Её тайный малыш (ЛП)

— Ты так хорошо справляешься с пятью, — поддразниваю я. — Ты думал о том, чтобы иметь больше?
Ответ Райана немедленный.
— Конечно нет! У меня уже идеальное количество детей. Если бы их было ещё больше, у меня резко подскочило бы давление, — добавляет он, посмеиваясь. — Хватит и так проблем. Они стоят мне так много денег, и из-за этого у меня появляются седые волосы.
— Ну, не знаю, — говорю я, поддразнивая. — Я думаю, тебе нравятся небольшие неприятности.
Райан бросает на меня взгляд, одновременно многозначительный и голодный. Это совсем другая улыбка, чем та приятная, которая была у него всего минуту назад. Тепло разливается по мне, и не только от напитка. Но он наклоняет голову, как будто размышляя, а затем снова говорит.
— Нет, я серьёзно, — произносит он. — Я определённо не хочу больше детей. Я и так ошеломлён и не могу представить, чтобы мой выводок пополнился. Ты видишь, какие они. Они все отличаются друг от друга, и иногда мне кажется, что мне нужно угодить пяти разным личностям. Вот только я один, так что я очень растянут. Нет, у меня больше не будет детей. Райан Блайт на этом закончил.
Я нежно улыбаюсь.
— Ну, как минимум пять разных личностей делают всё интересным! Кому вообще нужна кучка скучных, прямолинейных детей? Считай, что тебе повезло!
— Полагаю, когда ты так говоришь…
— Они прекрасны, Райан, — искренне говорю я. — Ты должен ими очень гордиться. Они такие яркие, забавные и так похожи… — На тебя. Это уже перебор, как будто я пытаюсь быть подхалимом и вовремя останавливаюсь. — Они просто замечательные, — заканчиваю я. — Ты проделал с ними огромную работу.
Райан качает головой.
— Нет. Группа нянек и Урсула проделали с ними отличную работу.
— Ты недооцениваешь себя, — отвечаю я тихо. Затем я чувствую, что мои щёки горят, и делаю глоток напитка, чтобы прийти в себя. — Я просто имею в виду, что ты отличный отец, независимо от того, кто мог помогать в этом процессе.
Его глаза скользят по моему лицу, его взгляд замечает всё. Затем очень медленно его глаза опускаются на мою вздымающуюся грудь, и взгляд становится хищным. Но когда он снова поднимает взгляд, его глаза кажутся голубыми, как в солнечный день.
— Для меня очень много значит услышать это от тебя, — говорит Райан глубоким тоном. — Хотя, если бы я мог сделать всё заново, думаю, остановилась бы на двух-трёх детях. Как бы мне избавиться от части своих детей? — затем он смеётся. — Шучу, конечно. Разумеется, я бы не променял ни одного из них. Я люблю их. Клянусь.
Я смеюсь.
— Я знаю, что ты имеешь ввиду. Моя подруга говорит, что продала бы своих детей по пять долларов за каждого.
Он кивает, сочувствуя.
— Это невероятно тяжело. Их мамы нет на фотографии, и иногда мне кажется, что я не могу любить их настолько, чтобы компенсировать то, чего у них нет.
Я киваю.
— Пять детей — это много для любого человека, не говоря уже об отце-одиночке.
Он кивает.
— Это одна из причин, почему я не хочу большего. Но, похоже, их не слишком много для тебя, — молвит Райан после паузы. — Они так быстро сблизились с тобой, Реджина.
Я ещё больше согреваюсь от его восхищения. Может быть, это от выпивки у меня кружится голова. Так или иначе, мои мысли поворачивают в совершенно неподходящем направлении.
— Ты всегда хотела быть няней? — лениво спрашивает он, поплёскивая коктейль в стакане. Я наблюдаю, как клубится розоватый ликёр, и у меня немного кружится голова от завораживающего зрелища.
— Ну, не всегда, — отвечаю я задумчиво. — Я как бы увлеклась этим после школы. Я училась французскому языку, и, к сожалению, в реальном мире спрос на французские специальности невелик. По крайней мере, не в этой стране. Я начала работать няней, чтобы оплачивать счета, и это сработало, потому что я подхожу. Я люблю детей, дети любят меня, и я продолжаю получать больше работы. Это не самое лучшее призвание в мире, но я рада, что оно меня нашло.
Райан выглядит задумчивым.
— На самом деле я с тобой не согласен, — говорит он через мгновение. — Думаю, ты самая очаровательная женщина, которую я когда-либо видел. — Моё лицо снова нагревается. О чём он говорит? Что во мне может быть очаровательного?
 
Но вместо того, чтобы настаивать, я меняю тему, мои щёки покраснеют.
— Так как же самый богатый ресторатор в мире оказался отцом-одиночкой пятерых замечательных детей?
Он смотрит вниз, и его взгляд становится закрытым. Я сразу жалею, что спросила. Это было через чур, слишком рано, и я облажалась. Я намереваюсь извиниться, когда он говорит:
— Я встретил Сэнди в колледже, — говорит он. — Это типичная история. Влюбился по уши в шикарную девушку, а после окончания учёбы женился. У нас появились дети, и до этого мы провели вместе несколько хороших лет… Ну, сейчас всё изменилось.
— Как же так? — нежно спрашиваю я.
— Мы отдалились друг от друга, — отвечает Райан. — Я был занят своими делами, а Сэнди, ну, я думаю, она возмущалась, когда её ограничивали. Когда она ушла, то сказала мне, что чувствует, что упустила свои лучшие годы и хочет иметь шанс пожить, пока не стало слишком поздно.
— Ах, — говорю я медленно. — Что-то вроде кризиса среднего возраста?
Он качает головой.
— Вроде того, за исключением того, что она молода. Тридцать пять лет — слишком мало, чтобы иметь кризис среднего возраста, верно? Особенно, если ты стройная блондинка без морщин. Конечно, отчасти это ботокс, но я думал, что кризис среднего возраста — это для пузатых стариков с лысиной.
Я качаю головой.
— Кризис среднего возраста может случиться с кем угодно и когда угодно, это очевидно.
Райан выглядит расстроенным.
— Я знаю, но это был огромный шок. Никогда не думал, что женщина может оставить своих детей, а тем более пятерых. Я думал, что матери преданы своему потомству, но Сэнди это просто не интересует.
— Однако она время от времени видится с детьми, верно? — спрашиваю я. Ссутуливание его плеч подсказывает мне ответ прежде, чем он успевает ответить.
— Она… — его голос на мгновение затихает. — Ну, после развода она уехала из штата со своим парнем, и они много путешествуют, так что дела шли неравномерно. Я имею в виду, она иногда звонит и присылает подарки на дни рождения и Рождество, но на самом деле прошло около двух лет с тех пор, как она видела детей лично.
Я смотрю на него, ошеломлённая. Я знаю детей меньше недели и уже не представляю, как проведу два месяца вдали от них. Два года — это другая история.
— Мне очень жаль, — говорю я тихо. — Это должно быть очень тяжело.
Райан издаёт резкий смех.
— Я не думаю о себе. Но я ненавижу выражение разочарования в глазах моих детей. Теперь они даже больше не спрашивают о Сэнди, — с горечью говорит он. — И я думаю, что так будет лучше. Двое младших, Руфус и Рэйчел, практически её даже не помнят.
Я осторожно беру его руку в свою.
— Твои дети замечательные, даже если они никогда не увидят свою мать. Ты проделал хорошую работу.
Он снова кивает, глядя в пространство. Затем он потирает лицо руками, его плечи напрягаются. Его красивое лицо омрачено, и я впервые вижу Райана неуверенным в себе.
— Спасибо, но я не знаю, что им говорить, Реджина, — признаётся он тихим голосом. — Как мне сказать шестилетней девочке, что её мама не может прийти на праздник по случаю её дня рождения, потому что она запланировала поездку на Гавайи на той же неделе и не хочет её отменять? Как мне посмотреть сыну в глаза и сказать ему, что его мать любит его, если она даже на день не удосужилась навестить его?
Райан молчит какое-то время, а затем с горечью говорит:
— Она эгоистичная сука. — Хоть он и не повышает голос, это душераздирающе. Он тяжело сглатывает, прежде чем продолжить, выражение его лица мрачное. — Я не должен злиться на Сэнди, но я злюсь. Мне плевать, заботится ли она обо мне, но ей следует уделять время нашим детям. Между полётом в Белиз и клубами со своими отвратительными друзьями ей следует сделать что-нибудь для Рико, Руфуса, Рэйчел, Ребекки и Ронни. Но ей плевать.