Дебют (СИ)

Дойдя до его середины, я вынул из кармана небольшой камень и, сотворив печать, незаметно кинул его через забор, после чего пройдя до конца забора завернуть за угол и исчезнуть в тени.
Не прошло и мгновения, как я был уже за забором рядом с камешком, скрываясь в тени массивного дерева.
Сложив печати, я призвал ворона, который взял в клюв второй камешек и взмыл в воздух, кружа рядом с домом, а после влетел в форточку единственного окна, из которого тускло лился свет, распахнув её при этом настежь.
— Что за чёрт!? — вскочил из своего кресла князь Мельников, смотря как чёрный ворон, вскочив с пола, взмыл под потолок и устремился в тёмный угол, роняя из клюва какой-то предмет. — Пошла прочь дурная птица. — Стал вылезать из-за стола князь, намереваясь выгнать нежданного пернатого гостя, но встал, как вкопанный, когда увидел меня выходящего из темного угла его кабинета.
На лице князя Мельникова пролетела буря эмоций, начиная от непонимания и страха, заканчивая неосознанным гневом. Но стоило ему открыть рот для крика, как я был уже рядом с ним и, одним ударом в солнечное сплетение прервал его возглас, так и не дав начаться.
Аристократ, издав хрип, отшатнулся и, чудом не упал на колени, начиная, словно жадно глотать воздух, видя только мои глаза в полуметре перед своими глазами.
Наш зрительный контакт продлился недолго, после чего я отстранился и, пройдя к столу сел в его кресло.
— Тревога! Борис! Охрану сюда! — Заорал во всю глотку князь, когда его отпустило от моего удара.
— Да Борис охрану сюда! — в тон ему заорал я, под его удивлённый и растерянный взгляд. — Походу Борис не слышит нас. Может надо громче орать князь?
— Все сюда! Охрана! — Опять заголосил Мельников.
— Что ты орёшь как потерпевший, — произнес я, откидываясь на спинку кресла. — Не понимаешь? Все спят давно кроме тебя. Вестей ждёшь, да?
Князь Мельников, резко повернулся лицом на меня, и произнёс:
— Что?! Как ты сюда проник?! И кто ты на хрен такой будешь?! Ты хоть понимаешь, куда ты заявился сопляк?
— Знаю, — улыбнулся я разъяренному и растерянному князю. — Вы князь Юрий Анисимович Мельников. А это ваш рабочий кабинет. А ещё я знаю, что вы Юрий Анисимович решили уже второй раз убить своего пасынка, дабы не возвращать ему то, что принадлежит ему по праву. Можешь не отпираться и строить невинное непонимание. Все кто сегодня залез к нему в дом, уже мертвы, даже те, кого взяли живыми, и который поведал и про наём в подельники левой банды, и про то, что нужно было инициировать кражу с взломом. И про то, как вы хотели потом их убрать, чтобы концы в воду.
— Тебя что Горлицыны прислали? Решили перестраховаться, значит. Охрану приставили. Ну да. Им же добро моё нужно, а без этого урода ни видать им добра, как своих ушей, — слегка безумно затараторил Мельников смотря на меня. — Слушай сюда шкет. Передай Горлицыным, что и на них управа найдётся. За мной такие люди в Петербурге стоят, что даже Горлицыны уползут туда, откуда выползли. Это моё и ничье больше! Я больше десятилетия этими руками поднимал и спасал от разорения это добро. И никто кроме меня ни в праве на него. Слышишь! Никто!
Я спокойно выслушал тираду князя, после чего встал из кресла.
— Другим рассказывай, что ты поднимал и спасал. Мне же ведомо, что ты был в нескольких шагах от разорения, и если бы не брак с матерью Николая, то ты бы князь всё потерял. Это наследство, которое ты захапал после свадьбы у его матери. Которая кстати тоже не в праве им распоряжаться, как ей вздумается. И спасло тебя от краха. Ты больше пятнадцати лет только брал оттуда. Хотя часть прибыли должна была идти на счёт Николая. Но этого не было. Я думал оставить тебя в покое, если ты отступишься от своих грязных планов, и закрыть глаза на твои былые козни. Но ты сам решил по-иному. Ты вор, убийца и лицемер князь.
— Ах ты тварь! — Взвыл Юрий и, сложив печать, раскинул руки, толкая в меня огненный шар размером чуть меньше волейбольного мяча, который образовался на уровне его груди.
Огненный пульсар влетел в меня, окутывая всё вокруг пламенем, а сквозь огонь в грудь князя ударила моя нога, снося его в стену.
 
— Охрана! — заорал блажью Мельников, смотря, как я иду на него, даже не опалённый огнём. — Я промышленник. У меня полно друзей в министерствах. Они тебя найдут. Они всех вас найдут. Не только тебя. Горлицыных и этого ублюдка тоже. Мимо такого не пройдёт царская канцелярия сыска. А они вас из-под земли достанут, понял мен…
Но договорить он не успел, получив от меня удар под дых с ноги.
— Да в курсе я, что ты повязан во многих делах. Знаешь. Мне тут сегодня поведали, что моя родня сводила врагов с ума. И это ни в переносном смысле, — присел я перед валяющимся на боку князем. — Я хотел изначально инициировать самоубийство. Но думаю это куда лучшая расплата за твои деяния. Ты вроде сжечь меня собирался. Давай посмотрим тогда, как ты горишь? — Встал я в полный рост, а тело князя Мельникова вспыхнуло, словно живой факел.
Отчаянный вой боли огласил комнату, а я смотрел, как обугливалась кожа горящего заживо человека, а через пару секунд огонь исчез, как и все следы горения тела.
— У нас с тобой много времени Юрий Анисимович. Удивительно. Тут, наверное, можно прожить целую жизнь. Если сил, конечно, хватит, — улыбнулся я в лицо князя, искаженное гримасой ужаса и боли, вновь присев перед ним. — Безумие будет твоим наказанием. Ты просто лишишься рассудка. С кем не бывает. Стресс от непосильной работы и заботы о своём непосильном нажитом добре. И даже дела никакого не будет. Смотри внимательно. Впереди много интересного. — Произнёс я, и очертания кабинета князя Мельникова поплыли цветной дымкой, а из моего глаза потекла небольшая капля крови.
Дикие крики огласили особняк Мельниковых, будя всех, кто в нём находился. 
Прислуга и хозяева дома, вскакивая из своих кроватей, непонимающе выходили из своих комнат на громкие возгласы главы рода Мельниковых.
— Горит! — затравленно метался по коридору второго этажа Юрий. — Горит. Всё горит. Где вы все?! Добро горит!
Из большой комнатки, которая была сродни чулану, первым на крик выскочил слуга Борис. 
— Ваша милость, — вытаращился на словно безумного хозяина высокий и полный мужчина. — Что горит?
— Всё горит, — затравленно мотал он головой по сторонам. — И ты горишь! — Вскрикнул Юрий Анисимович и, схватив вазу с цветами со столика, окатил её содержимым Бориса, который попятился назад, вжимаясь в стену.
— Картина моя! — зарычал хозяин дома. — Горит! — И плеснул остатками воды из вазы на мирно висящую картину на стене, после чего откинув сосуд, который разлетелся в дребезги, понёсся дальше по коридору, крича и причитая, а его слуга испуганно перекрестился. 
Когда князь Мельников добежал до лестницы ведущей, как на первый, так и на последний третий этаж особняка, там его уже ждала испуганная жена в присутствие всех обитателей особняка.
— Что вы встали! — зло заорал Юрий на них. — Горим! Спасайте имущество. Выносите всё на улицу! — чуть не брылял он слюной выкрикивая слова. — Да живо к пожарному расчёту! Фабрики горят! Склады! А вы стоите тут увальнями! — Распихивал он слуг и охрану, устремляясь вверх по лестнице на третьей этаж дома.
— Юрий! — Окрикнула мужчину его жена.
Князь Мельников затравленно повернулся, сжимая рукой перила, и посмотрел на супругу, которая стояла в центре толпы.
-Аааа. Вы все горите! Да и чёрт с вами. Деньги. Надо не дать сгореть ценным бумагам и деньгам! — Рванул он вновь по ступеням вверх, не оглядываясь больше на тех, кто смотрел ему в спину. — Быстрее! Быстрее! — бежал по коридору третьего этажа мужчина, то и дело, запинаясь и чуть не падая.
Когда он вбежал в одну из комнат, то рывком сорвал картину, крича, что чуть не обжог руки, и сорвав с цепочки ключ, открыл сейф, из которого сгрёб содержимое и побежал на выход из комнаты, приклоняясь, словно на него сверху падали потолочные балки.