Одна ошибка (СИ)

Дмитрий, прислонившись к стене, сел.
— Иди… Менты могут повязать… а мне и так подыхать… — корчась от боли, еле выговорил он.
— Нет, я не брошу тебя! Всё будет хорошо, ты только потерпи. Пошли, прошу тебя! Ну же!
— Я покойник, любимая… а тебе ещё жить… Так что иди…
— Нет, Димка! Ты не можешь оставить меня одну! Хватит с меня Камала! Ты должен жить! Давай, ну же, идём! — почти со слезами выдавливала она слова, стараясь приподнять его.
Но Димка еле дышал, говорить было трудно, идти уже не мог. Он боялся за Сони. Здесь ей оставаться было опасно. Но у него никак не получалось уговорить её бежать. Вот же упрямое существо!
— А ну-ка марш отсюда! — из последних сил вскричал он. — У тебя сын, ты ответственна перед ним. Это, во-первых… — Зажмурив глаза он продолжил: — А, во-вторых, я не хочу, чтобы наш… ребёнок родился в вонючей каталажке. Поняла?! А теперь дуй отсюда, сейчас же!
Он рассердился не на шутку и еле сдерживался от криков. Но Сони упрямо стояла рядом и, рыдая, произнесла:
— Нет. Я не могу этого вынести. Ещё одна смерть! Тогда уж лучше и мне.
Дима схватил её руку и крепко сжал.
— Сони, я люблю тебя! И поэтому, ради всего святого, не усложняй всё… — он задыхался, кровь маленькой струйкой вытекала из края губ.
— Не надо… не надо, не умирай… — она уже не могла удержаться и в открытую заливалась слезами. — Димка, не бросай меня… не умирай…
Она села на корточки и прислонилась к его плечу.
Неизвестно откуда взявшийся Сашка дёрнул её за плечи и потянул за собой.
— Пошли, его уже не спасти!
— Сони… поцелуй меня… — тихо прошептал Дмитрий.
Сони нежно прижалась губами к его полураскрытым губам.
— Я люблю тебя, Сони… — прошептал он, и его голова как-то неестественно и резко наклонилась на бок, а всё тело обмякло.
— Не-е-е-т!!! — дико выкрикнула Сони и бросилась к нему.
Сашка быстро схватил её и насильно потащил к стоящему рядом джипу, при этом дав парням кое-какие указания, связанные с телом погибшего в перестрелке Дмитрия.
— Я уничтожу его! Педро — подонок! Он кровью поплатится за всё! — она захлёбывалась слезами и рыдала всю дорогу.
Сони ничего не смогла поделать с собой. Слёзы лились ручьём сами собой. Сначала Камал, теперь Димка… Что же ей теперь делать? Одной, без опоры и крепкого плеча. Она хотела быть мужественной, сильной, но оказалась лишь слабой беззащитной женщиной.
Подъехав к особняку Педро, Сашка остановил машину. Он и Сони вошли в дом. Вся охрана дома была перебита, Джек с парой парней поработали на славу. В дальней комнате Сони и Сашка нашли привязанного к стулу Педро. Ребята только ждали их прихода.
— Ах ты, подонок! — сходу налетела Сони на Педро.
Она била его куда ни попадя. Пускала в ход и руки, и ноги. А потом, достав из кармана куртки свой пистолет, направила ему в лоб.
— Негодяй, признайся хотя бы перед смертью! Покайся, это ты убил дона Дэни и моего мужа?!
— Да! — с самодовольным видом ответил Педро и грубо захохотал.
— Я убью тебя! — крикнула Сони, но нажать на курок не могла.
— Что, кишка тонка, киска?! — ухмыльнулся Педро.
Руки Сони напряжённо сжимались. Нажать на курок не было сил. Её охватила какая-то слабость, рука опустилась… и тело рухнуло на пол.
Джек поднял на руки Сони, отнёс её в машину и дал приказ облить дом бензином.
Небольшая цепь машин медленно удалялась по дороге, а вдали, охваченный огнём, лихо горел особняк, заглушая звериный крик и вой оставшейся живой, единственной души.
***
Месть! Кровавая месть была завершена.
Виновник всех бед был жестоко наказан. Казалось бы, что ещё надо? Справедливость восторжествовала, «вендетта» доведена до конца. Она сполна рассчиталась за смерть мужа и его отца, но… Сони ещё больше сжалась, притаилась в себе. Стала менее разговорчива, гуляла подолгу по парку в одиночестве, о чём-то раздумывая. И никто не смел мешать ей.
Похороны Дмитрия прошли торжественно и по христианскому обряду. За всем следила сама Сони: встречала гостей, принимала соболезнования. Всё прошло как надо.
Дмитрий научил её по-философски смотреть на жизнь и смерть. И она старалась жить по этим понятиям. Хотя стойкости ей не хватало. Всё-таки она нуждалась в надёжном плече. Сони ещё больше замкнулась в себе. Но жить, как говорится, надо. Ради детей.
 
Как Сони и предполагала, её беременности было примерно около трёх месяцев. Однако при обследовании у гинеколога эти сроки не совпадали с её расчётами. При этом врач отталкивался от последнего менструального цикла, который был уже после похорон. Сони не сомневалась в этом и ориентировочно планировала дату родов на начало мая. Живот Сони не сильно выделялся, будто она не была беременной и не было никаких признаков того, что в её чреве развивается новая жизнь. Хотя пару раз с ней случались приступы на нервной почве, было и кровотечение, но своевременное вмешательство врачей останавливали неблагоприятный исход. Врачи беспокоились за ребёнка, в любой момент мог произойти выкидыш. Они считали, что по каким-то причинам организм матери слаб, отчего и отторгал плод. Произойдёт очередной стресс и всё. Да ещё и разлука с сыном на ней сказывалась. Её сердце разломилось надвое, и глухая тоска стала постоянным её спутником.
После долгих раздумий Сони, несмотря на запрет врачей в отношении поездок, решила рискнуть своим здоровьем и поехать за сыном. Джек, правда, много ворчал, беспокоясь о её самочувствии, но всё же согласился её сопровождать. Они вдвоём отправились в Лондон.
***
Как сказал Камал, так и сделали. Не желая ждать больше ни единой минуты, он решил ехать в Лондон к своему другу Алексу Тенессону, чтобы поправить здоровье, а потом вплотную заняться делами и поисками сына, который, по слухам, был где-то за границей. С собой он взял всю свою команду.
Алекс Тенессон был выдающимся детским хирургом. Он с распростёртыми объятиями встретил Камала и приютил у себя, предварительно проведя полный медицинский осмотр. Состояние здоровья Камала, со слов Алекса, было вполне удовлетворительным, но требовалась реабилитация, от которой Камал наотрез отказался, не желая ложиться в стационар. В связи с этим Алексу пришлось устроить стационар у себя дома. Пока Камал со своей командой решал деловые проблемы, Алекс ежедневно контролировал расписание и приём всех прописанных лекарств и процедур.
По прошествии совсем недолгого времени Алекс вынес вердикт, что здоровье друга вполне стабильное, и осталось всего лишь поддерживать его. Камал старался не перечить, так как хорошо знал Алекса. Ведь если тот что-то решил, переубедить его было невозможно, а спорить с ним — себе дороже.
Камал ничего не желал слышать о Сони и другим запретил говорить о ней. Но мысль о сыне, о том, что он один заграницей мучила и злила его. Окрепнув, он удвоил усилия в поисках сына. Результат не заставил себя ждать.
— Босс, он нашёлся! Мальчик в Лондоне. Точного адреса пока не знаю, но скоро выясню, — возбужденно говорил Влад.
— Как, совсем рядом, — обрадовался Камал. — Вызови ко мне Николя. Срочно!
В тот же вечер Камал с Николя подняли на уши всех, кого можно, и к утру адрес сына был у него на руках.
Звонок в дверь. Дверь медленно открылась и в проёме появилось свежевыбритое лицо Игоря с полотенцем на плечах.
— Позволишь войти! — радостно пробасил Камал и, зайдя, прикрыл дверь.
— Камал?.. — вылупив глаза, Игорь замер, а после минутного замешательства крепко обнял друга, не скрывая радости. — Камал, неужели это ты?!
И тут в прихожей появился малыш.
— Дядя?!. — вскрикнул он.
Это был его сын Джамшид.
— Джимми, сынок! — Камал присел на корточки и протянул руки к сыну.
Джамшид какое-то время не решался подойти, смотря на Камала испуганными глазёнками, а потом, будто узнав, бросился в его объятия.
— Папа!
Полночь. За окном тихо и темно. Сумерки накрыли город, а снег, как в сказке, медленно падал, покрывая всё вокруг. В доме было тихо, все спали. Только Игорь с Камалом сидели на кухне за столом, освещённым тёплым светом ночника в виде абажура в весёленький цветочек.