Одна ошибка (СИ)

Через месяц после отправки сына в Лондон Сони вышла замуж за Дмитрия.
Нет, она не забыла Камала и любила его по-прежнему. Дмитрия она знала с детства. Они были дружны столько, сколько знали друг друга. А ещё Дмитрий любил Сони, несмотря на то что она вышла замуж за его друга. Странная это была история. Хотя Дмитрий был предан Сони, всегда поддерживал её и был рядом. Он столько для неё сделал… Может, из чувства благодарности она и вышла за него… Она не знала.
Да, она любит Диму и всегда любила… Только по-своему… как друга… но не так, как Камала… Камала она любила безумно и страстно. Диму же любит нежной, спокойной и благодарной любовью. Скорей всего, это можно было назвать дружбой, чем любовью… но не в этом дело… Она думала, что сможет полюбить Диму. Кто, как не он, достоин этого? Сони думала, что справится с этим, сможет подарить ему свою любовь, заботу и нежность.
Узнав о беременности после их единственной ночи, у неё и подавно не осталось выбора. Дмитрий настоял на браке, приведя достаточно аргументов для этого, и поклялся, что никогда не прикоснётся к ней, пока она сама этого не пожелает. Даже фиктивный брак может сотворить чудеса, если когда-нибудь будет суждено ей ответить на его чувства.
  
Глава 2 — «Воскрешение»
 
Комната была узкая и тесная. В ней помещалась только одна кровать и некоторые приборы для лечения больного. Рядом с кроватью на стуле сидел молодой мужчина.
Камал мутным взглядом рассматривал комнату, и его глаза остановились на этом человеке. Голова кружилась, в глазах пробегала рябь, всё тело будто было налито свинцом, и он не мог шевельнуть конечностями. Камал упорно вглядывался в задремавшего на стуле парня, но так и не смог как следует рассмотреть его. Глаза устали и не хотели открываться. Им было хорошо в мрачном сумраке небытия. Сон охватывал его со всех сторон. Глаза вновь закрылись. В памяти возник смутный образ женщины, нежно улыбающейся ему. Он чувствовал, что она дорога ему. От неё веяло теплом и уютом, как в детстве. Но Камал был так слаб, что образ женщины ушёл, мозг вновь поглотила сонная тьма.
— Ну что? Опять всё так же? — задав вопрос, Влад сам же на него и ответил.
— Где ты был? — злобно бросил Николя.
Николя — высокий блондин, с коротко стриженной прической по последней моде, с серьгой в ушах был довольно симпатичным парнем. На нём были надеты узкие в обтяжку джинсы и короткая борцовка. Николя был одним из самых верных и близких людей Камала. Своей верностью он приобрел дружбу своего босса. Его настоящее имя было Николай, но когда-то Сони назвала его Николя, и в итоге все стали называть его этим именем.
— Я ездил в город, — спокойно ответил Влад, бывший управляющий дона Дэни. — Узнал, что Сони вышла замуж и…
— Что ты мелешь?! — гневно прервал его Николя.
— Да, Николя! Информация из достоверных рук.
— Хорошо ещё, что он без сознания и ничего не слышит. Иначе это убило бы его, — уже более спокойно сказал Николя. — Ладно, иди… Стой! Что там с капельницей? Её доставили?
— Нет. Я сам за ней съездил, — ответил Влад и вышел.
Николя подошёл к окну, открыл ставни и только повернулся в сторону кровати, как тихий стон прорезал тишину, словно удар гонга.
— Где я?.. А-а-а… Сони… — словно в бреду прошептал Камал.
Николя подбежал к кровати, уложил пытавшегося встать больного и как можно спокойнее проговорил:
— Успокойся. Приляг, ты ещё слаб… Наконец-то!
Камал долго смотрел на парня, который старался уложить его. Он рассматривал, пока в конце концов его образ не прояснился у него в голове.
…вот засверкала серьга в ушах…
…странная причёска…
…вот глаза… О-о-о, эти глаза, такие знакомые…
…вот он весь прояснился и… Николя! Да, Николя! Который тащил его раненого на спине, даже когда он просил его бросить и спасаться самому.
— Николя, это ад? — даже на больничном одре, несмотря на слабость, он подшучивал.
Да! У него удивительный характер, здоровое чувство юмора. Камал мог бросить вызов даже своей смерти, небрежно швырнув ей перчаткой в лицо.
 
— На рай это не похоже. Изобилием яств и наличием гурий тут и не пахнет, — слегка улыбаясь, докончил Камал.
— Прости, но ничего лучшего мы не смогли найти, — улыбнулся Николя.
— Я что, цел? Или это сон? — продолжая в том же духе, улыбнулся Камал.
— Да уж, два месяца, если не больше.
— Да ты что? Два месяца я был паинькой и не буянил?
— Да-да. Ты спал сном младенца, и мы не решились тебя будить, — поддерживая шутку, продолжал Николя. — А то мало ли что. Встанешь и потребуешь грудь с молоком у нас.
Они весело улыбались друг другу. Жизнь возвращалась в привычное русло. Силы восстанавливались. Хоть и немного, но он мог двигаться. Он жив!
«Сукин ты сын!!! Выжил всё-таки. Как кошка!» — думал про себя Камал.
— Ну ладно, давай рассказывай. Что, как? Два месяца — это немало, в конце концов, — более серьёзно начал Камал. — И как я выжил-то, интересно?
— Ха! Этот Харек предателем оказался.
— Что? Харька, что ли?
— Именно! Вот почему мы попали в западню. Слава богу, выбились, ничего. А парней-то своих Влад конкретно надрессировал. Если б ты видел, как они их всех: раз, два и кончено, а вот с тобой дело было сложнее. Спиной мозг — это не шутка. Ну что-то рядышком… Короче… выжил. А это главное!
— Где Сони? Я хочу её видеть.
Николя замер, не зная, что сказать. Но быстро нашёл выход.
— Нельзя.
— Это почему же? — удивился Камал.
— Тебя похоронили уже.
— Что?
— Да, ты уже покойник. И тебя уже оплакали.
— Как это?
— Ну я решил так сделать для твоей же безопасности. Харек внешне на тебя похож, если б не его харя. Так мы изуродовали его, переодели в твою одежду, добавили кое-каких примет. А для начала купили экспертизу. Правда, всё это обошлось в кругленькую сумму, зато тебя спасли, а Харька доконали. Обмотали целлофаном и в канаву. Он опух весь, так что нельзя было опознать: ты это или Харек. Но все приметы были твои, мы уж постарались, как могли. Жена твоя даже на похороны не пошла, заперлась в комнате, страдала, видно, больно…
— Откуда ты знаешь?
— Так следят наши люди за ней для безопасности.
— Я должен её увидеть, — лицо Камала казалось озабоченным.
— Ложись, ты ещё слаб. Лучше поспи.
Прошла ещё неделя. Ему стало уже лучше, а Николя всё твердил своё: «Ты ещё слаб. Нельзя!»
Время шло, и силы восстанавливались, но Николя не отступал. Камал вставал в его отсутствие, медленно передвигался по комнате, делая какие-нибудь упражнения, чтобы вернуть силы. Он был уже вполне в относительно приличной форме. Но никто ничего не говорил о его жене. Как только Камал собирался заговорить с кем-нибудь о Сони, в ответ слышал одно и то же: «не знаю».
Это наводило на него какой-то подспудный страх. Николя не приносил никаких вестей о его жене. Лишь только разговор доходил до упоминания его жены, как Николя моментально менял тему, ссылаясь на то, что пока нет информации, либо ещё не время.
Однажды в отсутствии Николя Камал вышел во двор. Его угнетала неизвестность, он страстно хотел увидеть жену. Во дворе стоял старенький москвич. Поблизости никого не было. Он сел в машину и выехал на дорогу.
Камал долго ехал по шоссе и через некоторое время въехал в город. Проехал под мостом, позади осталась Красная площадь, повернув влево. Он держал дорогу в сторону села «Киров».
В предвкушении скорой встречи с женой сердце Камала сжалось как-то странно, а потом учащённо забилось.
Двухэтажный большой особняк со всех сторон окружал огромный сад в виде парка, обросший высокими красивыми деревьями с различными плодами. На границе парка высилась высокая каменная, украшенная удивительными инкрустациями и выбитыми рисунками стена.
Вот и дом. Этот прекрасный дом — его очаг, где он делил с любимой и горе, и радость. Его дом, их дом, где они были так счастливы. Да, это был его дом, который он построил для Сони и преподнёс ей в качестве свадебного подарка.