Luxuria (СИ)

— В клубе задержали, — дернул плечом он, на что мачеха покачала головой.
— Сколько раз тебе говорить, не делать так?
— Простите, — он опустил голову. — Я забылся.
— Ничего страшного, — она печально улыбнулась и протянула к нему руку. — Иди ко мне, милый. Ты устал?
— Да, — Гакупо позволил матери коснуться его волос. — Скажите, почему я не могу посещать клуб в школе? Это было бы гораздо лучше.
— Потому что ты принадлежишь клану Сакураги, — увещевательно начала Масако. — Ты будущий член организации, поклянешься в верности оябуну и своим старшим братьям. Поэтому тебе следует привыкнуть к такому окружению.
— Но ведь младшим братьям нельзя находиться в этом доме и быть рядом с главами, так? Почему я не могу стать частью банды Хаттори-сана?
— Хаттори? — голос её прозвучал несколько пренебрежительно. — Он же вакагасира, его люди выполняют самую грязную работу. Ты что же хочешь быть вместе с этими животными?
«Лучше уж с так, чем встречаться вместе с кучкой старых извращенцев», — подумал Гакупо, но вслух этого не сказал. Тот, кто назовет советников таким образом одними лишь пальцами не отделается.
— Твой отец никогда бы не позволил, чтобы его сын занимался рэкетом или охранял бордели, — Масако фыркнула. — Этим пусть занимается всякий уличный сброд. Ты — единственный сын третьего главы клана Сакураги, — тебе на роду написано стать чем-то большим, чем мальчиком на побегушках.
— Да, я понял, — Гакупо едва слышно вздохнул. — Могу я идти? Мне еще нужно делать уроки на завтра.
— Гакупо-кун, ты что забыл? — Масако поджала губы. — Сегодня у нас урок игры на сямисене. Ты опоздал, так что мне придется добавить дополнительный час. Бери инструмент и приступай.
С этими словами она вновь склонилась над своими иероглифами. Гакупо прикрыл глаза, а после отправился за сямисеном. Его приемная мать — Масако Сакураги была помешана на традиционной культуре и хотела привить это ему. Независимо от того, желает он этого или нет.
***
— Простите, вы к кому? — улыбающаяся девушка на ресепшене явно была новенькой, потому что совершенно не узнала его. А это значит, что придется вновь применять обаяние или угрозы, смотря как пойдет.
— Мне бы хотелось увидеть управляющую, — миролюбиво произнес он.
— Извините, но у нее сегодня не приемный день, — выдала секретарша дежурную фразу.
— Ну, а если все же подумать? — Камуи слегка пожалел о том, что у него нет татуировок на запястье. Зато есть вновь пропитавшийся кровью бинт. Его то он «случайно» и продемонстрировал девушке. Однако она продолжала настаивать на своем. Упрямая однако.
— Это главный офис, а не заведение для отдыха, — секретарша поклонилась. — Прошу вас покинуть зал, иначе…
Тогда Гакупо перегнулся через стойку и, резко схватив девушку за подбородок, притянул к себе.
— А ты не боишься рассердить госпожу Сакураги? — он выдохнул ей прямо в губы. — Как думаешь, что она скажет, если её посыльного отправят отсюда не солоно хлебавши?
— В-вы из главного дома? — в глазах девушки мелькнул испуг, но на щеках запылал румянец.
— Умница, — Камуи провел пальцем по её щеке. — Ну так как?
— Проходите, госпожа Хаку вас примет!
Её кабинет остался таким же, каким и был пять лет назад. Заваленный сверху донизу какими-то бумагами и папками, он насквозь пропах табаком и пряностями. Сизая дымка парила в воздухе, несмотря на то, что окно было открыто и оттуда тянуло сыростью летнего дождя.
— Ну, и какой говнюк осмелился нарушить мой покой? — хрипловатый женский голос звучал раздраженно и устало. Управляющая «веселыми домами» Сакураги сидела за низким конторским столом, а вокруг нее также громоздились стопки документов, а также упаковки от китайской еды. Женщина отложила документ и наконец-то подняла глаза на посетителя. Раскосые и жутковато-красные они могли нагнать страха на любого, но Гакупо едва сдержал улыбку, а после слегка поклонился и произнес:
— Давненько не виделись, мама.
— Хо, — она наклонила голову и стало видно, что её длинные волосы, собранные в низкий пучок на затылке, абсолютно седые. — Уж не Гакупо ли это часом?
— Рад, что вы меня узнали, — он улыбнулся. — Простите, что пропал так надолго.
— Ну, положим не пропал, — Хаку хрипло рассмеялась, а после жестом указала ему на стул. — Девочки следили за твоей карьерой как за собственной. Какими судьбами? Неужели айдолам мало платят?
— На счет этого не переживайте, — Камуи хмыкнул. — Я ищу девушку.
— Пф, — владелица борделей усмехнулась. — Острых ощущений захотелось?
— Мама, я серьезно, — Гакупо понизил голос. — Госпожа Сакураги хочет, чтобы я возглавил группировку и не гнушается грязных методов. Вчера она отправила к вам одну мою знакомую, я хотел бы узнать, что с ней.
— Просто знакомую? — Хаку нахмурила белесые брови. — Или?
— Это принципиально? — устало спросил Гакупо.
— Для меня да, — сутенерша перетасовала несколько листов на своем столе. — Что это за девочка?
— Её зовут Мегуми, — от одного звука её имени сердце тревожно вздрогнуло. — Она мне очень дорога.
— Очень дорога, — пробормотала Хаку. — И что ты будешь делать, если узнаешь где она? Ты же понимаешь, что я не могу её отпустить.
— Да, — Камуи наклонил голову. — Пусть она побудет у вас какое-то время. Пока я не разберусь со своей матерью и её безумными планами.
— Оставишь такую «дорогую» тебе девушку в моих салонах? — Хаку скривила губы в усмешке. — Не боишься, что по возвращении это будет уже не та девочка, что ты знал?
— Мама, прошу вас, — Гакупо опустил голову. — Не нагнетайте. Я не хуже вас знаю это, но иначе её просто могут убить.
— Вот оно что, — Хаку встряхнула лист бумаги. — Нашла. Её отправили в Мыльную лагуну.
***
Жесткая щетка монотонно шаркала по кафельной плитке, нагоняя сонливость. В душевой пахло сыростью, мылом и дезинфицирующими средствами. Гуми вздохнула и натянула на нос белую медицинскую маску — этот малоприятный микс казалось пропитал каждую клеточку её тела, но она так и не смогла привыкнуть.
Пять дней назад её привезли в место под названием «Soap Lagoon», — огромный спа-центр, где помимо обычных услуг предоставляли дополнительный сервис. К счастью, начальница купален нашла её внешность посредственной, поэтому без лишних слов отправила выполнять самую грязную и тяжелую работу — убирать помещения после клиентов. И все бы ничего, если бы не одно «но».
Лодыжку — ту самую, которая пару недель назад отдыхала в гипсе, сейчас обхватывал металлический браслет со встроенным GPS-трекером. Когда на нее только надели это дьявольское устройство, то предупредили — бежать бесполезно. Вычислят, поймают и увеличат срок пребывания. Одним словом, для нее это был не салон, а самая настоящая тюрьма. При чем никто не мог сказать ей, когда срок заключения подойдет к концу.
Мегуми раздраженно сдула со лба непослушную прядь волос, выбившуюся из-под косынки, и вцепившись в черенок щетки, начала остервенело драить кафель. Вымещать злобу на плитке — единственное, что ей сейчас оставалось. Спустя четверть часа душевая сияла чистотой, и Гуми уже хотела вздохнуть с облегчением, поскольку это была последняя на сегодня комната. Но тут в отдалении послышался шум шагов и громкий говор.
«Что? Но в коридоре же стоит знак «идет уборка», — Гуми закусила губу и в панике оглядела белые стены. Спрятаться было негде, а мужские голоса приближались. Тогда она поспешно схватила свой инвентарь, состоящий из щетки и сумочки с моющими средствами, и припустила к выходу, собираясь проскочить мимо клиентов до того, как они войдут в душевую.
Она была почти у цели, как только что натертый пол сыграл с ней злую шутку. Резиновая подошва тапочка заскользила на кафеле, и Гуми почти что впечаталась в грузное тело, идущего впереди господина. Остальные трое мужчин громко рассмеялись, но он гневно раздул ноздри.
— Смотри куда прешь!
Мегуми резво отскочила в сторону, ощущая как сердце колотится где-то в горле.