Энергеты всех стран объединяйтесь! (СИ)

Порядок в очередной раз побил класс, однако нельзя было сказать, что противника тупо завалили мясом. Высокие потери вначале компенсировались крайне низкими под конец войны, и в целом можно было сказать, что паритет сохранён, вот только в финале у нас оказалось несколько полноценных Архонтов, а последний нацистский был вынужден бежать в Америку. К сожалению, вместе со многими разработками по развитию энергетов.
Американцы, уже оценившие возможности энергетов на поле боя и осознавшие свою ущербность в этом направлении, руками и ногами вцепились в них, тут же начав развивать свою программу «Сверхлюдей». А учитывая, что нацисты активно использовали демонические методики для быстрого увеличения силы, неудивительно, что буквально за десять лет они достигли весьма значительных результатов. Конечно, для этого не резали людей тысячами, как поступали фашисты в концлагерях, но слухи о сотнях пропавших без вести мигрантов из Латинской Америки ходили. Что послужило одной из причин Кубинской революции, которую с воодушевлением приняли в СССР.
Затем наступил период холодной войны, который длился до сих пор. Страны-гиганты боялись сходиться напрямую. Кроме Архонтов, также появившихся, пусть и с задержкой, ядерное оружие служило сдерживающим фактором от нападения на друг друга. Зато в странах третьего мира столкновения происходили постоянно и не прекращались ни на секунду. Корея, разделённая на два лагеря, полыхала до сих пор. В отличие от моего мира, это был военный лагерь, как на севере, так и на юге, где раз в десятилетие сходились местные армии при поддержке Америки, Японии и Израиля с одной стороны и СССР и Китая с другой.
То же самое происходило на Ближнем востоке, где Израиль отбивался от злобных арабов. Ну, по крайней мере, называлось это так, правда, на удивление, чужую территорию регулярно захватывали именно евреи. Но при этом они громко кричали с трибун ООН, какие они несчастные и как им тяжело.
В Африке также велись перманентные войны всех против всех. В отличие от моего прошлого, Союз не накачивал её бездумно деньгами и оружием, предпочитая гораздо более прагматичные подходы. Нет, это не было грабительским выкачиванием ресурсов, как с местными поступали капиталисты, но и простого обещания построить коммунизм для получения щедрой оплаты от Союза было недостаточно. Советы, не изменявшие записанному в конституции принципу «от каждого по возможностям, каждому по труду», подходили к помощи другим странам с весьма трезвой позиции.
Мол, хотите строить коммунизм — давайте работать вместе. Мы вам поможем, но и вы поделитесь чем-нибудь. Полезными ископаемыми, продуктами или чем-нибудь иным, чем богата ваша земля. И всем будет счастье. Но жадность местных правителей, желающих лишь получать, а вот отдавать не очень, а главное, не желающих делиться властью, зачастую срубала все начинания на корню. Плюс деятельность ЦРУ, МИ-6, Моссада и французов, традиционно сильных на африканском континенте, не давала спокойно работать. Так что мира там в ближайшее время ждать не стоило.
Но самое главное отличие, что больше всего меня поразило, оказалось в истории самого Советского Союза. У нас его уже просто не было! Он развалился ещё в начале девяностых, распался на десяток государств, которые принялись ненавидеть друг друга. Иногда даже до войны. Я просто за голову хватался, вспоминая про Приднестровье, Нагорный Карабах и Чечню, от мысли, что этого можно было избежать. И мне показалось, я нашёл первопричину всего этого хаоса.
Главные различия в истории страны нашлись после смерти Сталина. Здесь Иосиф Виссарионович всё ещё был жив, хоть практически не показывался на публике, предпочитая уединение. Врачебные техники энергетов позволили продлить жизнь вождю, и он сумел провести реформы по либерализации экономики, фактически создав систему, где уживались и госплан, и частные предприниматели с кооперативами и артелями. А самое главное, сумел воспитать преемника, сумевшего продолжить его дело. Ну а как иначе, если Вождь нет-нет да и присматривает, что там творится.
 
У нас же Хрущов, придя к власти, весь частный бизнес зарубил на корню. Что привело к росту дефицита, появлению спекулянтов, а самое главное, созданию из партийных элит эдакого нового дворянства, для которого простые рабочие и крестьяне были быдлом. Партийные бонзы правдами и неправдами пропихивали сыночков в верхние эшелоны, а те, привыкнув к вседозволенности, творили, что хотели, фактически разрушая страну.
Не скажу, что здесь такой проблемы не было, то и дело в новостях мелькали имена детей и внуков заслуженных большевиков или просто известных людей, но всё-таки такого уровня отрыва партийной наменклатуры от рабочего класса я не заметил. Как мне кажется, именно по причине гораздо лучшего снабжения населения товарами народного потребления. Поэтому же не было такой чёрной зависти ко всему заграничному.
Ну да, КПК «Моторола» не шли ни в какое сравнение с Электроникой. Но была «Нокия», которую поставляла нейтральная Финляндия, были чешские наладонники, китайские в конце концов. Да и среди отечественных можно было найти модели ничуть не хуже заграничных. Та же бердская «Вега», давно ставшая кооперативом, выпускала весьма достойную технику и таких частных предприятий были десятки.
Короче, по здравому размышлению я с удовлетворением признал, что жить в этом мире гораздо удобнее и интереснее. Даже применительно к моей ситуации. Там меня давно бы уже или посадили, или выпнули из школы, как, собственно, и произошло. А тут возятся, перевоспитывают. Заботятся. Правда, до сегодняшнего дня я этого не ценил, но теперь всё изменится. И, довольный сделанной работой, я поужинал и завалился спать. Завтра меня ждала школа и новая жизнь.
  
Глава 6
 
В школу я явился за пять минут до звонка, в форме, тщательно выглаженной мамой, новых кроссовках и с кожаным портфелем под мышкой. Наверно, впервые за последний год тот был не пустым или набитым всяким мусором, а хранил учебники и тетради. Ощущение от возвращения в школу было необычным, но мне понравилось.
На входе дежурные проверяли наличие сменной обуви у учеников, но сделали вид, что меня не заметили. Да, я её не брал, потому что просто не хотел. Начать учиться и завязать с криминалом — это одно, но подчиняться тупым правилам я не собирался. На улице уже месяц как сухо и никакой грязи, так нафига таскать лишнюю тяжесть. Так что, нагло ухмыльнувшись дежурным, старавшимся на меня не смотреть, я прошёл в здание, поднялся на третий этаж и зашёл в класс, швырнув портфель на заднюю парту.
— Ты гляди, Чобот, как настоящий, — удивился Ерёмин Ромка, наш лидер комсомольской ячейки, активист и один из пяти Юниоров в классе, которого посадили за соседнюю парту, чтобы он меня контролировал. — А я слышал, тебя таки отправили по этапу.
— Брешут, — я потянулся и зевнул. — Это происки завистников.
— Какие у тебя завистники, Чобот? — рассмеялась Машка Полякова, сидящая передо мной. — Чему там завидовать-то можно? Что ты из ментовки не вылезаешь? Или что тебя их школы скоро выпнут со справкой?
— Как чему, — удивился я, не обращая внимания на издевательства. — Умищу, конечно. Я ж почему не учился, потому что вас жалко было. Чтобы вы на фоне моей гениальности не казались полными бездарями.
Теперь от смеха покатились не только эти двое, но и большинство, кто слышал мои слова. Точнее, многие старались скрыть, что смеются надо мной, фыркая в кулаки, но я-то видел, что происходит. И если раньше меня бы это дико выбесило, и я, не задумываясь, кинулся бы в драку, ну и опять получил, само собой, потому как против Юниора у меня не было никаких шансов, то сейчас даже посмеялся вместе со всеми.
— Ты какой-то не такой, Чобот, — удивлённо осмотрел меня Роман. — Реально, что ли, в СИЗО из тебя человека сделали? А ещё говорят, менты у нас плохо работают.
— Да не был я в СИЗО, — я поморщился. — Кто такую херню городит? Что приняли меня, да, было, ночь в нулёвке отсидел. Но потом разобрались, отпустили и даже извинились.