Лимитерия (СИ)
— Кнутик, манеры! — зашипел Пряник.
Сахаров улыбнулся, дескать: всё нормально.
— Когда я вышел, чтобы поговорить, он просто схватился за ствол и давай в меня шмалять, — Хог хмуро вздохнул. — Я понимаю, если бы просто возмутился, осерчал, ну и всё в этом духе. Но чтоб сразу пытаться убить…!
— Я понял, о чём ты, сынок. Только это был не человек.
— В смысле? — не понял парень. Пряник тоже удивился.
— Это был Леший, принявший облик Кореяна.
— Щас вообще нифига не понял.
Максим вздохнул и откинулся на спинку кожаного кресла.
— Это вторая причина, по которой на тебя нападали, Хог, — начал свой сказ профессор. — В нашем лесу совсем недавно завёлся Леший. Поначалу нам не досаждал, жил тихо, мирно, в согласии, можно сказать. Но потом… потом он похитил одну из наших волонтёрок и… изнасиловал.
Лимит изумлённо приподнял брови и переглянулся с Пряником. Новость, конечно, не открыла им глаза на мир сей: Лешие, пускай не все, помышляли похищениями женщин. Они затаскивали бедняг в свои чащи и там насиловали. Таким образом демоны леса обычно наказывали смертных людей за их грехи, но, порой, делали это и просто так.
— Коря, значит, был парнем Ризы, потому разницы в замене она не заметила, — догадался Хог, вспомнив сегодняшнюю жертву.
— Всё правильно, друг мой. Лешие принимают облики возлюбленных желаемых им дам, а после совершает акт. Это не похоже на обычное изнасилование, но последствия его не менее ужасны, чем связь с Огненным Змеем, — Максим поморщился. — В общем, пока все принимали тебя за Лешего, настоящий демон тем временем закончил своё дело и сбежал в лес. Уверен, он снова объявится, но кто станет его следующей жертвой — неизвестно.
— Почему вы не убьёте его?
— Он запомнил запахи всех, кто обитает на кордоне. Стоит кому-то из наших оказаться в пределах ста метров от него, как он тотчас сбежит. Это непростая задача, Хог, да ты и сам, думаю, прекрасно всё понимаешь. По глазам твоим вижу, что имел возможность с подобными лиходеями столкнуться.
Хог хмыкнул. Видно, мало Сахаров понимал в охоте на таких, как Леший. Достаточно изваляться в грязи (а лучше — в навозе), чтобы заглушить запах собственного тела, а уж потом идти на охоту. Хотя, учитывая короткие юбки, чулки и рубашки, коими, как глянцевой бумагой, сверкает местная шантрапа, ничего удивительного в неспособности волонтёров разобраться с демоном Лимит не видел.
Хог допил чай и перевернул стакан, тем самым завершая чаепитие.
— Значит, турнуло нас с Пряней в Росскею, — задумчивым голосом изрёк он, бросив зоркий глаз на карту мира, что висела на стене за спиной Максима. — Да уж, далековато от моей родины.
На мировой карте изображался один единственный материк, омываемый Морем-Окияном. Он был поделён на две большие и одну маленькую части. Северо-западная была зелёной — Лимитера. Южно-восточная имела красный цвет — Эйрия. И только в самом низу, покрашенная в серый цвет, находилась миниатюрная Росскея — единственная страна, где враждующие друг с другом лимитеры и эрийцы более-менее могли мирно сосуществовать.
Росскея — морская страна. Здесь никогда не бывает холодно, ибо лето тут бесконечно. Многие посещают нейтральную территорию по разным причинам: одни хотят побывать на забытых росскийских островах, других манило самое красивое в мире Алтийское море, а третьи ищут здесь покой, которого нет в двух могущественных сверхдержавах.
Просто так в Лимитеру Хог не вернётся. Без документов, которые Лимит по «счастливой» случайности сегодня оставил дома, в страну его никто не пустит. А доказать своё лимитийское происхождение, что называется, «на словах» — дохлый номер: нет у него знакомых, которые бы подтвердили истовость Хога.
Лимит удручённо вздохнул.
Сходил, называется, за артефактом.
— Я могу помочь тебе пересечь границу, Хог, — вдруг сказал Максим.
— Я так понимаю, сейчас должно прозвучать примитивное «Но», не так ли? — с издёвкой уточнил искатель приключений.
— Ты прав, друг мой. Но не из чувства собственной наживы хочу предложить тебе я это, а лишь потому, что без некоторых… мм, сертификатов мои просьбы веса не возымеют.
— Говори прямо, Макс! Не люблю увиливания!
— Я должен подкрепить своё слово чем-то. Приглядный артефакт, пожалуй, лучший конверт, который можно передать нужному человеку во время личной аудиенции.
— Ага. Значит, я работаю на тебя, а ты выплачиваешь за меня ипотеку.
— Мы от этого сотрудничества с тобой только выиграем.
Хог прищурил взгляд, устремлённый на Макса. Всё же профессор не таким простым оказался: умеет он торговаться и стелить красиво. Но так ли оно замечательно всё на самом деле?
— Ну и что я должен сделать? — спросил Лимит. Сахаров улыбнулся.
— Для начала — вступить в команду, которую я основал тремя месяцами ранее. Сейчас в ней только четыре человека. Ты станешь пятым.
— Почему я не могу работать соло? Компанию мне и так составляет самый лучший в мире напарник.
Пряник просиял от услышанного.
— Я нисколько не умаляю достоинства твоего друга, Хог, но, уверен, ювелирный подход к поиску искомого — не ваш конёк, — проницательно подчеркнул Макс. — Ты, вижу, хороший охотник и славный воин — однако, судя по твоей истории с тем храмом, метод работы у тебя грубый. Для науки это непростительно.
— Науки?
— Я уже сказал тебе, Хог: мне не нужна нажива в виде денег. Меня интересуют знания, коих пруд пруди в артефактах, в древних храмах, на потерянных капищах. Если тебе станет от этого проще — просто думай обо мне, как о борце за идею.
Хог призадумался.
— В основанной мною команде есть люди, способные читать резы. Она организована и слажена, отлично дисциплинирована и, самое главное, проверена. В ней, кстати, состоит моя дочь. Полагаю, это наилучшее доказательство того, что я предлагаю тебе не кота в мешке.
— Соглашусь с Максимом Сахаровым, Кнутик: ты не разбираешься в резах и всё на авось делаешь, — поддержал профессора Пряник. — Давай лучше вступим в команду, чтоб с нами больше не повторилось того, что случилось сегодня.
Лимиту не хотелось объединяться с кем-либо, кроме енота, но иных вариантов не было. Либо толпой — на пати, либо один — у корыта.
— А гроши я получать буду? — вопрос Хога рассмешил добряка Сахарова.
— Ахах, конечно, будешь. Всё, что ты найдёшь во время вылазок на задания — твоё. Ведь тем и занимаются волонтёры: они обеспечиваются тем, что находят и продают.
— Чем, по сути, мы с тобой и занимались всегда, Кнутик, — добавил Пряник. — Нашли артефакт, продали его, получили деньги — и пошли кушать.
Хог подумал, подумал — и решил:
— Окей. Я вступлю в твою команду (на время) и помогу всем, чем нужно. Однако сомневаюсь, что твои «чада» после сегодняшних моих выкрутасов меня примут с распростёртыми объятиями.
— Не переживай, у меня для такого случая припасена отличная отмазка. Она идеальна настолько, что вмиг поднимет твою репутацию до уровня нейтрала. Но её придётся подкрепить действием, а точнее — твоим первым боевым заданием.
— Ну что ж, я заинтригован, Максик. Стели.
***
А вот лес, несмотря на дневную безобидность, в ночи раскрывался не с романтической стороны. Шумящие из-за ветра густые ветви деревьев, фактически непроглядная темнота между стволами и далёкие волчьи завывания — он казался мрачным, враждебным, таящим в себе кучу опасностей. И редкие бутоны, мерцающие в полумраке, неспособны были обелить его вид. Ночной лес — стихия диких хищников, высматривающих из засады неразумную жертву.
Хог и Пряник сейчас находились на том самом месте, где сегодня произошло изнасилование. Пока енот пытался взять нужный след, Лимит прокручивал в своей голове последний диалог:
«Поступим так, друг мой: завтра утром я поведаю всем легенду о том, как просил помощи у одного матёрого охотника, дабы он избавил нас от Лешего. Им будешь ты, Хог Лимит. То, что произошло после того, как ты пришёл на кордон — чистой воды случайность, нелепая путаница: ты спутал Ефросиния с Лешим, он тебя тоже. Потом всё разрешилось, и ты отправился выполнять своё боевое задание. В качестве доказательства я покажу рог Лешего, который ты мне принесёшь. Дальнейшие вопросы исчерпают сами себя».