Босиком по стеклам (СИ)

— Не обращай на них внимания. Они все просто идиоты. Слушай, спросить хотел, ты правда с Глебом Демидовым встречаешься?
Глаза Дьяконова странно заблестели, а скулы были напряжены, да и весь он подобрался так, словно мои слова были для него важны.
— Смеешься? Где я и где Глеб? — хмыкнула, хотя внутри разливалась неприятная горечь. — Он парень моей сводной сестры. Алисы. Ты ее видел, наверное. Супер моделька.
Последнее мне бы хотелось произнести с сарказмом, но эмоции я могла выражать лишь мимикой лица, что с удовольствием и делала, чувствуя себя раскованно в присутствии одноклассника.
— Значит, он соврал перед нашими, — кивнул сам себе Сергей, словно убедился в том, о чем думал. — Хорошо, что ты не повелась на его слова. Остерегайся его, он тот еще типок. Мой двоюродный брат учился с ним в прошлой школе, о нем дурная слава ходит. Держись от него подальше.
В первую секунду хотелось возразить, что Глеб нормальный, но я подняла руки и тут же их опустила.
А что я, собственно говоря, сама знаю об этом парне?
Говорил, что хочет защитить меня от издевательств, а сам за моей спиной подбивал клинья к моей заклятой сестре.
Поджала губы и отвернулась, но как только взяла обиду под контроль, снова глянула на Дьяконова.
— Что за дурная слава?
— Ты не подумай, я не сплетни разношу, но бывшая девушка моего брата попала из-за него с психическим расстройством в больницу. После таких вот издевательств моральных. Он ведь ее тоже перед всеми девушкой своей назвал, а потом в столовке при всех опустил, дескать, с такой крокодилихой ни один уважающий себя парень встречаться бы не стал. Сама понимаешь, над ней вся школа ржала, в тот момент ее предки еще на грани развода были и тягали ее, как канат, и психика у нее не выдержала.
Показалось, словно некоторые подробности он опустил, но мне и от этой информации поплохело. К горлу подкатила тошнота.
— Так что не расстраивайся, что он с твоей сестрой замутил. Подобное к подобному. Видел я, как она на тебя смотрит. Ты выше этого.
Его поддержка оказалась для меня глотком свежего воздуха. Будто я обрела друга, о котором так долго мечтала. И никакого подвоха.
— Не представляю, как завтра появлюсь в школе, — снова подняла руки, двигая пальцами. — Дома треш, так и там теперь издеваться будут.
— А давай не пойдем, — подмигнул. — Отец ночью в командировку уезжает, так что дом в нашем распоряжении. Будем весь день хавать пиццу и рубиться в приставку.
Порывалась отказаться, не представляя, что соглашусь, но потом представила, как вернусь в общагу, буду вынуждена слушать очередную ложь Глеба или смотреть в лживое лицо сестры, которая так гнусно оболгала меня перед отцом… И кивнула, понимая, что терять мне нечего.
Телефон остался в общаге, и эти два дня стали для меня настоящим спасением. Возможностью выдохнуть и привести свои мысли и нервы в порядок.
Никто из нас двоих не ожидал, что наше отсутствие всколыхнет школьное болото, и начнется такой кипиш.
— Безответственная… безголовая… — самые лестные эпитеты, которыми награждал меня отец.
Благо, я могла не слушать его, скользя взглядом по морщинкам на лбу, темным кругам под глазами и посеревшим белкам глаз. А он за последний год основательно сдал. При маме выглядел моложе своих лет, она за ним ухаживала, заставляла регулярно проходить обследования в клинике и следила за правильным питанием. При Лиле же он ел, что хотел, и совершенно забросил спорт и медицинские проверки.
— Будешь жить дома, — увидела по губам последнюю фразу отца.
В панике завращала глазами, и спасение пришло откуда не ждали.
— Не нужно так категорично, дорогой. Разве не помнишь нас в этом возрасте? Юношеский максимализм на полную катушку, первая любовь?
Руки Лили легли на плечи отца, массируя напряженные мышцы, а лицо ее лучилось довольством. Она даже будто расслабилась из-за произошедшего.
— Девочка хочет жить в общаге, и держать ее дома на привязи — всё равно что дать зеленый свет. Запретный плод сладок, ты ведь знаешь?
Губы ее как-то неприятно скривились, и меня передернуло. Ненадолго отвела взгляд, не желая знать тайны их прошлого. Того, где всю жизнь предавали мою мать, вытирали об нее ноги, пользуясь деньгами ее семьи.
 
Посмотрела снова на пару и еле сдержала горькую усмешку. Лиля и сама не хотела, чтобы я мозолила ей глаза в доме, поэтому с радостью защищала меня перед отцом, чтобы он разрешил мне остаться в общаге.
— Хорошо, дорогая, ты права, — прикрыл ненадолго глаза, но когда открыл их, взгляд не предвещал мне поблажек. — Это твой последний шанс, Нина. Я, конечно, оплачу твое обучение в университете, не изверг какой-то, выполню отцовский долг, но на помощь после не рассчитывай. Ты уже достаточно взрослая, чтобы отвечать за свои поступки, и раз посчитала себя готовой к отношениям, будь готова и к взрослой жизни. Никто тебе сопли подтирать не будет, как и оплачивать идиотские прихоти.
Поджала губы, сглатывая вязкий ком, который натужно прошелся вниз по горлу. В груди пламенем горела обида, но я силой воли сдерживала готовые вырваться слезы. Мне нечего было сказать отцу, и я лишь молча кивнула, соглашаясь насилу с его доводами.
— А теперь иди. И о водителе отныне забудь. Раз такая самостоятельная, доберешься до общаги на автобусе.
Махнул мне рукой, чтобы я проваливала, и ждать моего ухода дольше необходимого им не пришлось. Я пулей вылетела из отцовского кабинета, почти сразу же у лестницы натыкаясь на поднимающуюся наверх Алису. В домашней пижаме, с бокалом в руках, она попивала через трубочку коктейль, и этот диссонанс между мной и ею окончательно добил.
Пробежала мимо на всех парах, выкатывая из дома на чистом гневе.
Опомнилась лишь, оказавшись на трассе.
Глупая. Я ведь никогда не ездила на автобусе и совершенно не знала, как добраться до школы.
Сердце колотилось, и чем дальше я шла, тем сильнее впадала в панику, но развернуться, возвращаясь домой с поджатым хвостом, означало бы признаться в собственной никчемности.
Не знаю, как бы поступила, и что со мной могло случиться, но мне повезло. В этот момент мимо проезжала машина Дьяконовых, которая везла Сергея в общежитие. Внутри немного кольнула тревога, ведь он слишком часто оказывался рядом, но облегчение было более весомой эмоцией.
— Прости, что так вышло, — извинился он жестами, когда я подсела к нему на заднее сиденье.
— Ты не виноват, я сама приняла решение, — отмахнулась от его извинений, беря на себя ответственность за свои действия.
Обида продолжала душить, и я отвернулась к окну. Пусть невежливо к однокласснику, но мое состояние не располагало к беседе.
Наш приезд вдвоем привлек ненужное внимание, и пока я шла ко входу в общагу, ощущала на себе многочисленные взгляды учеников школы.
Может, не обнаружь нас в доме Сергея одна из одноклассниц Глеба и Алисы, никто бы и не узнал о нашем пребывании там вдвоем, но удача не была ко мне благосклонна.
Опустила голову, но продолжала ощущать на себе чужие пронизывающие взгляды. Там были и насмешка, и издевка, и нехорошее любопытство, подкрепленное скабрезными улыбочками.
Неприятно. Позорно. До тошноты.
— Ты встречаешься с Дьяконовым? — первое, что спросила Алиса, бесцеремонно ворвавшись ко мне вечером.
Я успела принять душ и зарядить телефон, а она, видимо, за это время приехала в общагу на машине, выделенной отцом.
— Не отвечай, вся школа с утра гудит. Ты меня, конечно, удивила, но весьма порадовала. Мне даже стыдно, что я перед отцом этот спектакль разыграла. Зазря выходит.
Молча наблюдала за движениями губ сводной сестры и даже злости не испытывала. Мне было настолько плохо, что внутри царило лишь опустошение.
— Это, кстати, правильно, подобное должно тянуться к подобному. Вы с этим Сергеем подходящая пара. Оба ущербные, — дернула губой, а затем прикрыла ладошкой рот. — Прошу прощения, с ограниченными возможностями.
Она всё говорила и говорила, а вот я смотрела на нее и понимала, что Алису мне просто жаль. Все ее мысли крутились вокруг популярности, денег и парней. Никаких стремлений, ценностей и человечности.