Каждый мародер желает знать… (СИ)

Поняв, о чем я думаю, почувствовал себя героем анекдота. Точнее, героиней. Той самой, которая в процессе думает о том, что потолок бы надо побелить, и шторки что-то давно не стирала.
— А почему вы не хотите выйти на поверхность? Вы же вроде как могущественная и мудрая древняя раса? — спросил я, когда все закончилось и девушка легла рядом со мной, не отягощая себе необходимостью немедленно одеться.
— Кто тебе сказал, что мы могущественные? — она хихикнула.
— Ну... я задумался. А действительно, кто мне сказал? — Такое ощущение сложилось, когда я ходил в лечебницу. Ту, где колесо еще...
— Ощущение... — девушка неопределенно фыркнула.
Они появились неожиданно. Только что мы нежились на моховой подстилке совершенно одни, вот я моргнул, и вот уже вокруг нашей лежанки стоят три фигуры в белых рясах. Белобородые и беловолосые, разумеется.
Они просто нависли молча и сверлили нас белыми глазами. А еще, кажется, на самом деле они не просто так стояли, а ругались на телепатическом. Чего я, понятное дело, слышать не мог, потому что мне не полагалось.
— Одевайся, — девушка внезапно повернулась ко мне и посмотрела в глаза. — Свидание закончено, тебе пора.
— Вы о чем-то пошептались за моей спиной? — спросил я, натягивая штаны. Они были мокрыми, но всякую грязь с них более или менее отмылась. А ходить в мокрой одежде сегодня, видимо, моя карма.
— Это наши внутренние дела, — отрезала девушка. — Тебя не касаются.
Трое белобородых продолжали безмолвными истуканами стоять вокруг и следить за каждым моим движением. Такое себе сопровождение.
— Они сердятся? — Мокрую рубаху надеть оказалось еще сложнее. — А почему? Тебе нельзя было тут со мной уединяться?
— Ты нарушил Договор! — торжественно провозгласил один. — И будешь изгнан, без права возвращаться в Грустину.
— Да что вы говорите, — я хмыкнул. — Не припомню, чтобы мы с вами заключали какой-то договор, так что я ничего не нарушал.
— Нарушение договора уже должно было пустить свои корни в тебе, — сказал второй белобородый. — Но этого почему-то не произошло.
— Ну может в договоре вашем какая-нибудь лазейка есть, — я пожал плечами.
— Никаких лазеек! — заявил первый белобородый. Или нет, если честно, я их не очень друг от друга отличал. — Любой человек, рожденный под этим небом и осквернивший жену нашу, будет проклят черным ликом, и останется влачить жалкое существование, не видя солнечного света, потому что с этого момента лучи светила нашего будут нести ему боль и страдания.
— Ну может я не осквернил, а облагодетельствовал, например, — я снова пожал плечами. Надел пиджак, проверил содержимое карманов. — Кстати, а если в пещере рожден, то это считается, что под небом? Так-то получается, что над головой в момент рождения — земля. А если в доме? Насколько я знаю, моя мать меня в роддоме рожала, а не в чистом поле. Может, поэтому...
— Замолчи, — холодно сказал какой-то из белобородых. Голос его звучал так, будто он уже готов прописать мне с ноги. Ну, во всяком случае, если бы я говорил подобным тоном, то именно это желание я бы испытывал в глубине души.
Вообще-то, может мне и стоило испугаться. Я находился на чужой территории, меня застукали с голой барышней, отчего я, по идее, должен был испортиться, но почему-то этого не сделал. И еще несу тут всякую чушь. Разумеется, хозяева нервничают и недоумевают. А еще я помнил вереницу людей с пустыми глазами и здоровенное вращающееся колесо.
Но почему-то мне было сейчас пофиг на это. Может быть, это меня сеанс скучного секса привел в такое благодушное настроение. А может, я просто понимал, почему этот самый договор не сработал. И почему отец моей партнерши педалировал тему, что я чужак. Технически-то я родился не под этим небом.
— В общем-то, ребят, я не настаиваю на обязательных походах в гости в эту вашу Грустину, — сказал я. — Я и в этот раз тут случайно оказался, хотите верьте, хотите нет. Так что можете проводить меня наверх и триумфально вышвырнуть. Ну, чувство собственной важности, там, почесать. Или...
 
Я почувствовал, как ладонь девушки сжала мою. Сильно, так, что кости хрустнули.
«Сейчас тебя поднимут на поверхность и закроют за тобой дверь, — услышал я ее голос. Сначала не понял, как именно, ведь рта она не открывала. А потом понял, что голос ее звучит в моей голове. — А меня закроют в Залах Очищения».
Я тоже попытался мысленно что-то сказать, но, кажется, я был только принимающей антенной в этой связке. Впрочем, она, кажется, понимала, о чем именно я хотел спросить.
«Ты выполнил свою часть сделки, — прошелестели в моей голове ее мысли. — А мы с отцом выполним свою. Иди наверх и ни о чем не беспокойся. Я найду тебя сама».
Она выпустила мою руку и шагнула в сторону. В отличие от меня, она до сих пор не оделась. Впрочем, ей, похоже, не полагалось после совершенного ужасного преступления носить белое. Один из белобородых поднял ее платье с каменного пола и аккуратно повесил на руку. С тем же пафосом и достоинством, с которым официант очень дорогого ресторана носит на руке полотенце.
— Следуй за мной, — сказал другой белобородый. Точнее даже было бы сказать «прошипел сквозь зубы». Но либо ему врожденная вежливость не позволяла открыто демонстрировать эмоции, либо еще что-то.
— Вы тоже будете водить меня за руку? — спросил я и шагнул к нему ближе.
— Зачем? — он отшатнулся. Очень быстро отшатнулся, почти отпрыгнул.
— Я же не вижу в темноте, — хмыкнул я. — И как только мы покинем этот грот, я могу тут же заблудиться.
— Я позабочусь, чтобы доставить тебя к выходу как можно быстрее, — сказал он. Повернул руку, и в его ладони засветился голубоватый огонек. Вроде пламени той свечки.
Двое других белобородых остались вместе с девушкой в гроте с озером. Все трое молча проводили нас взглядами. Но возможно за кадром среди них шла очень горячая перепалка.
«Интересно, — подумал я. — Девушка, имя которой я так и не узнал, сказала, что могущество старых людей такое себе. Интересно, что она имела в виду? Ну вот, например, если я прямо сейчас нападу на этого парня, я смогу ему накостылять, или он меня уделает каким-нибудь магическим трюком?»
— Слушай, белобрысый, — сказал я. — А почему тебя отправили одного? Да еще и идешь ты так вот легкомысленно впереди. Не опасаешься, что я тебе череп проломлю?
— Ты не сможешь, — равнодушно ответил он. И замолчал. Несколько минут я шагал, глядя в его задрапированную белым спину. Интересно, а что будет, если я попробую? Ну, не проломить череп, а, скажем, просто напасть?
Я прыгнул вперед, подсек ему ногу, вывернул левую руку и неожиданно легко повалил на каменный пол коридора.
Свет немедленно погас. Белобородый трепыхался, пытаясь вырваться. У него не только не было боевого опыта, но он даже и не дрался, похоже, никогда.
— Прости, парень, — сказал я, выпуская его руку. — Мне что-то слишком много свистят в уши последнее время, хотелось проверить твои слова.
— Как. Ты. Посмел. Смертный. — раздельно проговорил белобородый. Было слышно, что он отползает по полу в сторону, и шелестит одеждами, поднимаясь.
— Не злись, чувак, — примирительным тоном сказал я. — Ничего личного. Хотел бы навредить, сломал бы тебе шею.
В ладони белобородого снова засветился голубоватый огонек. Он держал руку рядом с грудью, тень от магического пламени превратило его лицо в жутковатую маску. Уставился на меня своими белыми глазами.
Наверное, мне уже полагалось испугаться. Он мог сделать что-то с моими мозгами, что я превращусь в пустую оболочку, способную только ходить туда-сюда по колесу.
Не может, вдруг понял я. Делает вид.
Ну то есть, у этих белоглазых типов явно есть какая-то магия. Фонарики эти светящиеся. Телепатия. Тот странный эффект, который вызвал у меня в прошлый раз приступ немотивированной откровенности.
Вообще-то, при умении читать мысли, создать у собеседника иллюзию собственного могущества можно очень даже запросто. Плюс странный внешний вид и подземное царство. И вот вы уже мрачная легенда, овеянная множеством страшных сказок...