Энергеты всех стран объединяйтесь! (СИ)

— Можно моргать, — закончила что-то печатать на компьютере Ольга Леонидовна. — Что ж, поздравляю вас, юноша, с инициацией. Вы полноценный Юниор с неплохими перспективами развития. Официальное заключение будет чуть позже. Заберёте сами, Илья Демидович, или на почту выслать?
— Будьте добры, пришлите, — молитвенно сложил руки на груди мой сопровождающий, — а то пока с юным дарованием закончу, уже времени не будет.
— Как скажете, — женщина равнодушно пожала плечами. — Я вас больше не задерживаю.
— П-погодите, — до меня только теперь дошло, о чём они говорят. — То есть я что, теперь энергет?!
— Так, а я вам о чём только что сказала? — удивлённо посмотрела на меня Ольга Леонидовна. — Илья Демидович, вы где его такого взяли?
— Это он от шока, всё-таки поздняя инициация да такая мощная, — ласково улыбнулся ей чекист, а сам потянул меня из кабинета. — Огромнейшее вам, человеческое спасибо! С меня шоколадка.
— С орехами, — донеслось из-за закрывающейся двери, а я послушно шёл за кэгэбешником и чувствовал, как лицо непроизвольно растягивается в счастливой улыбке. Пусть я никогда не признавался, но всегда завидовал одарённым, и вот теперь я один из них!
  
Глава 4
 
— И чего теперь со мной будет, — я сидел в кабинете капитана Тихомирова, слегка осоловевший от сытного обеда, который мне притащили, услышав, как бурчит мой пустой живот. — Я же этого Сидорова всё-таки зарезал. А на мне и так условка. Пришьют превышение пределов, и здравствуй, зона.
— Поздно ты спохватился, — ухмыльнулся Илья Демидович, но тут же сжалился. — Считай, что на этот раз соскочил. Дашь подписку о неразглашении и свободен. Но это только в этот раз, и то потому, что девчонок спас.
— Спасибо, — у меня с души будто громадный камень упал. — Но я же теперь Юниор.
— И что? — удивился капитан. — Ты хотя бы примерно представляешь, сколько энергетов у нас в стране? Вам же должны были в школе рассказывать.
— Да я как-то пропустил, — замямлил я, опустив голову и чувствуя, как запылали уши, хотя вроде как и не с чего, это же альтер эго был раздолбаем и двоечником.
— Ну да, кто бы сомневался, — ухмыльнулся Тихомиров, но комментировать дальше не стал. — Так вот, на данный момент одарённым является каждый сотый. Учитывая, что в Советском Союзе живёт полмиллиарда человек, это получается пять миллионов. Представляешь, какая эта цифра? Это больше населения некоторых стран. И ты думаешь, что государство будет с каждым носиться как с писаной торбой?
— А… что мне тогда делать? — с этой точки зрения я никогда не думал и поэтому растерялся.
— Да что хочешь, — рассмеялся капитан. — Видишь ли, пройти инициацию — это только первый и, честно говоря, самый простой шаг. А вот дальше начинается тяжёлая и кропотливая работа. И далеко не у каждого находятся для этого силы. Талант, конечно, тоже влияет, но знаешь, сколько Юниоров получают хотя бы пятый разряд? От силы десять процентов!
— Пятьсот тысяч — это тоже немало, — возразил я, неплохо представляя масштабы чисел. — Половина Новосибирска примерно.
— Да, но мы говорим только о разрядниках, — грустно усмехнулся Тихомиров. — Это, по сути, самая нижняя ступень, только едва-едва способная работать с плетениями и матрицами. И чем выше ранг, тем больше процент конверсии. Кандидатами в мастера становятся уже не десять, а всего пять процентов от разрядников. Мастерами — два от силы. Про более высокие ранги и говорить нечего. Туда уже единицы проходят. Вот и получается, что вроде энергетов много, но реальную пользу приносит лишь малая часть. Остальные довольствуются физической силой, здоровьем и долголетием, предпочитая работать как обычные люди. А ведь каждый энергет может принести огромную пользу стране!
— В армии? — честно говоря, меня интересовало, чем занимаются одарённые, но я считал, что большинство идёт в силовые структуры. — Так мы же вроде ни с кем не воюем.
— Армия — это самое простое, — отмахнулся капитан. — Советский человек прежде всего творец, а не разрушитель. И способности энергета могут помочь созидать удивительные вещи! Ты вот, например, знаешь про возрождение плейстоценовой флоры и фауны за Полярным кругом? А ведь это стало возможно исключительно благодаря работе многих энергетов-биологов. Да, поначалу никто не верил, что им удастся возродить вымерших животных, таких, как гигантский большерогий олень, протобизон и даже мамонт! Но они сделали это, сумели не только получить отдельных особей, но добиться их естественного размножения, увеличить поголовье и изменить саму структуру тундры, превратив её в мамонтовые прерии. И сейчас, через десять лет, именно Заполярье является основным поставщиком мяса в мире, обогнав даже Аргентину. Причём это лишь самый яркий пример, а по факту сделано гораздо больше. Это тебе и новые породы домашней птицы, и молочные стада с такими надоями, которые раньше и не снились. И новые сорта пшеницы, устойчивые к перепадам температур и вредителям. Примеров масса! И всё это сделали энергеты.
 
— Круто… — я действительно заслушался. — Не, на самом деле здорово! Но я как-то с биологией не очень.
— Да знаю, — ухмыльнулся Илья Демидович, — ты со всем не очень. Тянут тебя за уши, только чтобы показатели не портить, но по-хорошему давно надо было дать пинка.
— Я исправлюсь, — действительно успеваемость следовало подтянуть, тем более что это совсем несложно было сделать. — Честно. Я, можно сказать, новую жизнь начал. Вон спортом занялся. Честное слово, я реально бегал вчера в парке. Курить тоже бросил. Ещё бы секцию какую найти. Саватом хочу заняться. Пробовал как-то давно, ещё в детстве, мне понравилось.
— А бросил, потому что не по-пацански, так? — понимающе кивнул капитан и задумался. — Ладно. Я сам сказал про второй шанс, так что свои слова забирать не буду. Есть у меня на примете один тренер, саватом он в том числе занимается. Но учти, нянькаться с тобой никто не будет. И за первый же косяк даст пинком под зад. Сам это должен понимать, не маленький. Это в школе с тобой носились как с писаной торбой, всё перевоспитывать пытались. А теперь всё. Знаешь, что, если Юниор нападёт на обычного человека, это идёт отягчающим обстоятельством?
— Да, — я кивнул, обращаясь к воспоминаниям альтер эго. — В курсе. Мы с пацанами…
— Чего замолчал? — усмехнулся Тихомиров. — Будто не знаю, как шпана деньги с энергетов трясёт под угрозой заявить о нападении. Наше одиннадцатое управление занимается надзором за энергетами, так что, естественно, мы в курсе.
— А я думал, что вы только демонов да одержимых ловите, — я в который раз уже мучительно покраснел от стыда за прошлое своего двойника. — Почему тогда никто не слышал, чтобы вы шпану гоняли?
— Из пушки по воробьям не стреляют, — рассмеялся капитан. — Много чести будет, чтобы вас комитет ловил. Милиции хватит. Но мы всё же присматривали, чтобы ваши не наглели. А те, кем мы занимались, уже ничего рассказать не могут.
— Понятно, — меня вдруг бросило в холодный пот от понимания, в какую задницу я мог угодить, и стало страшно здесь оставаться. — Так это… я пойду? Вроде все бумаги уже подписал, буду молчать как рыба и всё такое.
— Прямо так отправишься? — кивнул чекист на пижаму и тапочки, в которые я до сих пор был одет. — Не уверен, что в таком виде ты до дому доедешь, скорее уж подумают, что из дурки сбежал, и санитаров вызовут.
— И чего делать? — я растерялся, потому что совершенно не думал об этом. — Мой костюм-то забрали…
— Его только сжечь, — припечатал Тихомиров. — Ладно, держи. Считай это наградой за помощь в поимке опасного преступника и спасение жизни граждан.
Мне на колени упал целлофановый пакет с силуэтом прыгнувшей кошки на нём. Я даже немного завис, соображая, что это такое, но стоило его перевернуть и увидеть знакомые четыре буквы, и вместо заторможенности пришёл чистый восторг. Нет, сам-то я привык к дорогим брендам, но для шестнадцатилетнего пацана с улицы иностранная спортивка была чем-то недосягаемым, вот альтер эго и вылез. В свободной продаже немецких спортивных костюмов почти не было. Отечественных — сколько угодно и заводских, и артельных. Китайские, венгерские тоже можно было достать. Если повезёт или есть знакомые, то болгарский или даже чешский, и это считалось уже супершиком. Но германский, да ещё «Пуму»… круче был только «Адидас» или «Найк». Но за последний та же контора глубокого бурения могла за задницу взять. А вот «Пуму» можно было носить спокойно… если, конечно, сможешь где-нибудь найти.