Босиком по стеклам (СИ)
Горько усмехнулась. А ведь у нее были свои драгоценности, доставшиеся ей от ее матери, семейные, Ждановские. Их Лилия не выкинула, явно решив прикарманить их от жадности себе.
Стиснув ладони в кулаки, подняла глаза к небу и расплакалась, ощущая, как слезы смывают запекшееся горе. Шептала, не слыша себя, но твердо обещая и себе, и небу, что отомщу ей. Им всем.
Из кожи вон вылезу, но просто так это не оставлю. Пусть издеваются надо мной, но выкинуть мамино… Боже…
Глава 15
Глеб— Девчонка от тебя без ума. Ты в мою породу пошел, так что включи всё свое обаяние и охмури ее.
Слова отца взбесили, но я слушал его наставления, стиснув челюсти, чтобы молчать.
— До меня дошла информация, Глеб, но я сделаю вид, что ты просто ошибся, — сузив глаза, наконец, перешел он к важной части. — Михаил готов отдать только старшую дочь.
— И кто из них старшая? Законная или приплод? — хмыкнул, не удержался от ехидного комментария.
— Не паясничай.
— Так кто старше?
— Как ни странно, Алиса, но она тебе под стать, бойкая, словоохотливая, эффектная, не стыдно будет выводить в свет.
— Я не ты. На красоту не падок.
— Слушай ты, щенок, у меня нет времени уговаривать тебя. Мне нужны связи с Топорковым, и если для этого тебе придется ишаком скакать вокруг Алисы, ты будешь подчиняться, высунув язык, ясно?
Мое лицо покраснело, а давление подскочило на несколько десятков пунктов. Сжав скулы, заскрежетал зубами, слыша, как крошится эмаль от пресса.
— Разве ж вы с Мишей не друзья? И что, по дружбе старой просто так тебе не поможет? — хмыкнув, поднялся.
Всё равно отец всё, что хотел, уже сказал.
— Не твоего ума дела. Как только его девка окончит школу, мы заберем ее к себе в дом.
— Я правильно понял, что твое условие жизни матери — моя свадьба на Топорковой? — облокотился о спинку стула и посмотрел отцу в глаза.
— Да.
— Я выполню твое условие, но охмурять твою Алису не буду. Как и встречаться с ней и пудрить голову, крича о любви. Не докатился еще до такого.
Отец недовольно вскочил и ударил кулаком об стол, но я давно не маленький мальчик, чтобы бояться его приступов гнева.
— Либо так, либо никак. Ты меня знаешь, — тихо предупредил.
Он знал мой характер и прекратил демонстрацию силы, когда я схватился за стул и откинул его подальше. Прозвучал хруст и стук о стену, затем грохот, но наши взгляды скрестились, и никто из нас не смотрел в ту сторону. Только контакт глазами. Один на один. Борьба, в которой я пока безбожно проигрывал.
— Ну что ж. Твоя задача, чтобы Алиса сказала да, а я получил доступ к ее наследству. Это и в твоих интересах тоже, Глеб, больничные счета матери как-то должны ведь оплачиваться.
Я развернулся и вышел из закрытой кабинки ресторана, не обращая внимания на отшатнувшегося официанта, который грел уши.
Нужно будет срочно переговорить с дедом. Я не посвящал его в наши семейные распри и проблемы, но отцовские аппетиты росли, а наглость зашкаливала. Он не чувствовал под собой почвы и нервничал, и у меня стали закрадываться подозрения.
— Привет, дедушка.
Не стал откладывать звонок и взял быка за рога сразу.
— Давно ты не звонил, Глеб, бабушка уже переживать начала, что забыл нас.
Каждый раз, когда я слышал родителей своей мамы, у меня на душе легчало. Они любили друг друга и переносили эту магию даже на атмосферу дома, где я всегда ощущал гармонию и легкость. Это был тот эталон семьи, к которой я стремился и о которой мечтал, не понимая, как мама могла полюбить отца. Он ведь был полной противоположностью деда.
— И я тоже соскучился, дедушка. Вы дома?
— Вот это дело. Приходи, давай. Бабка твоя удумала на старости лет научиться готовить, — заговорщически застонал дед, а затем прошептал в трубку. — Но ты не переживай, тетя Галя наготовила целый холодильник еды, мы с голоду не помрем.
— Я всё слышу! — рявкнула бабуля, а затем раздался свист полотенца.
Я отключился, посмеиваясь и спеша к ним. Настроение улучшилось даже от телефонного звонка.
У них дома, как обычно, был легкий беспорядок. Несмотря на усилия домработницы, идеальной чистоты никогда не водилось, и из-за этого отец всё мое детство предпочитал встречаться с ними на нейтральной территории. Помню его родную мать, которую заботило лишь домашнее хозяйство, и ничего больше. Дома у них была стерильная чистота, но вот семейного уюта так и не возникло.
— Ну-ка, Глеб, рассказывай, зазноба-то появилась? — завел разговор за столом дедушка Дима, подмигивая мне в обход бабушки, накрывавшей на стол.
— Не при женщинах, дед, — двинул бровями.
— Вот те на. Уже и секретики у них от меня появились, — закатила глаза бабушка Катя и села следом, разливая по бокалам чай.
Промолчал, но не смог удержать улыбки.
— У меня глаз-алмаз. Точно кто-то появился, Катюха, ты только глянь, наш внук уже вырос, — хохотнул дед, вгоняя меня в краску, и я сразу же опустил глаза в тарелку супа.
Впрочем, хорошее настроение довольно быстро улетучилось. И дед чувствовал это, так что сразу после ужина позвал к себе в кабинет.
— Выкладывай.
Ходить вокруг да около не стал, выложил всё сразу. В ответ сначала услышал дедовские маты. Даже удивленно посмотрел на него, ведь никогда его таким злым не видел.
— Не знал, что такие словечки водятся в твоем лексиконе.
— Не паясничай, Глеб. Ты почему раньше молчал? Еще не хватало, чтобы жизнью моей дочери распоряжался какой-то проходимец беспризорный.
— Так отец вроде не сирота.
— Какой из него отец, не смеши меня. Значит так, ты поспешных решений не принимай, Глеб, знаю я тебя, весь в меня пошел, я по молодости какую только горячку не порол. В общем, я пока проконсультируюсь с друзьями, но знай, глупости тебе Михаил говорит, лишить его права на жизнь моей дочери вполне возможно. Только на это требуется время.
Выдохнул с облегчением, а затем стал заниматься подсчетами и понял, что не знаю даты рождения Алисы. Впрочем, время до окончания школы есть.
Уходил я оттуда с легким сердцем, но тревога всё равно не желала меня покидать. Написал Нине, но в мессенджере высвечивалась только одна серая галка. Блин, ладно, зайду к ней в комнату по приходу в общагу. Набрал Алису, но и там не брали трубку. Придется договариваться с ней и играть пару перед родителями. Желательно бы перед этим переговорить с Ниной, чтобы предупредить, но раз обстоятельства складываются таким образом, то скажу ей обо всем позже.
— Глеб, ты звонил? — расстроенный голос Алисы не вызывал у меня никаких эмоций.
— Ты где? Нам надо поговорить.
— Это срочно?
— Да.
— Я у отца, приезжай сюда.
Отключившись, уже через минут пятнадцать поднимался по ступенькам крыльца их дома. Три представителя семейства нашлись в гостиной. У женщин были почему-то зареванные глаза, а вот лицо Михаила было красное и злое, словно у борова.
— А, явился, — чересчур язвительно встретил меня глава семейства, вызывая у меня удивление.
— Папа, чего ты нападаешь на Глеба, он ведь не виноват, что меня побили.
Только сейчас заметил, что лицо Алисы после драки в туалете немного распухло, но не выглядело настолько плачевно, чтобы созывать семейный совет.
— Ну да, как же, не виноват, — хмыкнул ее отец и смерил меня уничижительным взглядом, который, впрочем, меня не трогал.
— Мы наедине можем поговорить? — спросил у Алисы, дергая головой в сторону.
— А ты чего к нам пришел, да еще так поздно? В других местах не привечают?
Агрессия Топоркова вызывала недоумение.
— А что, я уже за своей девушкой придти не могу? — вздернул бровь, глядя на него с вызовом.
Глаза светловолосой расширились, но она поняла всё довольно быстро. Времени объясняться с ней не было, а мне нужно было усыпить бдительность отца. Так что будет лучше, если Топорковы решат, что я встречаюсь с их дочерью.