Город драконов. Книга седьмая
О, Зверь, мои овации!
И вдруг я поняла, что что-то идет не так. Я отчетливо видела суету, возникшую в кабинете императора, лорда Давернетти, обратившегося в дракона и пытающегося уволочь самого Эдуарда, который, используя всю свою магию, пытался защитить от огня несомненно важные и значимые документы, но… Каким же образом тогда я вижу чудовищные призрачные часы застывшего «Gehénnam»?
И тут меня оглушил рев Давернетти:
– Гордан, соберись!
Господь милосердный, кажется, я все поняла!
Кто-то вышиб входную дверь в дом, следом послышались быстрые шаги, и меня подхватили на руки, резко прикрикнув:
– Миссис Макстон, причитать будете позже, но если у вас есть лишние силы, сходите… сделайте чай, что ли!
– Мистер Нарелл, катитесь к дьяволу, прошу прощения, миссис Ваерти, – гордо высказалась моя домоправительница. И тут же воскликнула: – Куда вы тащите мисс Ваерти, маг вы безголовый?
– Боевой, – огрызнулся профессор Наруа. – Я боевой маг, а не безголовый.
И он устремился к единственному месту, способному сейчас оказать мне помощь. Я ощущала скрип открываемой в подвал двери так, как никогда не ощутил бы человек, быстрые спуск вниз, а профессор практически бежал, и его брошенную моему отцу фразу:
– Никакого пледа, мистер Ваерти, это сейчас не поможет. Мистер Оннер, ведро воды.
И меня бережно уложили, а затем перевернули набок, не позволяя захлебнуться собственной кровью.
– Мисс Ваерти, – маг осторожно отвел мокрые волосы с моего лба, открывая лицо, – Анабель, что я могу сделать?
Я пыталась дышать, не вдыхая льющуюся кровь, в моих широко распахнутых глазах отражались огромные огненно-призрачные часы в главном кабинете императорского дворца, а в висках пульсировала одна и та же фраза «Память крови»!
– Как… вы… узнали…
– Вы светитесь, – оборвал мои попытки задать вопрос профессор Наруа. – Сияете так, что было бы видно даже белым днем, потому как сияние вырывалось изо всех окон. Анабель, давайте без проволочек, что я могу сделать?
Связь с лордом Давернетти практически не ощущалась, я не знала, где сейчас Адриан, но я могла контролировать Зверя. Того Зверя, который ныне управлял лордом Себастианом Горданом, и вовсе не удивительно, что часы отмеряющие последние секунды адского пламени оказались столь огромны в размере – у дракона магических сил все же имелось больше, нежели у Зверя. И этим воспользовались.
Что ж, теперь наступила моя очередь.
– «Gehénnam», – прошептала я, продолжая удерживать остановившее его «Rigescuntindutae», – нам нужно уничтожить «Gehénnam».
Наруа выругался. Столь забористо, что уже вовсе не ахнувшая миссис Макстон, а возмущенный мистер Уоллан потребовал:
– Держите себя в руках!
– Катитесь к дьяволу! – пожелал ему профессор боевой магии, и обратился ко мне: – Анабель, до столицы четыре часа лету, лорд Арнел вылетел пять часов назад. Сейчас он либо в столице, либо в часе от нее, возвращаясь сюда. Что бы ни произошло, там лорд Давернетти и, вызывающий мое огромное доверие лорд Гордан. Я не…
Я прервала его хриплым:
– Зверь контролирует Гордана. Память крови…будь она проклята эта Память крови! Нужно уничтожить «Gehénnam».
Маг стиснул мою руку, ругаясь сквозь зубы, но для него, как и для меня стало совершенно очевидно – заклинание адского пламени, созданное драконом с уровнем превышающим сто сорок единиц магизмерителя, практически самоубийство.
– Варианты? – хрипло спросил Наруа.
– Я не продержу «Rigescuntindutae» в течение часа, – и это было ужасающей правдой.
Профессор на миг прижал мою ладонь к губам, затем приказал:
– Миссис Макстон, чай. Мне. Крепкий до черноты. Мистер Оннер, еще воды. Мистер Ваерти, уведите жену, магия старой школы под запретом в империи, вас могут привлечь за соучастие.
– Только нас? – не скрывая гнева, спросил папа.
– Не только, но остальным терять уже нечего. Бетсалин, свечи. Мистер Илнер, черный уголь. Мистер Уоллан, приготовьте ваше славное ружье, если я начну терять человеческие черты – пристрелите не теряя ни секунды.
Ответом ему было потрясенное молчание, но Наруа уже полностью погрузился в процесс.
– Лорд Гордан погибнет, Анабель. Смиритесь с этим фактом. Кто бы ни заставил его создать «Gehénnam», это должно было опустошить резерв дракона практически полностью. Когда мы приступим к делу, заклинание начнет отдавать вложенные в него силы, наша цель – не позволить Зверю перехватить энергию.
Я сдержала судорожный вздох, не воспротивилась ни в чем. Были бы силы, разразилась бы овациями Зверю, который и четвертый способ использования «Gehénnam» продумал – идеальный способ перекачать резерв из лорда Гордана в собственно самого Зверя. Это чудовище даже в случае поражения, то есть уничтожения заклинания лордом Арнелом, планировало получить выгоду. И от понимания происходящего, меня охватил гнев.
– Никакой злости, – потребовал Наруа, – никаких эмоций, никаких чувств. Однажды ваша восхитительная миссис Макстон назвала меня «бесчувственной сволочью», и она была совершенно права, Анабель, основа могущества магии старой школы, это уничтожение в себе всех чувств и подавление любых эмоций. Мне сейчас придется отказаться от своей любви, первой за всю мою долгую жизнь, вам от своей. Повторяйте за мной каждое слово. Начинаем на выдохе.
Я знала, что заклинания подобные «Gehénnam» не уничтожают, это слишком опасно, поэтому их методично, последовательно и выверено ослабляют, вливая энергию в механические накопители. И для подобных манипуляций не достаточно одного мага – требуются как минимум трое на подступах и не менее шести распределяющих потоки. Я же была одна.
«Не одна, – и согревающая магия лорда Арнела окутала, возвращая силы, – я с тобой. Ослабление «Gehénnam» убьет как Гордана, так и Наруа, о чем Наруа прекрасно известно, но длительное общение с тобой приводит к тому, что стремление к самопожертвованию становится заразным. Держи «Rigescuntindutae». Около сорока минут. Если не сможешь – отпускай, я справлюсь с последствиями, людей уже увели на безопасное расстояние, там Кристиан и мощь камня-основания городского особняка Арнелов. Мы выдержим любой удар, Анабель».
Я не была способна ответить, но ощутила, как улыбка коснулась моих губ, и прошептала.
– Профессор, держим «Rigescuntindutae».
– Мисс Ваерти, подобное самопожертвование не может быть оправдано никакими мотивами! – возмутился маг.
– Весьма забавно слышать подобное из уст того, кто собирался погибнуть, расплетая со мной «Gehénnam», и вовсе не счел нужным уведомить меня о решении, принятом в отношении собственной участи. «Rigescuntindutae», профессор Наруа, без вас я не справлюсь и лорд Гордан погибнет.
– Да что б вас! – выругался маг. – На выдохе, четвертый уровень силы, направление удара на три часа… Нет, много. Направление удара на одну минуту, «Infrigidando tactus». Давай, девочка, ты сможешь.
Я не смогла.
Моих сил не хватало. Магия Адриана окутывала и поддерживала меня, но не позволяла иссушить себя, препятствуя моим попыткам с упорством дракона, удерживающего свое. И у меня оставались всего две возможности – использовать силу профессора Наруа, но я опасалась причинить ему вред, или же… Себастиан показал мне этот путь всего один раз, теперь мне оставалось надеяться лишь на то, что это знание поможет мне сохранить его жизнь… А так же императорский дворец и весь дворцовый комплекс, от которого ничего не останется, если рванет «Gehénnam» подобного уровня.
– Держите меня за руку, – предупредила профессора Наруа, – если я сожму пальцы, используйте ментальный захват.
Его ответ я уже не услышала, позволяя силе лорда Гордана увлечь меня сбивающим с ног потоком, и испытывая на себе весь тот путь, что уже проделала когда-то. Сначала меня потянуло в горы, не ведаю где они были расположены и подозреваю, что они являлись лишь отражением энергетической реальности, но ощущения соответствовали стремительному подъему на вершину – недостаток кислорода, слабость, дезориентация. И потому, едва я оказалась перед знакомым небольшим, но очень глубоким синим озером, то совсем не сразу разглядела человека, поднявшегося с заснеженного валуна при моем появлении.