Ваше Сиятельство 6 (СИ)

— Это я знаю — Голицын мне докладывал. И за такую расторопность огромная благодарность от меня. Пока об этом не стал сообщать Денису Филофеевичу. Пусть это станет для него приятным сюрпризом, когда схема будет полностью готова, — Ковалевский снова глянул на часы и встал. — Рад был бы еще с вами пообщаться, но мне пора.
Мы попрощались, и когда он еще шел к двери, я подумал: «Надо же, Голицын ему не сказал, а доложил! Какую же роль во всем этом: интригах вокруг престола, внутренней и внешней политике играет князь Ковалевский? Ведь никакой должности официально за ним как бы не числится или я ее просто не знаю. Он словно этакий серый кардинал. Только для нас он вовсе не серый, а очень светлый».
Когда отец вышел, Ольга бросилась ко мне, уткнулась в мою грудь и рассмеялась:
— Как же смешно вышло! — она подняла голову, на щеках ее был румянец: — Говорю же, кто-нибудь может зайти. И мне, между прочим, было стыдно!
— Тебя папа за это по попе не отшлепает? — мне тоже было смешно.
— Нет. В целом я хорошая девочка, — она тряхнула золотистыми волосами, и они укрыли меня.
Ближе к вечеру я вовсе встал на ноги и позволял себе прогуливаться по коридору, вызывая дикое недоумение целителей — тех, которые видели в каком печальном состоянии меня сюда доставили.
— Ваше сиятельство, позвольте заметить вы в очень печальном состоянии! — остановив меня, сказал заместитель главного целителя нашего корпуса. — В таком состоянии, что я очень настоятельно рекомендую вам не вставать с постели хотя бы до понедельника! А вы ходите! И где ходите? По коридору!
— Благодарю вас за заботу, — держа Ольгу под руку, я мягко улыбнулся ему. — Смею вас заверить, благодаря мастерству ваших опытных специалистов, я уже чувствую себя очень хорошо. Настолько хорошо, что уже завтра собираюсь покинуть это благословенное место.
— Не беспокойтесь, граф Елецкий очень хороший маг и благодаря его внутренней силе и помощи ваших коллег, он очень быстро идет на поправку, — поддержала меня Ковалевская. — С вашего позволения, мы выйдем в сад и прогуляемся по свежему воздуху.
— Но, ваше сиятельство!.. — седой врач с возмущением развел руками и больше сказать ничего не успел — мы направились к выходу.
Уже под портиком, когда я оглядывал сад, рассеченный множеством дорожек, запищал мой эйхос — пришло сообщение от Талии:
«Елецкий, блядь, мы вылетаем! Приготовься! Со мной сам князь Мышкин! Родерик, разумеется, прилагается! Подумай, может тебе надо чего привезти: сигареты, пиво, полугар? Может музыкальную группу, чтобы поднять настроение? В общем, говори. Для больного исполним любой каприз».
«Отлично!» — поднеся эйхос ко рту, ответил я. — «Коробочка „Никольских“ не повредит, а так все есть. С нетерпением жду, дорогая!».
И вот теперь мне предстояло очень важное… Как следует прощупать возможности Родерика и если они будут достаточны, то согласовать весьма непростой план, в котором основным пунктом будет моя встреча с милейшей супругой Громовержца — Аид ее дери! Эта сука скоро получит свое, как бы не пытались отговорить меня богини!
 Глава 3 
 Дела магические 
Коробочку «Никольских» для Елецкого баронесса, конечно, взяла. Талия помнит добро, и за все хорошее всегда готова отплатить сторицей. Нет, Елецкий, очень даже козел — это бесспорно, но он нее друг, и госпоже Евстафьевой хотелось быть ему полезной всей душой. Даже когда она полностью станет княгиней, она не зазнается перед своими друзьями.
— Егор! Курс на Багряный спуск! — распорядилась Принцесса Ночи, едва поднявшись в виману.
Князь Мышкин вошел за ней, и вышло так, что в тамбуре им двоим стало тесно. Он прижал баронессу к стенке, отделанной индийским сандалом и кусочками яшмы. От ощущения ее волшебных форм и цветочных духов его сразу обуяло бессовестное возбуждение.
 
— Трахнуть меня хочешь? — полушепотом спросила Талия, потираясь о своего жениха.
— Да! — едва ли не задыхаясь, произнес князь.
— Как вчера? — Талия закрыла глаза, с блаженством вспоминая ушедшую ночь.
— Да! — едва ли не простонал Геннадий Дорофеевич, сжав руками ее пышные ягодицы.
— Смотри мне, чтобы всегда хотел только меня! И забудь про эту старую шлюху! — сказала Принцесса Ночи.
Вчера ее так и раздирало желание сказать отцу, что Светлана Ионовна изменяла ему с князем Мышкиным — бывшем князем Мышкиным! И это было бы великолепно: отец, наверное, даже развелся бы с ней. Но Талия никогда не ябедничала, если не считать начальных классов школы первого круга. Баронесса презирала всяких кляузников, и не хотела уподобляться им. Тем более Принцесса Ночи очень не хотела, чтобы после этого Евклид Иванович стал плохо относится к ее жениху. Ведь она же не сможет объяснить, что происходящее между мачехой и князем Мышкиным, происходило с совсем другим Мышкиным. Евклид Иванович попросту не поймет ее. Да и не нужно ему этого понимать. Так что пусть живет спокойно старая шлюха. Пока спокойно. Лишь бы не лезла она к ее Родерику, вернее Геннадию Дорофеевичу. И вот об этом Талия обязательно поговорит с мачехой, но позже.
— Хочешь сейчас? — спросила баронесса, приподнявшись на цыпочках и дотянувшись до его губ.
И князь снова выдохнул:
— Да! — словно забыл другие слова.
— Идем наверх! — она взяла его за руку и потянула на вторую палубу, а пилоту-Егору наказала: — Лети очень медленно и нас не беспокой! У меня с князем очень важное дело.
— Есть! — Егор расплылся в кривозубой улыбке, догадываясь, какие там будут «важные дела».
* * *
Я представлял, что святое явление Талии Евклидовны может наделать много шума в лечебнице и усугубить недуги многих больных, поэтому решил встретить баронессу где-нибудь подальше, в саду. Хотя уже опустились сумерки, на дорожках сада, освещенных туэрлиновыми кристаллами, было светло. Мы и Ольгой прогуливались от фонтана к алтарю трех богов и чуть позже срока, назначенного Талией, услышали голоса — они доносились от ворот.
— Кажется, идут, — подтвердила мои подозрения Ольга Борисовна.
Принцесса Ночи и князь появились в конце аллеи, и Талия еще издали громко сказала:
— Елецкий! По тебе не скажешь, что ты при смерти! Вообще не понимаю, что ты здесь делаешь.
— Так вышло, спасатели на улице подобрали, руки скрутили и сюда приволокли, — пошутил я.
— Знакомьтесь, это мой муж — князь Мышкин Геннадий Дорофеевич, — гордо сообщила Талия Евклидовна, ведя за руку своего жениха.
— Мы с князем уже знакомы. Верно, ваше сиятельство? — я оглядел новоявленного князя, отмечая, что в нем уже не было задора, который наполнял прежнего Мышкина в его день рождения и нежданной кончины. Хотя, причиной того предсмертного задора могли быть лишние бокалы фоленского розового. — Позволь полюбопытствовать, дорогая, — я повернулся к Талии, пока Ольга Борисовна с Геннадием Дорофеевичем обменивались любезностями, — когда ты успела выйти замуж? Менее часа назад ты говорила, что его сиятельство тебе лишь жених.
— Знаешь, что, Елецкий, не придирайся! Он мне почти муж, а значит муж. И я, если что, я уже княгиня. Так что повежливее. Ваше сиятельство, — баронесса изобразила шутливый книксен перед Ковалевской, — безумно рада вас видеть. Поговаривают, что вы все-таки решились выйти замуж за Елецкого и стать графиней? Если слухи верны, то… это хороший выбор — не такой уж он и плохой человек.
— Ваше благородие, верно поговаривают. Я не гонюсь за высокими титулами и умею разбираться в людях. Граф Елецкий — прекрасный человек, — ответила Ольга, и я заметил на ее губах улыбку. Слава богам, как и прошлый раз госпожа Евстафьева не раздражала, а забавляла княгиню.
— Ваше сиятельство, смею заверить, Александр Павлович, прекрасный человек. Более того, он превосходный маг, равных которому нет в столице. В свое время он очень мне помог, и я ему весьма благодарен и многом обязан, — высказался князь Мышкин. Стало ясно, что в нем сейчас говорит Родерик.