Дебют (СИ)

— Хорошо, — склонил я слегка голову набок, смотря на Анастасию. — Тогда с вашего позволения я покажу вам кое-что.
— И что же это Григорий? — Очередной раз заставил я удивляться в непонимании княжну Полозову.
— То, что вы сможете увидеть, думаю только сегодня. Просто всегда есть два пути. Один мы видим, а второй, к сожалению, нет, так как прошли по иному направлению из-за выводов перед первым шагом на распутье. — Произнёс я, улыбаясь, прислушиваясь к чуть слышному цокоту каблуков.
Встав с дивана, уже и княжна Полозова услышала звук шагов, а через мгновение, в комнату заглянула Роза.
— Ой, — встала она, в дверях смотря на нас. — Григорий, а я вас искала. Мы вас уже хватились все.
Я улыбнулся невесте, и произнёс:
— Мы уже идём Роза, — сделал я шаг к Насте. После этого взяв её неуловимым движением руки за запястье, поднимая на ноги, смотря при этом на её полные удивления и, смятения глаза девушки. — Веди. Мы за тобой.
Роза, расплывшись в улыбке, быстро развернулась в дверном проёме, сделала шаг, а я, так и не отпуская руку княжны, шагнул следом, увлекая её за собой.
— Кстати о решениях и путях, — тихо произнёс я, поворачивая голову на девушку. — Всё имеет, как я сказал две стороны Анастасия. Ужасные поступки вашей семьи, которые мы хотим оставить в прошлом. Дали жизнь этому дню, и двум любящим сердцам. Без всего этого, этой свадьбы не было бы. 
Но не успела княжна ответить на мои слова, как я резко остановился и, развернувшись к ней, приблизился к Насте практически в плотную, слегка склоняя голову, дабы моё лицо, оказалось рядом с её шеей.
— Что, вы, ты…. — Опешила княжна Полозова на моё действо.
— Чайная роза, — отстранил я лицо от шеи девушки, посмотрев при этом ей в глаза. — Тебе подходят эти духи. Слегка резкие, но при долгом вдыхании сладкие. Что за взгляд. Идём быстрее. Нас уже заждался народ. Сама же слышала. — Опять резко развернулся я, и потянул за собой княжну.
Весь последующий час, я не отпускал от себя Анастасию. За это время мы много раз кружились в танце, обшились с многочисленными гостями, стуча фужерами за здоровье молодых и за их счастливую семейную жизнь.
Слушали комплименты в свой адрес, и вели светские беседы. Тем временем вечер брал свои права, и становилось темно. После ужина, я вновь ухаживал за своей спутницей, делая ей комплименты и слушая их от наших собеседников и собеседниц, а потом настало время праздничного салюта, после которого торжество должно было подойти к своему финалу, и закончиться, оставив в нашей памяти огромное количество воспоминаний.
Все гости собрались в зимнем саду на огромной площадке, смотря в ночное небо, ожидая фееричного представления, о котором сегодня было очень много расспросов и разговоров.
Я стоял рядом с молодоженами, а рядом со мной стояла Анастасия. В момент, когда раздался свист ракет взмывающих в ночное небо, я обнял Настю и притянул к себе под первые разноцветные искры разрывающегося сотнями огней салюта.
Княжна, оцепенев от моей выходки, хотела было отстраниться, но словно вяло и нерешительно, а я в этот момент прошептал ей на ухо:
— Не отвлекайся. Этот момент невероятно красив.
Раздались ещё хлопки, а за ним ещё и ещё, а мы стояли, смотря в небо, наблюдая красочное шоу салютов.
Но имеет свойство заканчиваться. Отгремели выстрелы и угасли последние разноцветные искры салюта, после чего я отпустил Анастасию и, сделав от неё полшага, произнёс:
— Ну, вот и всё. Как надумаете поговорить со мной о нашем деле княжна Полозова. Прошу уведомить меня письмом, во избежание недоразумений. До свидания, — после чего я отвернулся от неё, и обратился уже к жениху. — Николай, Роза. Я распоряжусь подать вам экипаж. Езжайте домой. Я тут обо всём позабочусь и провожу гостей.
После этих слов я быстро исчез в толпе, точно зная, что Анастасия так и осталась стоять столбом, как и стояла, даже не шевельнувшись. 
Уже поздно ночью, будучи у себя дома, я вновь был окутан ужасными воспоминаниями показанной мне трагедии, которые будто только и ждали, чтобы я остался один. 
 
Словно заняв это тело, после гибели его настоящего владельца, часть его души никуда не делась, а слилась со мной, и сейчас страдала изрезанная увиденными картинами минувших дней.
В эти минуты я словно терял нить происходящего, и воспринимал Александра и Викторию, как своих настоящих родителей. 
В эти мгновения, мне хотелось мести и разрушения всего, что привело к их трагичной кончине. Для меня это было сродни кошмару наяву, который сводил меня с ума.
Даже мысли о Лене вызывали у меня гнев и желание отнять у неё и её сестры все, что им дорого, а после насладиться их отчаянием, прежде чем убить.
В таких мучениях я и уснул, будучи измотанным и выжатым словно лимон.
Но даже во сне меня не отпускало. Жуткие кошмары рвали мой разум на части, опуская меня вновь и вновь, в те события, пестря кровавыми красками.
После очередного такого кошмара, я словно чувствовал себя уже самим Александром, который жаждал смерти предавшим его людям.
В голове всё перемешивалось, и грозило мне реальным сумасшествием. Ведь в моем разуме начинали всплывать картины из его жизни. Они начинались с радостных, и заканчивались ужасающими. Вызывая у меня то смех, то слёзы. Последняя из таких картин заканчивалась слепой тоской глаз, и болью, что в последний свой миг я не сможет увидеть любимою, а только почувствовать её и прикоснутся.
Беззвучно рыча, сжимая зубы, путаясь в мыслях, я понимал, что это уже не просто веянья под впечатлением увиденного.
С ползя с кровати на пол, покрытый весь липким потом, я сложил печать разума, и меня накрыла ужасающая волна боли, от которой я выгнулся дугой, после чего пивался на бок, начиная корчиться в судорогах сродни агонии. 
Раз за радом, терпя адскую боль, я складывал печати разума, вертясь по полу словно волчок, закусывая губы в кровь, отвоёвывая по крупицы своё сознание. Теперь точно зная, что угодил под ужасающую технику Острогова которая как паутина поймала меня в свои сети, порабощая не только разум, но и сами родовые каналы.
Такое нельзя было сделать наскоком, и видно пока я прибывал под его техникой, смотря трагедию безымянной заставы, он творил то, что задумал с самого начала, обрекая меня на замедленное безумие и расстройство, а возможно замену личности.
И вот настал момент, когда я смог ворваться в медитативную технику разума, и узреть отпечатки чужих техник на энергетических каналах и родовых центрах, а также в самой голове.
На моё счастье мои родовые центры работали по иному принципу, чем у всех остальных, от чего у меня было с самого начала во много раз больше шансов воспротивиться ей, чем у любого другого человека. 
Только спустя час после рассвета, я смог освободится полностью от чужой техники. Вот только воспоминания Александра и прожитые мгновения счастья и горести его жизни никуда не ушли, и походу теперь остануться навечно со мной, став частью меня.
В понедельник после отгремевшей свадьбы Елена вернулась в царский лицей, после моно сказать ссылки в родовое поместье после нервного срыва, повлёкший за собой болезнь.
Ещё вчера вернувшись в Петербург, Елена, словно неуловимо не могла узнать свою сестру. Вроде всё было, так же как и всегда, Но вот что-то в ней поменялось, после свадьбы князя Ястрина на котором она присутствовала.
На все расспросы Лены о свадьбе и Григории, Настя краснела и бледнела, словно что-то вспоминая или вообще переживая заново. Да только раздражалась и отмахивалась, сходя только до сухих фраз.
Елена видя такое состояние сестры, понимала, что она что-то таит. Но вот, что был ещё тот секрет.
Сидя на первых уроках девушка думала, что надо вечером прийти на поляну, где если будет Григорий, объясниться с ним и поговорить без постыдного для неё поведения которое она показала в их последнюю встречу, а так же попросить у него прощения за себя и свой род в частности.