата дракона”, и Мерси представила себе целую стаю драконов.
Нова легонько поцеловала ее в щеку. Мерси вела машину через лес, дорога становилась все у́же. Они остановились у красного домика с белыми углами.