Вожделение (СИ)
— Я просчитал несколько возможных вариантов, — пожал он плечами, снова едва заметно поморщившись, точно движения причиняли ему боль. И снова я не задала вопрос, крутившийся на языке. Не хотелось нарушать его личных границ, хотя Максим об этом знал лишь условно. До моих границ ему было глубоко фиолетово.
— Даже самый неудачный расклад?
— Его в первую очередь.
Я поежилась, сказано это было таким тоном, что не оставалось сомнений. В его понимании неудачный, если кто-то умрет, и скорее всего речь шла не о жизни Вадима.
Странный, такой странный он, этот Ланских. Может, я вообще зря так боюсь Вадима и не думаю о том, что со мной может сделать Максим?
Да, мы занимались с ним сексом, и он был нежным и умелым любовником, не душил и не бил (очень странное сравнение, но тем не менее), помогал, впустил к себе в дом. Но почему? Почему он мне помогает? Сколько бы я не билась над этим вопросом, ясности не появлялось.
Решив, что сейчас самое подходящее время, я произнесла:
— Зачем ты это делаешь?
Ланских чуть повернул ко мне голову, только от дороги взгляда не отвел. Из-за снегопада машины передвигались с трудом, и хоть его огромному джипу все было нипочём, но другие участники движения все ещё оставались непредсказуемыми.
— Мы кажется, обсуждали подобный вопрос.
— Ну тогда ответь на него ещё раз.
— В доброго Робин Гуда ты не веришь?
Я хмыкнула.
— Только в Робина — бобина, который скушал сорок человек. И не подавился.
Настала очередь ухмыляться Максиму.
— Так вот как ты меня представляешь? Как прожорливое чудовище?
Я подумала, прежде чем отвечать. Чудовищем я его не видела, на эту роль прочно утвердился Вадим. Вот уж кто мерзавец…
— Нет. Скорее, ты темная лошадка. Меня беспокоит, что я не знаю твоих целей.
— Знаешь, — сказал он. И посмотрел на меня своими темными глазами. Я готова была поклясться, что в глубине зрачков пылает огонь. — Я говорил. Вспомни, — произнес с нажимом, — вспомни, Регина, нашу первую встречу.
И ты все поймёшь.
Я еле заставила себя не отшатнуться от его слов. Вроде сказанных так просто, но с эффектом разорвавшейся бомбы.
— Ты сказал, что хочешь меня, — начала я осторожно. Он кивнул, отворачиваясь.
— Вот видишь, Регина, все очень просто и прозаично.
Но просто не было, не в случае с Максимом.
— Ты не уточнил, хочешь меня в значении секса или что-то большее.
Тихая усмешка, от которой мурашки расползались по телу. Волоски на загривке встали дыбом.
Он ещё ничего не сделал, а я уже испугалась.
— Ты умная девочка, догадайся обо всем сама.
— Ну уж нет, — я яростно замотала головой, — так ты меня не проведешь. Не перекладывай с больной головы на здоровую.
Тень пробежала по его лицу, я подумала, что может сболтнула что-то лишнее или чересчур надавила на него там, где нужно быть деликатнее?
— Если это секс, то почему ты откладывал?..
Я не озвучила до конца вопрос. Дважды у нас был шанс продолжить, но дальше так ничего и не случилось. Я знала и видела, что он меня хочет, но не понимала, почему Ланских не идёт дальше, почему тормозит?
Мы свернули с дороги во двор обычной панельной пятиэтажки, коих здесь была масса. Серые стены, голубые яркие балконы, на снегу мужчина в шапке-петушке выбивал колотушкой ковер. Портал в мое детство, наш двор выглядел так же.
Максим молчал, мы оба смотрели за мужчиной, ритмичный звук пробивался через шумоизоляцию авто, и ничего больше не происходило.
Через пять минут мужчина свернул ковер, перекинул его через плечо и побрел в сторону второго подъезда. На снегу остался серый пыльный квадрат и цепочка мужские следов вокруг.
Максим шевельнулся, меняя позу. Его рука теперь лежала на подоконнике совсем близко от моей, мы почти соприкасались локтями, и мне казалось, что даже через его пальто и свою куртку я чувствую его жар.
— Когда его поймают и все закончится, — начала я и замолчала, подбирая слова. Осознание было внезапным, но с каждым мгновением моя уверенность становилась все твёрже, — ты меня не отпустишь?..
Тонкие длинные пальцы сжали мою ладонь, Ланских заставлял меня посмотреть на него. Я вскинула голову, ожидая ответа, хотя зачем говорить, когда вот, все это написано на его лице.
— Регина, Регина, — вздохнул он, но дальше добавить не успел, зазвонил телефон, заставляя вздрогнуть его и меня. На дисплее высветилась фамилия Токтарова, Ланских взял телефон, отвечая на звонок, а я жадно вслушивалась в его разговор, пытаясь разобрать слова.
Подалась вперед, так, что мы оказались почти вплотную друг к другу, и его глаза, темные, пьянящие, опасные, были совсем близко от меня.
Ланских смотрел на меня, не моргая, а я забыла как дышать.
— Мы его упустили, — все, что я смогла разобрать, прежде чем Максим коснулся в лёгком поцелуе моих губ.
«Я тебя никогда не отпущу», — прошептал беззвучно, но я его, конечно, услышала.
Глава 45. Максим
Больше всего мне хотелось сейчас взять ее в тиски.
Зажать так сильно, чтобы не было возможности сдвинуться хоть на единый миллиметр в сторону.
В ее расширившихся зрачках — страх, и мне хочется стереть его одним движением, объяснить Регине — бояться нечего.
Сейчас она под самой надёжной защитой. Ее муж никогда бы не справился с тем, чтобы защитить Регину от Вадима. Вся его сила была сосредоточена в кулах, но этого мало, он тактик, я стратег, и все ходы расписаны наперед.
Даже в том, что Вадим появился в холле дома, где мой офис, нет неожиданности, это закономерно.
Я был готов и к тому, что Токтаров упустит его из-под своего контроля, даже не смотря на то, что у ребят серьезная подготовка. Если парню удавалось столько лет дурить народ и не быть до сих пор пойманным, то он способен на многое.
— Максим, ты когда-нибудь любил?
У Регины красивая длинная шея, и сейчас, когда она отодвинула воротник свитера, точно он ее душил, я перехожу взгляд на яремную ямку, которую мне хотелось коснуться языком.
— Смотря что ты понимаешь под этой фразой, — когда я отвечал, мое дыхание долетало до ее губ, щекоча. Регина сама не заметила, как провела по ним пальцем, будто пыталась задержать это чувство подольше, а я продолжил, — я никогда не поддавался буйству гормонов, слепо следуя велению тела. Я никогда не отключал мозг, пытаясь натянуть на понравившуюся женщину те качества, которыми она должна обладать, как мой идеал. Я никогда не испытывал желания создать семью, обзавестись толпой кричащих маленьких людей в ущерб своему комфорту.
Она отодвинулась совсем чуть-чуть, но я понял, что мои слова ее неприятно задели. Возможно, Регина уже успела примерить мой ответ на себя.
— Тогда что для тебя любовь?
— Химия, — я пожал плечами, — а физика это секс. Но всегда есть что-то большее.
— И что же? — она вздернула бровь, а я не сдержался, провел по скуле костяшками пальцев.
— Есть идеально подходящая по всем параметрам женщина. Это больше любви. Это — необходимость.
— Отпусти меня, — прошептала она, я скользнул рукой ниже, проводя по шее. Под пальцами пульсировала тонкая венка, Регина закрыла глаза и откинула голову назад ещё больше обнажая передо мной беззащитную шею.
Ее веки трепетали, длинные, ненакрашенные ресницы чуть подрагивали, точно она боролась с соблазном открыть глаза.
— Отпусти и я уйду. Или давай закончим все прямо здесь, я устала.
Я понял о чём она. Сдавил чуть сильнее шею, пульсация крови теперь чувствовалась сильнее.
Регина распахнула глаза, приоткрыла рот, но не сказала ни слова. В глазах — все тот же страх, его стало ещё больше, и это не без повода.
Моя собственная боль эхом отдавалась на заднем фоне, периодически накатывая новыми волнами, но сейчас я чувствовал ее боль сильнее собственной.