Одна ошибка (СИ)

В картинах, мелькавших в её сознании, отразились и все её беды. Камал то появлялся, то исчезал, а она никак не могла ухватить его исчезающий образ. Протягивала к нему руки и кричала: «Камал! Камал! Не уходи!»
Видимо, последние слова она сказала вслух, потому что получила на них ответ:
— Я здесь, успокойся.
Камал сидел у её изголовья. Он видел, что Сони в беспамятстве мечется на кровати, капельки пота выступили на лбу, волосы в беспорядке разметались по подушке. Он не знал, что делать. Мужчина попытался как-то избавить её от страданий, приподнял Сони и прижал к своему телу.
Тепло и близость мужчины помогли ей. Она потихоньку выбиралась из этого кошмара. Очнувшись, женщина поняла, что знакомые руки обнимают её. Сони в исступлении беспорядочно затараторила, стараясь быстрее донести до него всю свою боль:
— Камал… не бросай меня, не исчезай… не уходи, останься…
Сони порывисто обвила руками его шею, крепко прижимаясь. В этот момент она была похожа на обиженного ребёнка, слабого и беззащитного.
— Не брошу, не брошу, родная. Я никогда тебя не брошу, — тепло произнёс Камал.
Она так нуждалась в его поддержке, что его слова пролились бальзамом на её истерзанную душу. Сони прикрыла глаза, а Камал, покачивая её, как ребёнка, гладил по голове и тихо-тихо утешал. Через несколько минут женщина впала в забытье, дыхание её успокоилось, а тело расслабилось.
Камал уложил Сони на кровать, накрыл одеялом и стал гладить по плечам, не в силах оторваться от неё.
— Боже… как же я тебя люблю, Сони!
Он даже не понял, сказал ли это вслух или эти слова были только плодом подсознания.
  
Глава 4 — «Сердце наизнанку»
 
Камал всё же вернулся к Сони. Он затолкал свою жгучую ревность глубоко внутрь, чтобы она не выплеснулась и не затопила чернотой их отношения.
Он восстановил своё честное имя, официально аннулировал документ о смерти. Фиктивный, по мнению Камала, брак Сони уже не имел юридической силы по причине смерти Дмитрия. Но официально им всё же пришлось заключить брак повторно.
Сони тяжело пережила этот «спектакль по воскрешению мужа». Нервные клетки, как известно, не восстанавливаются. Само похищение, жестокость Камала, «предательство» друзей — всё сказалось на её чувствительной душе. Печать страха и неуверенности в будущее наложила свой отпечаток. Из цветущей и радостной молодой женщины она превратилась в неуверенного неврастеника, что отражалось и во взгляде, и в походке. Страхи — вот что составляло её теперешнюю жизнь. Страх потерять Камала, страх за ещё нерождённого ребёнка. А ещё она чувствовала одиночество. Полностью доверять друзьям уже не могла. С Камалом они тоже не были до конца откровенными, и часть своих переживаний она таила в душе.
Даже на бытовом уровне вселенная Сони не пересекалась с миром Камала. Для неё дни тянулись словно резиновые. Джамшид начал ходить в детский садик, чтобы общаться со сверстниками. Приходящая няня уводила и приводила его. Работы у неё не было. По причине рассеянности и угнетённости духа даже домашние дела не вызывали в ней интереса. Со всем справлялись домработница и повариха.
А Камал… С ним она виделась редко. Он весь погрузился в какие-то свои дела, о которых уже не делился с ней. Приходил поздно, часто допоздна засиживался в кабинете, даже спал в отдельной комнате. Периодически уезжал в какие-то поездки, подолгу не бывал дома. Где он сбрасывал сексуальное напряжение, она не знала, но предполагала, что на стороне, используя легкодоступных женщин. А самое главное, Сони страдала от невнимания к себе и его закрытости. Не было той душевной теплоты, что соединяла их в единое целое. Камал стал другим. Будто Кай из сказки «Снежная королева», которому попал в сердце ледяной осколок. У неё не было больших запросов к мужу: ей хотелось лишь немного тепла и внимания. Но даже такой малости она не получала.
Сони убеждала себя в том, что самое главное: Камал жив, а всё остальное как-нибудь образуется.
Она часто плакала по ночам в своей холодной, совсем не супружеской постели. Тишина дома давила, чернильная ночь за окном казалась бездной, которая вот-вот и поглотит её. Сони спускалась на первый этаж, в кухню, где наливала себе горячего молока, и брала книгу, чтобы как-то отвлечься. Накрывшись одеялом, она садилась в постели, облокотившись на подушки, выпивала молоко и читала несколько страниц прозы. Обычно это были лёгкие любовные романы, где герои, пройдя много испытаний, всё равно соединялись, и всё заканчивалось хэппи-эндом. Это помогало, и она забывалась тревожным сном, периодически видя кошмары: всё же подсознание было настороже, и Сони подспудно ждала новых ударов судьбы.
 
Часто после полуночи, одержимая бессонницей, она слышала шаги мужа около своих дверей. Значит, он только что вернулся. Только вот откуда и от кого? Жгучая ревность поднималась в душе. Но Сони всё же лелеяла надежду и невольно замирала, ожидая, что вот-вот, и Камал — милый и любимый, как и прежде — откроет дверь… Но её ожидания были напрасными. Шаги мужа затихали вдали — он проходил к себе в спальню. В её состоянии беременности она очень хотела близости с мужем, вспоминая их страстные ночи до его мнимой смерти. Нет ничего хуже, чем быть отвергнутой и одинокой в своей холодной постели.
По утрам, провожая мужа на работу, Сони старательно улыбалась и пыталась во всём ему угодить, но, увы, в ответ получала только каменный взгляд и холодную усмешку. Аутотренинг не помогал, и женщина ощущала себя опустошённой.
Так повторялось из раза в раз. Но она не оставляла надежды рано или поздно вернуть того Камала, который любил её когда-то.
Сони терпеливо сносила такое отношение к себе. Он был груб — она, наоборот, становилась мягкой и ласковой. Он требовал, чтобы она не вмешивалась в его дела — и Сони безропотно подчинялась. Она была как та лоза, что гнул ветер.
Мысленно Сони всё упрекала себя в том, что сама во всём виновата. «Я не должна была предавать его память. Он никогда не будет мне доверять. Он остыл ко мне. А родившийся ребёнок ещё больше отдалит нас друг от друга…»
И ещё из её головы никак не уходил последний разговор с Джеком. Его слова о том, что нужно быть до конца честной и рассказать Камалу о деле с ликвидацией Педро, с начала и до конца. Её стали мучить сомнения, а так ли она права в том, что не сказала всей правды?
… — Дочка, я не осуждаю твоё решение молчать, но, возможно, именно это признание, касательно Педро, изменит отношение Камала к тебе, — напутственно и по-отечески озабоченно произнёс Джек, решившись на этот разговор.
В один из дней, когда Камала не было дома, они уединились в его рабочем кабинете.
— Я не хочу, чтобы он узнал об этом, — умоляюще посмотрела она на Джека.
Тот разочарованно покачал головой, видя её упорство…
Джек был значимым человеком для обоих: и для Камала, и для Сони. Можно сказать, он был частью их семьи. Поэтому его советы она воспринимала, как наставления родного отца.
Джекки Тан (так было его настоящее имя) был своего рода управляющим этого огромного особняка и ответственным за всё происходящее в доме: командовал прислугой, занимался всеми хозяйственными делами, создавая атмосферу уюта и комфорта для всех домочадцев. А их было тут немало. В этот круг входило не только семейство самого Камала, но и часто проживающий в особняке Игорь с женой и ребёнком, да и многие другие члены команды хозяина, включая многочисленную охрану, размещавшуюся в пристройках недалеко от дома. В своё время к ним относились и Николя, и Дмитрий (ныне покойный).
Появление в этом доме Джекки Тана было окутано тайной и мраком. Ещё в далёком прошлом отец Камала — Данияр, то бишь дон Дэни привёл в дом молодого китайца, немного щуплого паренька невысокого роста, которого привёз из Поднебесной. Дон Дэни занимался там какими-то мутными делами, не известными до сих пор никому. О подоплёке знакомства этого китайца и старого хозяина никто так никогда и не узнал, но что самое интересное, с тех пор Джекки служил верой и правдой его семейству. Никто уже не вспоминал его настоящую фамилию, все называли его просто и коротко — Джек. Камала он знал с рождения, считай, сам его вырастил: с маленького — не спускал глаз, часто играл; когда тот стал старше — начал обучать боевым искусствам, которыми сам владел в совершенстве.