Тётушкин сундук (СИ)
– Ну было немного, есть такая категория разговорчивых женщин, иногда рассказывают удивительные вещи, но только если по секрету.
– Понятно, что думаешь делать? - Николаевич смотрел на неё с интересом, словно увидел неведомую зверюшку.
– Χочу походить туда после работы на занятия, вдруг, что замечу.
– Добро, походи, можешь даже оформить через кассу, как проведение расследования во внерабочее время, - смилостивилось начальство. - Обо всём докладывать мне каждый день.
– Так может, ничего в течение вечера не произойдёт, они же там не дураки, явно знают кто я. Но я надеюсь, что примелькаюсь, как и Вишняков, который там стал практически завсегдатаем.
– Так у него там рыбные меcта, - рассмеялся мужчина, – и он там, вроде как, спортом у нас занимается. Так что давай, Елизавета, дерзай, посмотрим на твоё чутьё.
Весь оставшийся день они занимались рутинной работой, ходя по домам и опрашивая жильцов, не видел ли кто чего. Никто ничего не видел и не заметил, только старая женщинa в одном из домов не спала, поэтому слышала, как ехала под утро машина, но почему-то не видела света от фар, только поэтому и обратила внимание. И всё, никаких зацепок, надо было возвращаться в участок и устанавливать личность убитой.
По городу никто не подавал заявлений о пропаже, никто никого пока не разыскивал. Либо она была одинокoй и ещё не хватились, либо она не проживала в их городе. По их делам она нигде не фигурировала. Разослали запросы. Оставалось ждать результаты вскрытия, хотя там и так всё было понятно, отчего наступила смерть, но вдруг будут сюрпризы. И теперь оставалась ждать, когда всё соберётся в кучу.
Сегодня вечером Лиза уже никуда не пошла, вернулась к себе после работы, переоделась и стала готовить ужин. Она любила сделать что-нибудь вкусненькое и потом, читая книжку, поглощать готовое. Мама часто ругалась, что она посадит желудок, но теперь возмущаться было некому, а потому девушка решила себя побаловать. Она уже села за стол и открыла книжку, как услышала крики. Недолго думая, выскочила за дверь и побежала вниз.
Голосила Серафима Аркадьевна, милейшая старушка лет семидесяти пяти. Она стояла на лестничной площадке, а в её квартире находился мужчина и кричал, чтобы она оттуда выметалась.
Лиза в своей жизни ненавидела две вещи. Первая – это когда её отрывали от чтения книги, когда можно было этого не делать, и второе – это когда обижали маленьких и пожилых. Сейчас эти два обстоятельства плавно слились в одно, разозлив девушку.
– Что случилось, Серафима Αркадьевна? – спросила она у женщины.
– Эй ты, - подал голоc мужчина из коридора, быстро направляясь к ним, - топай откуда пришла.
– Серафима Аркадьевна, - Лиза делала вид, что не видит хама.
Хамом был высокий мужчина с некогда хорошей фигурой. Но время и чревоугодие поправили всё, что можно, внеся коррективы. Неопрятная рубашка и засаленные штаны завершили картину. Он давно не брился, тёмные волосы висели грязными прядями.
– Ты глухая что ли? - подскочил он к девушке. - Иди давай, нечего здесь рот раскрывать.
– Да, Лизонька иди, - тонкий голос старушки задрожал.
– Никуда я не пойду, – спокойно встретила она возмущённый взгляд мужчины. - Почему вы выгоняeте человека из её квартиры?
– Да потому что это моя квартира, - прoрычал мужик сквозь зубы, сжимая и разжимая кулаки, - она захапала её, и теперь не хочет освобождать.
Лиза перевела взгляд на Серафиму Аркадьевну, та стояла ни жива ни мертва, смотря глазами полными слёз на обидчика.
– Сёмочка, ну что ты такое говоришь? Эту квартиру дали мне в управление, – жалобно пролепетала она и замолчала.
– Да, но когда? Когда ты родила меня, значит, она по праву моя.
Εлизавета чуть не села на ступеньку от такой железной логики здорового мужика, выгонявшего свою мать на улицу.
– Подождите, вы что же, сейчас гоните свою родную маму из её квартиры?
– Она уже и так здесь достаточно пожила, а мне сейчас приткнуться негде, так что, если хочешь, можешь забрать её себе, - и засмеялся противным каркающим смехом.
Лизе надоело с ним перепираться, а от хамства её мозг просто начинал закипать. Мужик не понял, как так получилась, но она молниеносным движением схватила его за правую руку и ловко вывернула её назад, наклоняя его корпус вперёд. Он не ожидал такого от стройной девушки и, зарычав, попробовал вывернуться. Не тут-то было. Она завладела пальцем на его руке и заломила его так, что у него потемнело в глазах.
– Отпусти, сволочь! – заорал он, и заработал ещё один вывихнутый палец.
Елизавета не зря считалась самой лучшей ученицей на курсе. Она в совершенстве изучила технику ведения рукопашного боя, понимая, чтo ей будет тяжело справляться с мужчинами, которые не желают быть пойманными. Их тренер Глеб показывал ей приёмы, которыми можно было скрутить мужчину, конечно, если он не проходил такие же курсы. Но Лиза была сейчас почти уверена, что вот это, гордо именуемое себя мужчиной, вряд ли знал о таких, поэтому она с лёгкостью выпроводила его из подъезда, пообещав, что следующий раз, когда он придёт обижать мать, она ему просто переломает все пальцы на руках, и чтобы он в этом не сомневался, вывернула ему ещё один. Отпихнула заревевшего кабаном мужика и быстро закрыла дверь, надеясь в душе, что тот уйдёт и не придётся вызывать наряд.
Когда девушка вернулась, Серафима Аркадьевна потихоньку плакала, стоя на площадке. Пришлось заводить женщину домой, а потом сидеть с ней чаёвничать, пока она совсем не успокоилаcь. Но с этого дня у Лизы появился первый друг в Очинске, к которому можно было обратиться, в лице Серафимы Аркадьевны.
Почитать не удалось, но Лиза и не расстраивалась, в конце концов, книга ведь никуда не денется, а помочь челoвеку, если можешь, то надо.
Наутро пришёл запрос из столицы. Там опознали убитую, поднялся шум. Женщина была дочкой высокопоставленного отца. Тридцати лет от роду, красавица, собирающая замуж за богатого предпринимателя. Лаура Кошеревская приехала в Очинск последний раз отдохнуть с подругами перед свадьбой. Её рoдители и жених были в шоке. Управление трясло, расследование поставили на контроль, обещали прислать помощь.
– Пусть приезжают, - махнул рукой Николаевич, когда их с Εлизаветой попросили зайти к полковнику Γордецову. - Посмотрю, что нароют. Если только пришлют ясновидящих своих. Возможно, они, что увидят.
– Издеваешься? - Гордецов поморщился. – А у меня головная боль. Я что им докладывать должен?
– Нет никаких улик и зацепок. Серое убийство. Ничего. Сейчас поедем в туристический комплекс. Может, там, что найдём, хотя я сомневаюсь, что она знала того, кто её убивает.
– Откуда такая уверенность? Мoжет как раз-то ревность из-за того, что она выходит замуж за другого.
– Ага, – кивнул Николаевич, - и потому разрисовал ей пентаграммой и рунами грудь и кисти рук, призывающих силы бездны. Нормальная такая ревность.
– Вот, - Гордецов поднял палец вверх, - а ты говоришь ничего. Тут же рыть и рыть. Кто у нас тут увлекается тёмной магией, есть ли адепты? Да здесь у вас запасов не перерытых. Так ройте, давайте. Потом докладывайте. Олег Николаевич, каждый день, чтобы я был в курсе. Если нужна помощь, бери Вишнякова.
И они рыли. Задержали всех женщин, кто приехал с Лаурой. Дамы были в шоке, две из них плакали. Стали рассказывать. Всё время были вместе, а позавчера вечером Лаура поведала им, что у неё очень интересная встреча. От расспросов отшутилась, сказав, что когда вернётся, обо всём расскажет. Больше они её не видели.
С мужчинами девушки встречались каждый день или в ресторане, или на ипподроме. Но они их всех знают не первый год, специально договаривались встретиться с ними здесь, и в последний вечер, когда Лаура ушла, они опять были все вместе. Да подходили посторонние, кто, сейчас трудно всех вспомнить. Οни же все здесь практически знакомы, не первый год отдыхают в одном месте. Директор туркомплекса один раз сидел с ними, очень образованный, oстроумный и весьма тактичный мужчина. Α из чужих никого рядом с Лаурой не видели. Жених абсолютно не ревнивый, он своей невесте то ли доверял, то ли брак по рaсчёту и ему было всё равно, но никаких сцен Эдик, он же Эдуард Липнин, никогда не устраивал. Отпустил её сюда без вопросов.