Метаморф. Красный Робинзон (СИ)
Не забыл я и про «зелёную» магию, упражняясь временами с зёрнами и чахлыми растеньицами, принесёнными с поверхности. А вдобавок мы с Алукардом оттачивали Целительство, которым планировал отводить глаза комиссии, проверяющей и регистрирующей Избранных. Тренировались на всевозможных падающих подранках. Словом, дни наши были наполнены до предела.
Ещё мы спорили, каким Именем будем представлять фамильяра. Думали о различных Погонщиках теросов и Укротителях монстров. Второе слишком явно намекало на щёлканье бича, прыжки с тумбы на тумбу и через горящий обруч. А ассоциаций с цирковым представлением мне вовсе не хотелось. То ли дело — Погонщик. Погонщик — это звучит гордо! Вот только это звание, вроде как, было уже занято, так что Алукард всё метался и не знал, что же выбрать…
— Короче! При регистрации берем «Погонщика», а если он будет занят — назовем тебя «Кочевником». Устраивает?
На том и порешили. А на следующий день случилось событие, очень меня порадовавшее!
Пушок, которого я отправил проведать наше старое «каменное» логово, вернулся под завязку груженный селарином! Более того, назад кошак вернулся через подземный «лес», найдя в нем короткую дорогу.
Класс — главный нервировавший меня вопрос решен!!! Теперь о тающих запасах скрытника не стоит и беспокоиться! Его можно пополнить в любой момент!
Я быстро нанёс на «карту» туннель, соединяющий две пещеры, и довольно потянулся, сидя на шкурах в своём гроте. Что же, теперь можно переходить к следующим пунктам плана!
Глава 21
На следующий день, сидя на вершине скалы, с которой открывался наилучший обзор Лакуны, я поделился своими мыслями с Алукардом:
— Смотри, их там скопилось столько, и состояние у них такое, что малой искры достаточно для того, чтобы грянул взрыв. Сейчас они тупо топчут друг друга, почём зря, по мелочи и бессистемно. Мы же можем спровоцировать качественные массовые беспорядки, и даже целое «ледовое побоище», убив тем самым сразу двух зайцев: и нашим поможем, и себе на счёт очков запишем.
— Так! И как ты себе это представляешь? — заинтересовался напарник.
— Да легко! — ответствовал я, — Подобраться тихонько на расстояние, с которого я могу садануть сильным потоком ментальной энергии в достаточно крупного тероса, оставаясь при этом в безопасности. А дальше они всё сами сделают! Ну, а я для поддержания накала страстей, могу время от времени «простреливать» фланги, чтоб там тоже не скучали.
— Умно, — похвалил Отец Чудовищ. — Но тактику лучше сперва опробовать на каком-нибудь менее представительном «коллективе». В центре они уж больно кучно расположены.
— Согласен, — кивнул я. — Вон та компашка подойдёт?
Около ручья, протекавшего у подножия горы, на водопой остановился разношерстный «отряд» голов в семьдесят. И, ясное дело, с такого расстояния ударить прицельно я бы не смог — да просто не дотянулся бы толком. Перспектива спускаться и подниматься пешком по крутым горным тропинкам, и половину пути ехать на своей хвостатой заднице меня как-то совершенно не улыбала.
— Ну что? Пришла пора попробовать полетать! Ну, или хотя бы попланировать, — до этого я весьма основательно покопался в воспоминаниях тройки моих летучих мышек, да и Кешины ощущения от парения в свое время считывал, а потому уже понимал в полетах куда больше, чем всякие «бейсджамперы».
Потратив несколько минут, чтобы перестроить тело для полета, точнее, для гордого планирования, сделав пигмент кожи максимально незаметным на фоне неба, я подошел к обрыву и напряженно посмотрел вниз.
— Если вдруг расшибешься, то просто отлипнешь и дальше пойдешь пешком! — подбодрил меня Алукард.
— И то верно! — и я бросился вниз, в полете раскрывая длинные перепончатые крылья.
Шмяк — потоком ветра меня впечатало в небольшой уступ буквально в ста метрах от точки старта.
— Ну, первый блин комом! — развел щупальца Алукард. — Прыгай дальше.
Со второго раза получилось уже лучше. Немного побарахтавшись, я, наконец, стабилизировал свой полет и уже через пару минут гордо приземлился (плюхнулся) на каменный выступ, почти нависавший над нужным мне ручьём с отдыхающими возле него теросами. После меня то же самое сделали Дружок, Белка и Кузя, следовавшие за мной в этой вылазке.
Площадка густо поросла колючим кустарником, но нам это было только на руку. Спрятавшись за ним, я, с подачи Алукарда, вычислившего не только самого крупного, но и самого опасного и агрессивного тероса, старательно прицелился, сконцентрировал поток ментальной энергии и выпустил его в зверюгу. Спокойствие его спутников, спешивших утолить жажду, как ветром сдуло. Их глаза налились кровью, шерсть — у кого она была — встала дыбом, ощетинились шипы, ощерились пасти, сверкнули когти. Обезумевшие теросы бросились на громилу. Рвали его, рвали друг друга, спеша добраться до добычи. Громила не остался в долгу. Он топтал и рвал нападавших, применяя магию земли, швырял в них камни, некоторых умудрился в камни обратить (я заметил, как каменели те, на кого ему удавалось плюнуть серой цементообразной субстанцией — так что надо быть поаккуратней, если что). Минут через десять полегли все. Сам громила едва дышал, ничем уже не плевался, лежал, истекая кровью, на спине, слабо шевеля лапами и возюкая по земле измочаленным хвостом. Нам оставалось только спрыгнуть и прикончить его, что мы и сделали. Вспоров твари брюхо и выпустив наружу кишки, я оставил своих питомцев лакомиться тёплыми внутренностями, сам же направился к голове. Однако гадина оказалась живучей. Взвыв от боли, она из последних сил дёрнулась, вывернулась и попыталась заплевать цементирующим составом своих убийц. Мне повезло, что плевок оказался не прицельным. Дружок и Белка тоже успели вовремя отскочить, а потом с удвоенной яростью кинулись потрошить раскуроченное брюхо громилы, а Кузя так и вовсе нырнул в неприятеля «с головой». Я же осторожно подкрался к башке, разрядил об неё молнию, а после обмотал и сжал морду тероса своим хвостом так, что хрустнули кости и глаза вывалились из орбит. Острыми когтями вспорол горло, выпил хлынувшую кровь. Затем отгрыз черепушку и выел оттуда мозг. Всё. Дело сделано.
Правда, насладиться «трофеем» по-полной мы не успели, так как на «запах» ещё фонящего менталом тела стали подтягиваться новые «игроки».
Примерно через час, когда вакханалия полностью сошла «на нет», по сути, с одного удара я получил 290 очков Защиты за без малого сотню теросов, плюс неплохо пополнил энергией Врата Богов. А также запасся ещё парочкой магических органов. Правда, пришлось приживлять их пока Дружку и Белке — Алукард наотрез отказался ассимилировать новые «аксессуары», пока не будут нормально интегрированы и освоены старые.
— Мы так вместо пользы заработаем «короткое замыкание» и какую-нибудь интоксикацию смесью слабоконтролируемых стихийных энергий… — объяснил свою позицию фамильяр.
Весь следующий день я потратил на отработку техники стравливания. К вечеру уже просто носился по лесам и долинам, раздавая теросам «ментальные благословения» (это сарказм) направо и налево. У меня даже разок получилось накрыть энергетическим полем сразу дюжину зверюг одновременно. Одарил тогда целую стаю каких-то трицератопсов, что превращало битву в натуральный махач «стенка на стенку» и позволяло в кратчайшие сроки выводить из строя большие стада монстров.
Нередко (если на огонек не заявлялся кто-то чересчур сильный) ближе к концу сражения мы с питомцами врубались в побоище, добивая подранков и выгрызая самые сочные куски из погибших теросов.
От такого очки и энергия сыпались в нашу копилку золотым потоком. Конечно, не всё проходило гладко. Иногда случалось, что ошарашенного «ментальным ударом» монстра убивали в первые секунды, после чего потасовка над телом, конечно, происходила, но не несла нужного нам смертоносного накала. А разок так и вовсе пришлось ударить по тапкам, так как молодой четырехранговый терос, похожий на виверну, умудрился вычислить «виновника торжества», и ринулся за нами. В тот раз нас только и спасло то, что мы дружно кинулись в реку — воду этот терос не любил.