Энергеты всех стран объединяйтесь! (СИ)

— Я просто хочу поговорить с тобой, наедине, — тяжело вздохнул Ерёмин. — Как раз потому, что не хочу тебя обижать. Просто…
— Просто что?! — Машка откровенно нарывалась на конфликт. — Просто тебе так дорога карьера, что ты готов мной ради неё пожертвовать?!
— Ты неправа! — тоже повысил голос Роман. — И я никем не жертвую.
— Да, конечно!!! — истерично рассмеялась девушка. — Ты просто активно продвигаешь морального урода и бандита, потому что это может тебе помочь. И тебе плевать, сколько человек пострадает от него в будущем.
— Семён изменился, — косморг буквально почернел лицом. — Я верю, что он стал другим человеком.
— Человеком?! — истерично рассмеялась Полякова. — То, что он кого-то там случайно спас и придумал одну песню, не делает его человеком. Вспомни, что он сделал с Леной!
— Ну да, я же убил её, — задумчиво кивнул я. — И потом труп изнасиловал. Или наоборот? Так реально, что я такого с ней сделал? Потискал на танцах. Действительно трагедия. Как можно?! Позор! Ведь мальчики и девочки должны ходить по разным сторонам улицы. Как вы с Ромкой, правда? Или погоди…
— Ты нас с собой не ровняй! — зашипела Маша, и я решил, что сейчас она действительно бросится на меня. — Мы…
— Я слышал это уже! — перебил я нахалку. — Вы люди, а я кусок дерьма. Так? А не пошла бы ты на хер?! И любовника своего прихвати. Кто ты такая, чтобы людей на сорта делить?! Не много на себя берёшь?! Или что, идеалом себя вообразила? Так херли ты мнёшься, давай бери наган и стреляй всех, кто не нравится, как бешеных собак. Или что, ссышь сама, хочешь чужими руками жар загрести?
— Да ты… да я… — опешила Полякова от отповеди, но в этот момент её перебил новый голос.
— Маша, ты неправа! — на удивление, к нам подошла Зосимова, обычно державшаяся в классе тише воды ниже травы, но сейчас Лена была настроена весьма серьёзно. — Семён уже извинился передо мной. И тогда… тогда я была сама неправа.
— Так, стоп! — оборвал я одноклассницу. — Тогда был только мой косяк. Я не должен был трогать тебя без согласия. Это я признаю и каюсь. Но к сегодняшнему-то событию это никакого отношения не имеет. Ты не видишь, что Машке нужен лишь предлог. Для неё я априори виноват во всём. Ей не нужна правда, справедливость и прочее. Ей надо меня унизить, уничтожить. Почему — кто знает. Может, ревнует из-за того, что раньше она была лучшей во всём, а тут я перехватил долю славы. Да мне и плевать. Мне с ней детей не крестить. Доучусь этот год и уйду. На хер ваш комсомол и эту школу со всеми неадекватными девками. Да, Сикорская, к тебе этот тоже относится.
— А я-то тут при чём?! — возмутилась София. — Я тебя не трогала.
— Да ладно, — рассмеялся я. — Ты такая же двинутая, как и Полякова. Только ты повёрнута на статусе, а она не знаю на чём. На справедливости, может, такое вот извращённое её понимание. Главное, что вы уже всё для себя решили и не собираетесь менять своё мнение, что бы ни произошло. Так что живите дальше, как хотите…
— Ты неправ! — перебил меня тонкий голосок Зосимовой. — Ты тоже неправ! Соня с Машей не такие! Они хорошие и не снобки! Всегда помогают другим! Просто ты тоже насчёт них сделал свой вывод и менять его не собираешься! А они всего лишь переживают, как бы ты никому не навредил. Имеют право так-то!
— Хм… — я вдруг опешил, потому что с этой стороны никогда на проблему не смотрел. — Ну… согласен. Однако последнее время я не давал повода…
— А до этого давал! — Лену поддержал комсорг. — Сколько раз ты обещал что-то и не делал? Сколько раз тебя на поруки брали, и ты всех подводил? Тут только за последний год можно насчитать…
— Ладно, ладно, я понял! — поднял я руки, сдаваясь. — Но сейчас реально всё поменялось. И это не мои голословные утверждения, вон та же Сикорская в курсе, что я на контроле. Да и по поведению и разговору видно, что я изменился. Не так, что ли?
— Не все готовы сразу в это поверить, — пожал плечами Ерёмин. — Я тоже тебе не слишком доверяю, но готов дать шанс. А Маша нет. Она неправа в том, в какой форме это показала. И не надо зыркать на меня, я тебя просил выйти со мной и поговорить наедине. Ты сама отказалась, ещё и обвинила в протекционизме и карьеризме. Это было обидно, знаешь ли.
 
— Ты это заслужил! — Маша была неумолима, но её сразу перебила Зосимова.
— Маша, в тебе сейчас говорит обида. — Мелкая Лена выглядела рядом с тхеквондисткой как ребёнок, но почему-то Полякова послушно умолкла, стоило ей заговорить. — И сама будешь жалеть, если вы сейчас с Ромой поругаетесь. Вам действительно стоит поговорить наедине и решить все вопросы. И с Семёном тоже. Вы своей ссорой вредите всему классу. У нас у всех из-за этого могут быть проблемы.
— Пусть попробует, — воинственно обожгла меня взглядом Машка. — Я быстро из него дурь выбью.
— Не уверена, что у тебя получится, — подала голос Сикорская. — Но я тоже не поняла, что за проблемы у всех нас могут быть.
— Если будут драки, то влетит не только их участникам, но и нам с Оксаной, как старосте и комсоргу, — мрачно объяснил Ерёмин, — за то, что не уследили за обстановкой в классе, довели до такого. Ну а дальше можно представить, что в личном деле напишут. С такой характеристикой даже дворником не возьмут.
— Понятно… —Вслух комсорг не мог сказать о том, что её-то побоятся трогать, но Софья всё поняла и так. — Согласна, это было бы неприятно.
— В конце концов мы же все советские люди, а не капиталисты какие, — Роман грамотно перехватил инициативу, как и положено умному комсоргу. — Что, мы между собой договориться не сумеем? Предлагаю дать Семёну испытательный срок. Если до конца года он не вернётся к прежнему образу жизни, то мы забудем о его прошлом поведении и начнём всё с чистого листа. Кто за?
Нас слушал весь класс, и, естественно, все подняли руки, кроме пары человек. Но и те сдались под пристальным взглядом Ерёмина, хотя было понятно, что ничего заново они начинать не собираются. Я ждал демарша Сикорской, потому как она единственная, кто в принципе не боялся никаких доносов или плохой характеристики, но София проголосовала одной из первых. И единственной, кто демонстративно скрестил руки на груди, оказалась Полякова, с вызовом уставившись на своего парня. Было понятно, что идти на компромисс она не собирается. Но и на неё нашлась управа.
— Маш, — Зосимова скорчила такую жалостливую рожицу, что даже камень не выдержал бы, — Машунь. Пожалуйста. Ради меня.
— А!!! Чёрт с ним! — сдалась тхеквондистка. — Но жаловаться потом ко мне не приходи!
— Манюнь, ты лучшая! — с визгом повисла у неё на шее Лена. — Спасибо, спасибо!!!
— Ты, мелкая, блин даёшь, — честно говоря, я реально был в шоке от выступления Зосимовой. — Вот от кого не ожидал, так это от тебя. На, держи!
— Я-я-а не поэтому… — Лена в шоке уставилась на шлёпнувшуюся перед ней на парту тетрадку, борясь с желанием схватить её и гордостью. — Я просто…
— Вот именно, потому что не поэтому и бери, — отмахнулся я. — Если бы поэтому, тогда в принципе бы не отдал. Не люблю хитрожопых. А ты меня сегодня прям поразила. Так что забирай. И да, за прошлое извини ещё раз. Дурак был. Не захочешь общаться дальше — пойму. Ну а если всё-таки захочешь — подходи, попробую тебе мелодии накидать, как я себе их представляю. Талант у тебя есть, ты и сама справишься, но всё же хотелось, чтобы песни звучали.
  
Глава 24
 
Я с грустью взглянул на суровую комиссию, что должна была, так сказать, дать мне путёвку в жизнь, и с трудом подавил тяжёлый вздох. Хоть после утренней ссоры мы вроде как помирились с Романом, и я даже прочитал выданные мне брошюры, всё равно сейчас идея с комсомолом казалась мне авантюрой. Может быть, потому что я не понимал, на кой хрен мне вообще это надо.
Понятно, что членство в ВЛКСМ откроет те двери, что раньше были закрыты, и подмажет там, куда я мог пролезть, но с трудом. Партия не пускала посторонних к рулю, и, если ты хотел хоть чего-то добиться в политике или на государственном уровне, обязательно требовалось в ней состоять. А вот если ты во власть не рвался, как я, например, то тут уже были варианты.