Аквариум(СИ)
Кстати, про то, что внутри. За дверью я не ощущал вообще ничего. То есть, чувствовал полупустые объемы помещений, коридоры, даже подвал какой-то просматривался, но ни людей, ни Уродов там точно не было. Живых, во всяком случае.
Подошел к двери и, недолго думая, дернул ручку. Закрыто. Может постучать? А давай!
Постучал. Громко, кулаком.
И тут с неба грянул голос. Да так неожиданно, что я аж присел. Прижался спиной к стене, вскинув автомат.
— Приперся, рыцарь без страха и упрека?!
Я сообразил, что голос многократно усилен колонками, с помощью которых диктор объявлял составы команд, счет в матче и прочую ерунду. Надо же, еще работают!
— А мы тебя здесь, на поле, ждем. Думали уж — не придешь!
Говорил явно Урод, глухо и мерзко шепелявя.
— Давай, Егор, трибуну обходи слева, поговорить надо! Тем более, баба твоя у меня тут валяется. Ты ж за ней пришел?
Ага. Поговорить… Я приоткрыл мозг и попробовал отправить ему мысленную телеграмму:
— Пошел на хер вскл не верю тчк.
Как ни странно — получилось! Урод понял смысл сказанного, громко захрюкал в микрофон, типа посмеялся, и сказал:
— Сейчас поверишь, мясо! В чувство ее приведу…
Прошло секунд десять и где-то совсем рядом, прямо за трибуной зажегся теплый знакомый огонек. Слабый-слабый, но мне достаточно было и этого. Настя. Живая.
— Почуял, экстрасенс? — раздалось сипение Урода. — Давай бегом сюда, пока я ее резать на ленточки не начал. Все, бля! Шутки кончились!
Вариантов не было…
Я пересек половину поля и остановился перед ними. Настя, которую улыбающийся Урод по-хозяйски приобнял своей длиннющей граблей, вырвалась и кинулась ко мне. Прижалась, дрожа. Я потянулся к ней мыслями.
— Все в порядке?
— Вроде, да… — после небольшой паузы прозвучало у меня в голове. Даже, скорее, не прозвучало, а прорисовалось чередой образов. — Доктор вколол что-то, только что очнулась. Как с похмелья, блин. А тут еще эти вокруг… Что случилось, Егор? Ты сам как?
Понятно. Ничего не знает. Ни про ночное нападение, ни про смерть своих друзей…
— Потом. — ответил ей я.
Поднял глаза на Урода. Да. Этот явно достиг максимального уровня апгрейда. Это ощущалось сразу. Он буквально излучал силу и равнодушную жестокость. Дьявол во плоти. Огромный, страшный, опасный. Глаза буравили насквозь. Закрывать мысли от него было очень трудно.
— Все? — спросил он. — Наворковались, голубки? Тоже без слов теперь умеете? Молодцы!
Я обвел взглядом трибуны, снайперов наверху, снова посмотрел ему в глаза.
— На хрена этот цирк? Для кого показуху устроил, Иван Петрович? Или как там тебя теперь зовут?
Урод Уродыч?
— Грубишь, Егор? — проскрипел тот. — Зря. Каждое слово свое потом вспомнишь. Раз двадцать…
— Что надо от нас? — спросил я. — В футбол будем играть?
— Лично мне и моим товарищам от тебя не надо ничего. — проигнорировав мой сарказм, ответил Иван Петрович. — Так, яйца отрезать, поковырять в разных местах пару дней, чтоб поорал погромче, а потом съесть. А вот подруга твоя сладенькая нам очень нужна.
Он посмотрел на Настю. Посмотрел так, что я еле удержался, чтобы не кинуться на него с голыми руками. Если можно выразить взглядом самую извращенную в мире похоть, то он ее выразил. На пять с плюсом.
— Изучить ее нам надо. Обследовать, так сказать, для определенных целей. Другие наших надежд пока не оправдали, а вот она, я прям чувствую, подойдет. — он опять забулькал, смеясь. — Еле удержались, Егор, пока тебя ждали. Так что ты спасибо еще нам сказать должен.
Настю опять затрясло. Я крепко прижал ее к себе, стараясь успокоить, и с чувством сказал:
— Спасибо! Только я не пойму, зачем вы меня ждали, если я вам только в виде обеда подхожу?
— Да посмотреть на вас двоих, таких интересных, хотят. Познакомиться. Вот и попросили подождать.
— Кто?
— А вот это тебе знать вовсе необязательно, мясо. Считай это последним подарком судьбы.
— Мы, что, клоуны, чтоб на нас смотрели?
— Тебе, червяк, честь великую оказывают, а ты тут выкобениваешься! — вдруг разозлившись, рявкнул Урод. Ему явно было не по нраву то, что кто-то нами заинтересовался. — Сейчас посмотрят, уйдут, а я тебе потом такой цирк устрою! Сначала повисишь на гвоздях посмотришь, что мы с Настенькой твоей делать будем, а потом и с тобой представление организуем. Смертельный номер, бля! Ты, кстати, еще за двоих наших ответить должен. Ты хоть представляешь кого убил?
— Ну да. — усмехнулся я. — Как там? Высшую ступень разума?
Иван Петрович молчал. Было видно, что он в бешенстве. Наверное, если бы не предстоящий визит загадочных товарищей, он бы начал рвать меня прямо сейчас.
— А почему только двоих? — продолжал издеваться я. — Доктор ступенью не считается?
— Доктор твой — просто расходник! — прошипел Урод. — Он — не Избранный. Через месяц бегал бы по улицам тупой и голодный.
Вдруг Настя повернула к нему свое бледное лицо.
— Почему? — спросила она. — Почему вы стали такими? За что вы нас так ненавидите? Откуда в вас столько зла?!
Ее понесло:
— Я же помню тебя нормальным… Нормальным человеком! Сильным, веселым, добрым… Кто превратил тебя вот в Это?! Зачем?!
Урод посмотрел на нее все тем же отвратительным взглядом:
— Я все тебе расскажу, сладкая моя. И кто я, и кто меня таким сделал и зачем. Расскажу даже, что это за место и как отсюда выбраться. Только потом. Попозже. В процессе, так сказать… У нас с тобой впереди много веселых и интересных дней. А вот другу твоему сердечному не расскажу. Потому что…
Он осекся. Прислушался к чему-то и рыкнул:
— Головы вниз, твари! Стоять и не двигаться. Вы теперь быстрые, но мы быстрее, так что даже не дергайтесь. Просто стойте и молчите.
Я тоже, как и это мерзкое существо, чувствовал. Чувствовал неспешное приближение сверху чего-то большого и чужого. Обладатель всепроникающего взгляда, который я ощущал с тех пор как вылез на поверхность, наконец, явился.
Теперь я понял, почему местом встречи был избран именно стадион. То, что опускалось на нас, было просто огромным. Ни один тесный близлежащий двор не вместил бы в себя такой объем. Я никак не мог уловить форму этого объекта, чувствовал лишь его габариты и вес. Уловил эмоции Насти, она ощущала тоже самое.
— Все будет хорошо, — прошептал я ей.
Она нашла мою руку и легонько сжала:
— Я знаю. Мы же вместе…
Ощущение величия и мощи, опускающейся на наши головы, вызывало осознание собственной ничтожности и незначительности. Так, наверное, чувствует себя таракан, испуганно глядя на нависший над ним тапок.
Вдруг сзади материализовались три сущности. Именно сущности. Людьми эти граждане точно не были. Своим трехмерным зрением я увидел, как за нашими спинами, словно прямо из воздуха, проступили очертания темных худых фигур. Высоких, раза в два выше Ивана Петровича, и чужих. Совершенно чуждых людям.
Урод, стоявший перед нами, почтительно преклонил колено. Явились Боги, избравшие этих отвратительных мутантов своими слугами. Как там он орал? Великая честь? Трепет в душе быстро сходил на нет. Оставалось только любопытство. Не впечатляли меня что-то эти местные божества. Да, сильные, да могущественные. Но преклонять колени как-то не хотелось. Я тоже сильный, так что обойдетесь…
И тут же мне наглядно продемонстрировали, кто здесь по-настоящему сильный. Тело скрутило судорогой и парализовало. Длинные холодные пальцы легко проникли в мое сознание и, как патологоанатом вскрывает грудь трупа в морге, вскрыли мой мозг, разложили на столе и принялись там равнодушно ковыряться, что-то неспешно рассматривая. Было очень неприятно и противно. Мерзкие пальцы проникали во все самые потаенные углы, нащупывали такое, о чем не знал даже я сам. Рядом тихо застонала Настя, парни умело работали на два фронта.
Неожиданно я почувствовал дикую обжигающую ярость. Я что им, блядь, лягушка на биологии?! Я — человек. И это, на хрен, звучит гордо! Запредельным усилием воли я ударил по ледяным пальцам, представив, что держу в руке острый нож. Пальцы отдернулись, равнодушный фон за спиной пробил всплеск удивления, сменившийся чем-то похожим на одобрение, а потом меня скрутили так, что не то что сопротивляться, даже просто думать получалось с трудом. Дыхание перехватило, а перед глазами вдруг побежала вереница видений и образов. Да таких, что я мгновенно забыл и про гостей с неба, и про Уродов. Забыл про все… Просто открыл рот и смотрел.