Выбор за тобой (СИ)

— Ваша мама, когда была вами беременна, то и дело уплетала рыбный супчик и мороженное. Попробуй.
Я взяла поднос поставила его на стол и взяла тарелку с рыбным супчиком.
Глотая свои слёзы, я пыталась поесть рыбный суп, и с каждой съеденной ложкой мне казалось, что это самый вкусный суп, который я когда-либо ела.
— Вкуууусно….. Спасибо пап….
Глеб и отец сели на диван напротив, и смотрели на меня, покончив с супчиком, я принялась за мороженное. Глеб и отец могли лишь смотреть и улыбаться. Наконец съев наивкуснейшее мороженное, я поставила стакан на стол, глубоко вздохнув, поднялась с дивана, но отец опередил меня, он усадил мою огромную тушку на диван, взял поднос с посудой и пошёл на кухню.
— Доченька сиди, отдыхай, я сам помою.
— Пап, я всего лишь беременна, я могу сама…. Мне не сложно…
— Конечно пузатик, можешь. Ты ещё успеешь навозиться с посудой, а сейчас сиди и отдыхай.
Ещё 3 недели прошли как в раю, Глеб стал нас реже посещать, и я всё больше проводила время с отцом. Эти райские дни были самые замечательные, ежедневно отец готовил свой фирменный рыбный супчик, рассказывал о маме, о её беременности и о нас с Лизой, а также отец всё время спрашивал меня о моей жизни в другом месте, я без утайки рассказывала ему всё. Рассказала, о том, что спустя 22 года, наконец, встретила свою близняшку, но в своих рассказах постоянно упускала некоторые детали. Я знала, что ему незачем знать, что в моей жизни было много говна. Благодаря отцу моё наваждение к Волку немного, но прекратилось.
В один не самый солнечный и прохладный осенний день, отец предложил выбраться на улицу. И я согласилась, ведь понимала, что я вместе с ним уже больше месяца не выходила на улицу. Я оделась потеплее, и отец тоже, благодаря Глебу теперь и у отца была своя одежда. Выйдя на улицу, я почувствовала прохладный ветерок, отец увидел, как я поежилась, снял с себя свой большой, махровый черный шарф, и окутал меня в него. Я глубоко вдохнула запах отца, это запах миндаля и дыни. Прижала шарф к себе сильнее, улыбнулась, отец взял меня за руку, как пятилетнего ребенка и мы пошли гулять в парк. По дороге в парк, он купил мне ванильное мороженное и долго смотрел с улыбкой на лице, как я его уплетаю, наконец, мы дошли до парка, в парке людей не было. Гуляли мы очень долго, снова отец рассказывал о маме. Неожиданно для нас вечер настал очень быстро, на улице стало прохладней. Ветер неприятно начал дуть в лицо, а солнце уже спешило сесть за горизонт. Еще не поздний вечер, но уже и не день, который должен был стать прекрасным и насыщенным позитивными эмоциями. Неожиданно для меня отец резко побледнел, повернул меня в сторону моря, а затем подошёл ко мне, взял за обе руки, поцеловал и тихо прошептал.
— Маленькая моя, ты сильная, ты справишься.
— Папа…
— Я рад, что встретил и узнал, что моя Ника жива. Я очень люблю тебя. Моя маленькая принцесса.
— Папа….
Отец резко оступился, и упал на меня, и мы вместе рухнули на землю, я сильно ударилась головой, глаза мои закрылись, и я провалилась во тьму. Кто знал, что именно в этот, как я думала прекрасный день, моя жизнь измениться. Всё рухнуло в один миг, кажется, я потеряла всё, что можно было потерять.
От лица Глеба:
Не знаю почему, но именно сегодня я весь день был сам не свой. Я то и дело брал свой телефон и набирал Рокси. Но она не брала, свой чёртов телефон. Я решил набрать Микки. После долгих мучительных гудков Микки подняла трубку.
— Глебушка… какими судьбами? Что хотел? С нотками радости проговорила Микки.
— Микки, прошу тебя, скажи, что Рокси сейчас рядом с тобой? Обеспокоенно спросил я.
— Нет, Глеб я давно её не видела, а что случилось? Может тебе помочь? Давай я приеду?
— Нет, забей…. Может она опять просто вышла погулять и как всегда забыла телефон….
— Глеб, может всё-таки мне помочь?
— Нет….
Я положил трубку и пошёл искать мелкую, я город к чертям взорву, каждый миллиметр осмотрю, но найду её.
От лица Рокси:
— Подождите, не расслабляйтесь! Голос медсестры прорвался в мой уставший затуманенный мозг. У вас будет еще ребенок!
 
Я вздохнула и провалилась в темноту, этой вынести я уже не могла.
Некоторое время спустя….
— Где мои малыши?! Закричала настолько громко, насколько это было возможно, посмотрела на окружавших меня медсестёр, которые почему-то не радовались и отводили глаза.
— Извините, мисс. Мы сделали все возможное и смогли спасти только одну из двух девочек. Тихо проговорил врач.
На мои глаза навернулись слезы.
— Что с моим ребенком? Упрямо пробормотала я.
Доктор вздохнул.
— Он умер.
Сердце, казалось, сдавило огромными тисками, мешая мне дышать.
— Этого не может быть! Этого просто не может быть! Я громко кричала.
Никто не мог подойти ко мне, я начала биться в истерике. Но вот кто-то схватил меня за руку, и я почувствовала укол, после чего провалилась в темноту. Я открыла глаза, и поняла, что я в палате, выглянув в окно, увидела, что только уже светать. На мои глаза снова навернулись слезы.
— Я не сберегла её! Мою маленькую девочку! Прошептала я.
Дверь в палату открывается и входит Глеб.
— Маленькая моя не вини себя! Здесь нет твоей вины!.. Глеб умоляюще взглянул на меня.
Но я никак не могла успокоиться. Слезы лились из моих глаз, а сердце готово было разорваться от боли, мне настолько невыносимо было осознавать, что я потеряла одного из двух малышей, которых так ждала с таким нетерпением. В тот вечер я потеряла не только малыша, но ещё и отца, о его смерти я узнала от врача, который принимал у меня роды
— Рокси тебе нельзя волноваться! Глеб обеспокоенно смотрел на меня. Подожди, я сейчас схожу за доктором!
— Нет, постой! Не надо доктора! Она опять заставит медсестру вколоть мне какую-нибудь гадость! Я не хочу засыпать! Не хочу!.. Глеб забери меня отсюда, я хочу домой…
— Хорошо маленькая моя. Сейчас я заберу тебя.
Глеб вышел и через некоторое время возвращается с младенцем на руках, а позади него стоял врач. Я всхлипнула, ведь дальнейшая моя жизнь виделась мне лишь в мрачных красках. А ведь все так хорошо начиналось. Несмотря на тяжелые роды, врач не стала спорить с Глебом, она выписала мне лекарства, отдали мою одежду и меня выписали, я, и Глеб с малышкой на руках вышли из палаты. Когда дошли до машины Глеб посадил меня в машину, а малышку положил в заранее купленную автолюльку. Глеб видел, как малышка в белоснежном конверте заворочалась и скуксилась, от этого он улыбнулся, укрыл её, сам сел в машину и мы поехали домой, ко мне домой. Где-то через минут 40 мы стояли на пороге моей квартиры. Глеб уложил малышку в её кроватку, а я села на диван, укуталась в плед и начала смотреть в одну точку. Сегодня я поняла, что из-за стресса потеряла молоко, и поэтому Глеб ушёл в магазин за смесью. Когда вернулся, я всё также сидела и смотрела в одну точку. Так прошло недели две, к малышке я боялась подходить, и не подходила, честно сказать, я её даже ещё не видела. Первую неделю мне с малышкой помогал Глеб, потом Софи, они менялись, но ничего мне не говорили. Они не затрагивали, тему об отце и о второй малышке. В один из вечеров Софи не смогла прийти, а Глеб задерживался. Малышка плакала не переставая, а я всё сидела на диване и пялилась в одну точку. Сегодня в квартиру зашёл Дмитрий, одноклассник Софи. Он быстро посмотрел малышку, накормил её, поменял пеленки и уложил её спать. Дмитрий подошёл ко мне и начал со мной как с ребёнком разговаривать.
— И долго ты собираешься так сидеть?
Я молчала.
Рокси, тебя ждёт маленькое чудо, ты к ней хотя бы подходила?
Я продолжала молчать.
Рокси твою мать!
Я молчала, а Дмитрий взял меня на руки, понёс в мою комнату, раздел, завёл в душ, сам остался в одежде. Дмитрий включил ледяную воду и держал меня под ней, до тех пор пока я не начала хоть как-то реагировать.
— Рокси, хватит! Пойми, она ждёт тебя! Её нужна мама!