Энергеты всех стран объединяйтесь! (СИ)

— Два человека в одном теле, — всерьёз задумался капитан, прежде чем продолжить. — Знаешь, я навёл о нём справки. До недавнего времени Семён Чеботарёв был самым обычным хулиганом и шпаной, с вполне ясными жизненными перспективами. Кража, зона, одна ходка, другая, и так всю жизнь. Но буквально дней пять назад всё кардинально изменилось. Он реально будто стал другим человеком. Вроде не сильно изменился, но пить бросил, курить тоже, начал спортом заниматься. Порвал с дворовой гоп-компанией. Но ладно, можно сказать, что взялся за ум. Но пацаны говорят, в последний раз он песни пел, которые якобы сам сочинил. Блатные, но весьма неплохие, а главное, совершенно новые. А сегодня в школе для концерта на Первое мая написал ещё одну, про комсомол. И я тебе скажу, что, если её услышит кто-то из руководства, они костьми лягут, но эту песню протащат на самые верха. Очень правильная песня, идеологически верная и с посылом. Если бы специально не проверил, никогда бы не поверил, что её написал шестнадцатилетний уличный хулиган. Слишком она… правильная.
— Повторяешься, — заметил внимательно слушавший его тренер. — Но я тебя понял. А что у него с социальными отношениями? Что он порвал с шайкой — это одно, а как с матерью дела, с одноклассниками? Они с Софией сегодня неплохо друг другу морды попортили.
— Стал вежливей, из речи практически маты пропали, но в целом всех узнаёт и всё помнит, если ты об этом, — уточнил Тихомиров. — По поведению сказать, что в его теле поселился кто-то другой, всё же нельзя. Да, изменения большие, даже, я бы сказал, фантастические, но в пределах допущений, если, например, предположить, что он раньше стихи писал, но никому не показывал.
— Ты сам-то в это веришь? — усмехнулся Михалыч. — Вот и я о том же. Нет, тут что-то другое, и сдаётся мне, я знаю, что это. Тебе сказать не могу, извини. Оно проходит по допуску абсолютно секретно. Но это ещё надо проверять, так что пока пацан остаётся на тебе, а я доложу наверх.
— Ну а в группу-то возьмёшь его? — капитан не расстроился, что не может получить нужную информацию, скорее обрадовался, хоть виду и не показал, ибо это могло стать хорошей ступенькой в карьерной лестнице, так что он был благодарен своему бывшему наставнику за возможность. — А то парнишка шебутной, как бы чего не учудил.
— Уже взял, — отмахнулся Орлов. — Неплохой материал, с ним можно работать. Если сам не бросит — пусть занимается, но не думаю, что это случится. Упертый он, как баран. На тебя чем-то похож.
— Ну, спасибо на добром слове, — рассмеялся Тихомиров, зная, как Михалыч ценит в учениках способность работать, несмотря ни на что, выкладываясь на сто процентов. — Кстати, где сейчас Семён?
— Настя его в порядок привела, хоть это было и непросто, так что в раздевалке лежит, — кивнул на стену тренер. — Скоро должен в себя прийти.
— Не завидую я ему, — вздрогнул, что-то вспомнив, Илья Демидович. — Ладно, спасибо за чай. Поеду, а то дел невпроворот.
— Давай, — махнул рукой Орлов, а когда дверь за гостем захлопнулась, снова включил запись. — Ну и что мне с тобой делать, засранец ты эдакий. Кто тебя так драться учил? Наверняка ведь папаша кого-то нашёл. Но кого, вот в чём вопрос.
* * * 
Я лежал на лавке в пустой раздевалке, пытаясь понять, что, собственно, произошло и как я тут оказался. Болело вообще всё, что только могло болеть. Руки, ноги, лицо, пальцы, внутренности. Полное ощущение, что меня пропустили через мясорубку, а затем из фарша вылепили заново. Но при этом боль была такая, ноющая, хоть и сильная, и никаких повреждений я нащупать не смог. Даже нос был целым, хоть я чётко помню кулак, влетающий в него. Это вообще последнее, что я помню.
Дальше идут какие-то обрывки, калейдоскоп из воспоминаний, где мы катаемся по полу с Эмином, он душит меня, обхватив сзади за шею, потом провал, и вот я уже рублюсь с Зевсом, тот проходит мне в ноги, подхватывает, падает сверху и начинает долбить по голове. После второго удара снова провал, ну и так далее, до какого-то момента, где наступает полная темнота. А потом бац! И лежу здесь… я приподнялся на локтях… в чём мать родила.
 
Я со стоном сел, потому что лежать голым было неприятно, да и холодно, и натолкнулся взглядом на ростовое зеркало. Зрелище было то ещё. Я с ног до головы был покрыт засохшей кровью и синяками, причём такого цвета, будто прошла уже неделя с их получения. Не самое приятное зрелище, надо сказать. Но открытых ран не было, все кости оказались целыми, зубы на месте. Так что можно было считать, что я отделался лёгким испугом. Бросив взгляд на часы, показывающие девять вечера, я снова застонал и поднялся на ноги. Завтра нужно было в школу, а у меня домашка не сделана. Да и мама, поди, переживает. Так что, схватив пакет с полотенцем и мыльно-рыльные принадлежности, я направился в душ.
Горячая вода снова сделала из меня человека. Даже болеть всё стало поменьше, хоть двигаться было всё ещё тяжело. Но в раздевалку я вернулся уже бодрой и уверенной походкой… чтобы буквально нос к носу столкнуться с Софией, возмущённо глядящей на меня.
— Чеботарёв, ты что здесь забыл?! — девушка грозно нахмурила брови. — Как ты сюда вообще попал?!
— Это мужская раздевалка, так-то, — я обвёл взглядом помещение. — Так что это скорее вопрос к тебе. Я понимаю, что безумно привлекателен, но держи себя в руках, мы в общественном месте.
— Как раз это не общественное место, и тут не место таким отбросам общества, как ты! — рассвирепела Сикорская, тыкая меня пальцем в грудь. — По-хорошему тебя предупреждаю, лучше сам уйди, или…
— Или что? — у меня болело всё что можно, так что тычок вышел весьма чувствительным, и я пошатнулся, а от резкого движения полотенце, обвязанное вокруг бёдер, ослабло и упало вниз. — Упс…
— Ты… — глаза девушки стали огромными, а сама она замерла на месте, наливаясь краской до самых корней волос. — Ты… извращенец!!! Маньяк!!!
София резко крутанулась и сорвалась с места, громко хлопнув дверью. А я, борясь с неожиданным смущением, подобрал полотенце и повязал его обратно. Казалось бы, старый хрыч, что мне та малолетка, ан нет, покраснел, как пацан. Впрочем, я сейчас пацан и есть. Со всеми вытекающими, в виде неожиданной эрекции, хоть в моём состоянии последнее, чего хотелось, так это бабу. Хотя, если бы Сикорская помогла мне с этой проблемой… я помотал головой, отгоняя дурные мысли. Придёт же в голову такой бред. Нет, уж я лучше таблицу Менделеева повторю, авось поможет. Связываться же с безумной девицей, так можно и без наследников остаться, а я ещё в этой жизни с женщиной ни разу не был. И с этими мыслями я принялся одеваться.
  
Глава 10
 
Поднялся я под звуки горна «Пионерской зорьки», доносящиеся с кухни, где постоянно негромко работало радио. За девять лет школы у тела выработался рефлекс, который достался мне в наследство. С другой стороны удобно, будильник не нужен. Мама уже ушла, у неё работа начиналась с пяти утра, чтобы успеть приготовить завтрак для рабочих. Повар не самая лёгкая профессия, как бы там кто ни считал, и я уже подумывал о том, чтобы уговорить её уволиться. Идеальным решением было бы своё кафе или кондитерская, но для этого нужны были деньги. Собственно, сегодня я и собирался заняться их зарабатыванием. Точнее, создать для этого основу.
На удивление, самочувствие у меня было прекрасное. Ничего не болело, не ныло, словно я заново родился. Хотя если считать моё попадание сюда своеобразными родами, то ощущения у меня тогда были не самые радостные. Хотя тут можно было поспорить, можно ли считать моё появление рождением, или это какой-то метафизический сбой. В принципе, даже при доказанном существовании параллельных вселенных, существа-двойники из них не должны встречаться. Значит, я баг? Придя к такой мысли, я быстро выкинул её из головы, ибо так можно было додуматься до того, что меня вовсе не существует, а все воспоминания и личность лишь плод больного воображения. Нет уж, я жил, жив и буду жить. Почти как Ленин, только по-настоящему.