Путь Самирана (СИ)

— Но ты ведь даже не Саран, — ответила Реоа. — Ты ещё никто.
— Но когда приму род Саран, то можно почитать Скрижали?
Реоа Ронгоа вернулась к потиранию носика:
— Демоны… демоны… Кажется дедушка Каро изучал демонические одержимости. Я могу спросить у него, хотя почти не знаю господина Каро Ронгоа.
— Я буду очень тебе благодарен, прекрасная Реоа.
Я схватил её холодную ладошку и сжал, улыбаясь при этом как можно соблазнительнее. Синенький носик девушки тут же покраснел, а на щеках выступили красные пятна.
— Как покровители вашего рода, мы, конечно, да… — забормотала она. — Я поищу ответ…
— Вот и хорошо. — Я отпустил ладошку девушки и повернулся к Скрижали Знания.
Учитель расположился на своём лектусе, достал из котомки скромные деревянные коробочки и кувшин и расставил их на полу. Потом прочитал короткую молитву: я услышал знакомое «свет более не падёт в грязь».
Мне хотелось ознакомиться с ветками прокачки целителя, раз уж я обречён быть им. Реоа Ронгоа некоторое время крутилась возле меня, но скоро ушла к другой скрижали и тоже погрузилась в изучение веток.
И чем больше я узнавал о целительстве, тем сильнее злился на маму Самирана. Из-за её распутства я должен заниматься всякой чепухой. А ведь я даже не её сын! Вот возьму ей назло два ярких управляющих озарения, да отправлюсь работать в сады папы Самирана!
Мысль о ярких озарениях породила вопрос:
— Учитель, если яркое озарение забирает шесть тысяч граней, то почему нет озарения за двенадцать тысяч граней?
Гиан Атти отставил кувшинчик с водой и прищурился:
— Самиран? Ты разве не знал о существовании ослепительного озарения?
— Э-э-э… Знал бы, спрашивал не у вас, а у своего Голоса.
— Есть лишь одно ослепительное озарение, которое забирает все двенадцать тысяч граней. Как называется это озарение и что оно даёт взамен, нам расскажет…
Учитель обвёл нас взглядом.
Совсем как в обычной школе моего детства (и на моих уроках истории в транспортном колледже), отличники тут же потянули руки. Другие ученики безучастно глядели на плывущие в арках облака — даже если они и знали ответ, то не стремились получить одобрение препода. Кто-то барабанил пальцами по шкатулке с едой. Кто-то оживлённым шёпотом рассказывал товарищу о каком-то поединке между «могучерукими из Четвёртого Кольца».
— Можно я расскажу? У меня есть ответ.
— Ну, расскажи, Реоа.
Бойкая девушка затараторила:
— Хотя среди мудрецов и учителей Дома Опыта принято насчитывать только шесть ступеней озарений, но на самом деле есть седьмая ступень, которая содержит одно единственное озарение. И называется оно — «Сердце Дивии».
Рео Ронгоа обвела всех нас взглядом победительницы. Кто-то из учеников фыркнул: «О, Создатели, дам нам плевать, что ты умная».
— Верно, — сказал учитель. — Но что даёт это озарение?
— Ничего.
— Как это? — удивился я. — Можно потратить двенадцати тысяч граней, а взамен получить — ничего?
Реоа Ронгоа закивала:
— Считается, что усвоивший это озарение, как бы передаёт свои грани обратно Создателям, признавая, что он недостоин носить их. Считается, что озарение даёт высшую любовь Создателей.
— И сколько людей выбрали озарение, которое делает ничего? — спросил я.
— Бывали разные люди в истории, — отозвался учитель. — Все они получили именно то, что хотели.
— Ничего?
— Ничего.
Я провёл ладонями по поверхности скрижали, прося показать узор «Сердца Дивии».
Вобрав голову в плечи, я прищурился, готовясь увидеть нечто головокружительное. Если даже первый слой узора озарения вызывал тошноту и головную боль, то ослепительное и семислойное «Сердце Дивии» должно вообще лишить меня чувств. Но вместо этого на каменной поверхности проявился двойной иероглиф:
С Д
Е И
Р В
Д И
Ц Я
Е
— Как видишь, — пояснил Гиан Атти, — усвоение этого озарения не требует усилий. Это означает, что Создатели не ставят препятствий на Пути тех, кто решил вернуть грани.
Это объяснение убедило меня. С технической точки зрения всё правильно. Если выбор предназначений — это личное дело каждого, то и не выбор тоже должен быть личным делом каждого.
 
Озарение «Сердце Дивии» просто предлагало жителю возможность отформатировать систему, удалив из его сознания все следы Двенадцати Тысяч Граней.
Один из учеников, тот парень с «афро», буркнул:
— Каким надо быть болваном, чтобы выбрать озарение с эффектом ничего?
Гиан Атти улыбнулся:
— Один из древних мыслителей сказал, что «Самый быстрый способ пройти Путь Двенадцати Тысяч Граней, это остаться на месте. Ведь все идущие возвращаются к началу».
✦✦✦
Гиан Атти встал с лектуса и призвал к нашему вниманию. Мы собрались вокруг скрижали, на которой отмечены все популярные схемы прокачки.
— Сегодня вы узнали, что усвоение узоров озарений — тяжёлый труд, изнуряющий все ваши Линии. Кто-то из вас осилил сегодня только один слой узора, кто-то два…
— Кто-то — три! — выкрикнула Реоа Ронгоа.
— Да. А кто-то давно уже выбрал своё предназначение и усвоил несколько озарений, полезных для сословия и рода. — пристыдил её учитель. — Я же хочу сказать следующее: тяжесть первых дней учёбы не должна омрачить вашу решимость в выборе предназначения. Не надо спешить, но не надо и проявлять нерешимость. На Скрижали Знания вы всегда можете выбрать готовую ветку озарений, а так же сравнить, сколько граней вам будут стоить каждая из них, а сколько граней останутся свободными, чтобы творить кристаллы. Выбирайте, сравнивайте и взвешивайте свои решения. Увидимся завтра.
Большая часть учеников тут же выбежала из зала. Я же хотел подольше изучить Скрижали Знания. Хотел найти билд, который позволил бы мне, приняв наследованное озарение целителя, всё же стать Поддерживающим Твердь.
Но учитель Гиан Атти не позволил мне остаться:
— Скоро придут старшие ученики. Тебе нельзя быть здесь.
Пришлось выйти в опустевший коридор. А потом, не задерживаясь на площадке, я и вовсе вышел из Дома Опыта — решил проведать Виви Карехи.
Но не успел отойти далеко от Дома Опыта, как меня нагнал какой-то незнакомый мужчина. Я впервые увидел на жителе Дивии одежду, хоть чем-то похожую на штаны: некие широченные шаровары из толстой кожи, отделанной металлическими узорами. При ходьбе они позвякивали. В шаровары заправлена белая рубаха. На золотом поясе, похожим на тот, что был у Каипа, водителя-насильника, висела кривая палка, завёрнутая в такую же инкрустированную металлом кожу. На голове у мужчины чалма со спускавшимися на шею кусками ткани, как у бедуина.
— Приветствую тебя, отрок, — негромко и вежливо сказал незнакомец. — Ты же Самиран, сын Похара Те-Танга и Мадхури Саран?
Я слегка поклонился, как это было принято в Дивии при общении младших со старшими:
— Допустим, уважаемый…
— Раккир.
— Уважаемый Раккир.
Хотя мужчина говорил вежливо, я заподозрил что-то неладное. Ведь он не назвали ни своего рода ни хотя бы предназначения.
— Пойдём со мной, Самиран, — так же вежливо попросил Раккир.
Я, быть может, ещё плохо знал порядки Дивии, но мужик, который подстерёг возле школы мальчика и попросил его пойти с ним куда-то, не мог не вызвать подозрения.
— Не пойду, — ответил я.
— Почему? — удивление Раккира было искренним. — Отказ ляжет тяжким бременем на тебя.
— Я вас не знаю.
— Меня послал твой друг.
— И кто это такой?
Вместо ответа Раккир схватил меня обеими руками и поднял. Я даже не успел закричать. Нас накрыла тень акраба. Слегка присев, Раккир подпрыгнул метров на десять и мы очутились на крыше летающего экипажа. Бросив меня в раскрытый люк, Раккир спрыгнул вслед за мной и захлопнул люк.
Моё похищение заняло пять секунд.
В салоне акраба было темно и пусто. Окон нет, пол застелен мокрой и вонючей соломой, напоминающей о свинарнике. В передней части, где светилось узкое, как у танка, окно, стояла лавка, на которой сидел второй незнакомец.