Чернильно-Черное Сердце (ЛП)

— Пожалуйста, можно мне пойти посмотреть на щенков, мамочка? — сказала Флавия тоненьким голоском.
Катя со слезами на глазах и все еще багровея лицом, сказала:
— Ты плохо себя чувствуешь, Флавия.
— Тетя Каролина говорит, что она не возражает, она уже простудилась.
— Ну, тогда оденься как следует, — сказала Катя. Флавия вышла через электрическую дверь. На этот раз виолончели не было слышно, и причина стала очевидной, когда, едва за Флавией закрылась дверь, в комнату вместо нее проскользнул Гас с мобильным телефоном в руке.
— Доктор Хукхэм говорит, что у нее отменили прием и она может принять меня завтра днем.
— Это отлично, — сказала его измученная и заплаканная мать.
— Я могу сам сесть за руль, если ты собираешься в больницу…
— Ты не можешь вести машину, — сказала Катя, ее голос стал пронзительным, — не тогда, когда ты не видишь одним глазом! Ты поедешь на общественном транспорте!
Нахмурившись, Гас снова нырнул в дверь.
— Мне так ужасно жаль, — сказала Катя, ее голос снова стал писклявым. — Как вы видите, у нас много дел.
— Вы были очень полезны, — сказал Страйк, сунул блокнот в карман и поднялся на ноги. Катя и Робин тоже встали, Катя учащенно дышала и не могла ни с кем встретиться взглядом.
Они молча спустились по лестнице.
— Большое спасибо, что встретились с нами, — сказала Робин, пожимая руку Кате.
— Никаких проблем, — ответила Катя сдавленным голосом.
В спальне Гаса снова заиграла виолончель. Теперь он играл быструю, стаккато пьесу, которая, казалось, выражала переменчивые настроения разных обитателей дома.
 Глава 34 
Смерть придает значительность
Глаз поспешил мимо…
Джоанна Бейли
Лондон
— Боже, спаси нас всех, — тихо сказал Страйк, когда они подошли к воротам, — от благонамеренных помощников, которые не хотят платить.
Прежде чем Робин успела ответить, из-за живой изгороди выскочила Флавия. Она прыгала на месте, дергая кроссовки, которые, казалось, регулировала для своего удобства. Несмотря на наставления матери, она все еще была в своем рождественском комбинезоне с пудингом.
— Вы приехали на этом? — спросила она, водружая очки на нос и указывая на стоящий поодаль лендровер, который выделялся своей ветхостью среди окружавших его дорогих семейных машин.
— Да, — сказала Робин.
— Я так и думала, — сказала Флавия, шагая рядом с ними, когда они направились вниз по улице, — потому что я никогда не замечала его здесь раньше.
— Хорошая наблюдательность, — сказал Страйк, прикуривая сигарету.
Флавия взглянула на Робин.
— Вы тоже детектив?
— Да, — сказала Робин, улыбаясь ей.
— Я бы хотела стать детективом, — сказала Флавия после небольшой паузы. Думаю, у меня могло бы получиться, если бы меня научили… Маме очень не нравится Киа Нивен, — добавила она. — Она всегда о ней говорит.
Когда ни Страйк, ни Робин ничего не сказали, она сказала:
— У папы МЭ (миалгический энцефаломиелит — прим.пер). Вот почему он в инвалидном кресле.
— Да, твоя мама нам рассказывала, — сказала Робин.
— Он думает, что “Чернильно-черное сердце” — это глупость, — сказала Флавия.
— Ты когда-нибудь видела его? — спросила Робин, дипломатично игнорируя мнение Иниго.
— Да. Мне очень нравится, — рассудительно сказала Флавия. — Червяк — самый смешной. Я иду с вами, — добавила она, словно опасаясь, что они сочтут ее навязчивой, — потому что моя тетя Кэролайн живет по другую сторону от вашей машины. Она не моя настоящая тетя, она просто иногда присматривает за мной… У ее собаки родились щенки, они очень, очень милые. Если с ними сесть, они ползают по тебе и лижут тебя. У кого-нибудь из вас есть собака?
— Ну, он не мой, но я живу с таксой по кличке Вольфганг, — сказала Робин.
— А у тебя? Я бы хотела иметь собаку, — с тоской сказала Флавия. — Я очень, очень хочу одного из щенков тети Кэролайн, но папа говорит, что мы не можем, потому что собаки — это негигиенично, у мамы будет слишком много работы, а Гас боится собак, потому что одна укусила его, когда ему было четыре года. Я сказала, что присмотрю за собакой, чтобы маме не пришлось, а Гаса можно загипнотизировать. Я видела передачу о гипнозе людей, и там была женщина, которая боялась пауков, а к концу она смогла взять в руки тарантула… Но папа все равно отказался, — скорбно заключила Флавия.
 
После нескольких шагов молчания она сказала:
— Ты собираешься пойти в Норт-Гроув, чтобы тоже задать им вопросы?
— Может быть, — сказала Робин.
— Я была там несколько раз с мамой. Люди там странные. Там есть мужчина, который ходит без рубашки. Все время. И там живет мальчик по имени Бран или как-то так, который сказал мне, что сломал руку другому мальчику в школе.
— Случайно? — спросила Робин.
— Он сказал, что да, но он смеялся над этим, — задумчиво сказала Флавия. — Он мне не очень нравится. Он показал мне вещи, которые он делает, чтобы разыгрывать людей.
— Что за вещи? — спросил Страйк.
— Ну, типа… У него есть приложение, которое издает фоновые шумы, когда ты разговариваешь по телефону, так что люди думают, что ты в поезде или что-то в этом роде, и он сказал мне, что однажды спрятался и позвонил своему отцу, используя шум, который звучал так, как будто ты находишься в аэропорту, и сказал ему, что он в Хитроу и собирается сесть в самолет, потому что его мачеха отчитала его, и его отец поверил этому, — торжественно сказала Флавия, — и поехал в Хитроу, и заставил их объявить Брана по громкоговорителю, и все это время он был в Норт Гроув, прятался под кроватью.
— Думаю, его отец был очень зол, когда узнал об этом, — сказала Робин.
— Я не знаю, был он или нет, — сказала Флавия. — Думаю, он был просто рад, что с Браном все в порядке. Но если бы я это сделала, папа убил бы меня… Ты знакома с Тимом? Он лысый.
— Еще нет, — сказала Робин.
— Он хороший, — сказала Флавия. — Однажды, когда я была в Норт Гроув и ждала, когда же он сделает “Голос червяка”, он показал мне, как рисовать животных, начиная с форм. Это было очень умно. Ты собираешься еще раз прийти к нам домой?
— Я не думаю, что нам это понадобится, — сказал Страйк. — Твоя мама нам очень помогла.
— О, — сказала Флавия, выглядя разочарованной.
Они дошли до машины.
— Я была на похоронах Эди, — сказала она, остановившись, когда они подошли. — Вы уже видели ее парня? Его зовут Филипп. Он иногда бывает в Норт Гроув.
— Да, мы встречаемся с ним через.. — Страйк сверил часы — чуть больше часа.
Флавия, казалось, стояла на грани того, чтобы сказать что-то еще, но потом передумала.
— Может быть, вам придется вернуться еще раз, — сказала она Робин.
— Может быть, — ответила Робин, улыбаясь.
— Хорошо, пока, — сказала Флавия и пошла по улице.
Страйк и Робин сели в Лендровер. Пристегивая ремень безопасности, Робин наблюдала за Флавией через ветровое стекло. Девочка нажала на звонок соседского дома и была впущена, но не раньше, чем оглянулась и помахала рукой.
— Не могу понять, что делает ее проблемным ребенком? — спросила она Страйка.
— Не знаю, — ответил он, захлопывая дверь машины. — По короткому знакомству, я бы сказал, что она находится на наименее испорченном конце спектра Апкоттов.
Робин завела машину и поехала по Лисберн-роуд, пока Страйк просматривал свой телефон.
— Как ты смотришь на то, чтобы заглянуть на Хайгейтский пруд номер один, прежде чем мы встретимся с Филиппом Ормондом? Оттуда до “Фляги” всего четыре минуты езды.
— Хорошо, — сказала Робин.
Страйк выдохнул, затем сказал:
— Ну, в доме Апкоттов мы получили чертовски много пищи для размышлений, не так ли?
— Есть такое, — согласилась Робин.
— Как тебе музыкальный вундеркинд на роль Аноми? — спросил Страйк, когда они свернули за угол в конце дороги.
— Ты серьезно?
— Он соответствует многим пунктам нашего профиля. Не работает. Его содержит семья. Много свободного времени.