Аквариум(СИ)
— Давай, вкратце, — обратился я к Кирюше. — Что тут произошло?
— Порвали всех! Не видишь, что ли? — заскулил тот.
— Ну тебя-то я смотрю не тронули, ты вон какой продуманный. За стеной товарищей режут, а ты тут, как в танке.
Он обиженно засопел, набычился, потом все-таки начал рассказывать:
— Да все как обычно сначала было. Я и Вася дежурили, остальные — кемарили. Ренат у себя лежал, Ему Доктор что-то вколол от боли, вроде тоже спал… Потом Настя прибегает и давай всех будить. Уходить надо, придут за нами скоро. Ну, в смысле, эти… Со стадиона.
— Ну понятно, что не из военкомата, — перебил я его. — Ты суть выкладывай, времени мало.
— Ну ее сначала никто всерьез не воспринял, а она гнет и гнет свое. Причем, странная какая-то, смотришь на нее и на самом деле веришь, будто она у тебя прямо в голове говорит…
Вот так. Настя тоже осваивает новые умения…
— Долго она нас уговаривала, кричала, пугала… — продолжил Кирюха. — Наконец, все вроде согласились. Сначала Юльку проняло, потом и остальные начали собираться. Я оружейку метнулся открывать, а Настя — к Ренату.
— А Доктор где был? — спросил я.
— Доктор? — тот задумался. — А хрен его знает. Может у Рената сидел… Со всеми его точно не было. А тут еще ты в дверь колотить стал, орать чего-то. Мы все в непонятках. Потом Настя от Рената выбегает вся в слезах, за щеку держится, и по коридору мимо нас, я думал в оружейку. За ней командир выходит. Злой, глаза бешенные. Как начал орать, типа, вы что тут все с дуба рухнули, эту шалаву слушать. Она же с этим гон… с тобой, в смысле, спелась. Мало вчера погибло, тоже хотите? Доктор откуда-то вылез, тоже начал про тебя всякое нехорошее кричать… Потом исчез…
— Ну, быстрее! — рявкнул я, видя, что в тупой голове бычка начали появляться какие-то догадки, и он замолк.
— Да не помню я толком, там все так быстро начало происходить…
Я потянулся к его башке невидимыми руками, сжал, представив, что я — это он, и мне надо вспомнить главное.
— Скрежет раздался снаружи, — тут же четко, без пауз начал говорить Кирилл. — Сивый к тамбуру метнулся, а они уже там… Дверь как-то открыли. Сивому горло разорвали и сюда начали входить… Огромные, страшные, быстрые… Егор, это реально демоны какие-то. Они, когда двигаются, их даже не видно толком. Мы стрелять начали, все мимо, одного вроде задели, да и то как-то вскользь. А Уроды тут за минуту всех порвали, даже Рената… А я, когда увидел, как кишки его в разные стороны разлетаются, меня просто парализовало! Автомат в них швырнул и сюда. Еле успел… Кто-то из них подошел, дверь попытался открыть, потом сказал, что вернется еще за мной, не словами причем, а прям у меня в мозгах будто нарисовал… Ну вот, в принципе, все. А! Потом минут через пять еще выстрелы были пистолетные и снова тихо, затем — из калаша очередь. Я подумал — наш кто-то, у них-то пушки вон какие, навороченные, ну и вылез потихоньку…
— А в меня зачем стрелял? — спросил я. — Я вроде на Урода не похож пока.
— Да на нервах все! Увидел на кухне движение и машинально как-то…
Я попрыгал, подтянул кое-где ремни, начал набирать магазины, посмотрел на Кирюшу.
— Ладно, нервный! Ты что до сих пор не собран? Бронежилет хоть надень, и патронов побольше бери. Через две минуты выходим.
— Куда? — снова смотрит, как корова на мясника.
— На футбол! Зенит приезжает, а у меня как раз два билета.
Не врубается. Блин, почему из всех выжило только это парнокопытное?
— На стадион. — чуть ли не по слогам сказал я ему. — К Уродам в гости.
— Зачем? — сейчас заплачет.
— Кирилл. С тобой тут жили две девушки. Настя и Юля. Помнишь?
Кивнул.
— Так вот. Представь, что там сними сейчас делать будут. Если уже не делают…
— Да как мы против этих-то?
— Каком кверху! Тем более, их там всего пять осталось. Все пошли, надоел!
* * *За дверью подвала было уже светло, хотя солнце еще не взошло. Да и не взойдет оно. Есть мнение, что солнца здесь просто нет и никогда не было. Неподвижный воздух Города показался свежим и прохладным после тяжелой, пронизанной запахом крови и смерти, атмосферы бункера. Видимость сегодня более-менее, туман — неплотный, небо — чистое, пока без облаков. Все та же низкая серая ладонь без просветов и пятен нависла над крышами домов. Кажется, еще немножко и она совсем опустится на землю, раздавив все это безобразие вокруг и нас вместе с ним.
Я оглянулся на бывший штаб команды Рената. Трехэтажный дом, отделанный композитом, стоял прямо посреди жилого двора. Витражи, керамогранит на высоком цоколе, над парадным входом вывеска: «Клиника доктора Б…….ого». Середина оторвана. Но судя по «ого», точно какой-то еврей. Не он ли, кстати, в подвале сейчас с простреленной башкой валяется? Все может быть… А здание хорошее. Добротное, дорогое. Неплохо жил Ренат с товарищами. А тут Егор появился… Хотя, и без меня все плохо бы кончилось. Не ушел бы упрямый татарин никуда, так бы и прятался здесь. Так что, неделей раньше, неделей позже, но выковыряли бы их Уроды, к бабке не ходи.
Я бросил взгляд на своего спутника. Стоит, трясется, пучит глаза. Шлем забыл, бронежилет надел криво, липучки не проглажены, ремешки болтаются, ствол автомата ходит ходуном, как бы меня не пристрелил, болезный. Да-а, я б с таким в разведку не пошел… А вот к Уродам — придется. Больше не с кем. Ну ничего, Кирюша. Есть у меня идейка, как тебя полезным сделать. Будешь моей гайкой. Подло, конечно, но ты тоже молодец! Как меня вчера лупцевал в подвале! Я по натуре человек не мстительный, но пообещал тебе, что не забуду, вот и не забыл. Память у меня хорошая. Особенно на всякие гадости…
— Бегаешь быстро, Кирюх? — спросил я его.
— Да, вроде, — промычал он. Я до сих пор так и не понял, кого он больше боится. Меня или Уродов?
— Ну так побежали! А то все веселье пропустим.
Направление я ощущал буквально кожей, как птицы всегда точно знают, в какой стороне находится юг. Стадион нависал слева огромным, источающим недобрый холод айсбергом. Вся моя шутливость, весь этот веселый сарказм — все было напускное. На душе скребли кошки. Настю я не чувствовал. Совсем. Может, конечно, из-за расстояния, но поганенькое предчувствие так и вгрызалось в мозги. Хотелось, сломя голову, лететь туда — спасать, вытаскивать. Прямо сейчас, пока не поздно…
Почему-то вспомнил себя, сидящего в засаде на Речвокзале с самопальным ружьем в руках. Дрожащего, слабого, ждущего, когда из-за угла появится Урод. Как-будто совсем про другого человека. А сейчас вон, несусь навстречу сразу пятерым тварям, которые намного страшнее той, безмозглой и предсказуемой. Быстро здесь люди меняются. Совсем по-разному, но быстро…
Побежали хорошо. Стремительно, сильно, как чернокожие спринтеры. Кирюша не соврал, бегать он действительно умел. Дыхание держал отлично. Я шел параллельным курсом вполсилы, стараясь не слишком вырываться вперед. Это было нелегко, тревога внутри нарастала. Чтобы хоть как-то отвлечься, начал на бегу сканировать окружающее пространство новыми органами чувств. Было очень необычно и интересно. И мерзко… Я не мог видеть сквозь стены домов, но чувствовал где, за какой стеной, в какой квартире, притаились, еще вялые поутру, кадавры. Идентифицировать каждого пока не удавалось, но и этого для Егора позавчерашнего было более, чем достаточно. Вот раньше бы так! Я ощущал Город вокруг всей поверхностью кожи, мозга, подсознания. Вон — россыпь Грибов вдоль бордюра. Вон — Гвоздь притаился около канализационного люка, почти неотличимый от асфальта. Уходит под землю метра на четыре. Учуял нас, завибрировал. Не надейся, не наступим! А вон еще один поменьше, растет прямо в стене здания, горизонтально. Я таких еще не видел…
Пересекая проспект Юных Комсомольцев, бросил взгляд в сторону стройных рядов уходящих вдаль гигантских деревьев… Да и никакие это не деревья, на самом деле, а потоки незнакомой, злой и чуждой энергии, медленно сочащиеся из-под земли. Замаскированные под осины для взгляда обычного человека, мне они представлялись чем-то вроде инженерных сетей. Словно электрический ток безостановочно поднимался вверх по толстым стволам, разветвляясь ближе к кронам на десятки отдельных ветвей, на концах которых болтались куколки со спящими Парикмахерами, подпитывая их трансформацию. И существа в коконах, раньше несомненно бывшие людьми, под воздействием поля, генерирующего эту энергию, стремительно превращались в безобразные создания, смысл существования которых для меня до сих пор оставался неясен. Жестокая насмешка или презрительный плевок на законы генетики и тысячелетия эволюции.