Святая сестра (СИ)

Регол отпустил ее руку и направился к зданиям монастыря, сначала медленно, потом все быстрее. К тому времени, когда он был на полпути к ближайшему из них, он начал насвистывать.
— До свидания, Регол.
После ухода Регола Нона долго сидела на краю провала. Она смотрела в глубины, которые заполнили тени. Она думала о тех, кого потеряла, и о тех, кого спасла, и о тех, кто спас ее. Она подумала о загадке своей жизни и о том, что даже лучший совет Настоятельницы Стекло на этот счет состоял в том, что люди сложны, особенно изнутри.
Солнце начало садиться, целуя лед, чтобы закончить еще один день. Нона вздохнула и снова попыталась встать, но на нее упала тень.
Нона подняла глаза.
— Лорд Йотсис... — Рядом с ней стояла Ара в брюках и тонкой куртке, расшитой золотом. Ветер развевал ее плащ за спиной, а заходящее солнце подсвечивало огненные волосы.
— Нет, только Сестра Шип. Я сделала лордом свою младшую сестру. Она всегда этого хотела.
— Ты вернулась. — Нона обнаружила, что говорит шепотом.
— Однажды ты оставила меня охранять монастырь, а потом вернулась за мной, — сказала Ара. — Ты же не думала, что я брошу тебя, когда я тебе нужна?
— А как ты узнала об этом? — У Ноны пересохло во рту. Дрожь пробежала по ее телу. Она не знала, плакать ей или смеяться.
— У нас есть связь. — Ара потянулась к ее руке.
— Нить-связь. — Нона переплела свои пальцы с пальцами Ары и позволила поднять себя на ноги.
— И эта тоже, — сказала Ара.
Долгое мгновение они стояли лицом к лицу, всего в дюйме друг от друга, ветер дул то туда, то сюда, как будто никак не мог решить, в какую сторону дуть. А потом, взявшись за руки, обе повернулись и медленно пошли обратно к Милому Милосердию.
Луны могут восходить и падать, империи могут расти и угасать, даже звезды приходят и уходят, но есть константы, и, хотя история нашего рода постоянно меняется, он всегда один и тот же.
КОНЕЦ
  
ТАЯНИЕ [5]
 
— НОНА!
Нона подняла голову. Рули бежала к ней через причал, не обращая внимания на юбки и шляпу мастера, закувыркавшуюся, когда Рули прыгнула на ноги. Она крепко обняла Нону, и та, несмотря на мрачное настроение, подчинилась мгновению, подхватив свою старую подругу. Ее разум никогда не отпускала мысль, что они были одного роста, Рули, возможно, на дюйм или два выше, поэтому то, что теперь Рули стала крошечной женщиной, всегда удивлял Нону.
Нона подняла ее с земли. Рождение трех сыновей несколько утолщило Рули, но дополнительный вес не бросал вызов рукам, привыкшим к постоянной игре с мечом.
— Эй! — Рули рассмеялась.
— Что? Хентон этого не делает? — Муж Рули был восьми футов ростом и вдвое шире в плечах, чем Нона.
Когда Нона и Арабелла прибыли на пристань, вид двух монахинь не привлек особого внимания. Хотя обе были Красными Сестрами, они предпочли анонимность черной рясы. Однако теперь головы повернулись при виде визжащей от счастья мастера торговли Рули Вайнесонг, которую подняли в воздух, как ребенка.
— Ара! — Как только Нона позволила ногам Рули коснуться каменных плит, та снова бросилась к Арабелле. Они обнялись, и Ара изобразила ожидаемую улыбку, проделав это более убедительно, чем Нона. Ара всегда лучше умела уклоняться от спора, и, несмотря на то, что она сама начала этот спор, Ара казалась, по крайней мере внешне, менее затронутой им, чем Нона.
— Лодка готова? — спросила Ара.
— Это корабль! — Рули закатила глаза, на мгновение став такой, которой она была, когда все они были послушницами в монастыре. — Лодки предназначены для того, чтобы болтаться у берега. Мои корабли пересекают море! — Рули унаследовала флот своего отца и зарабатывала деньги, экспортируя вино в Дарн, а обратно привозя уголь. Войны и вторжения делали на удивление краткие перерывы в необходимой торговле через воду. — И да, он готов. Клера приехала сегодня утром. Она ждет на борту.
Нона взглянула на Ару, которая не сводила стального взгляда с корабля. Спор шел о полудюжине тем, которые каждая из них могла затронуть, чтобы сгоряча причинить боль другой, но сердцем всего этого была Клера.
 
— Она отдала тебя врагам! — крикнула Ара тем утром, ее лицо было затенено не только серым светом рассвета. — Она пыталась проткнуть меня копьем! — Она скатилась с кровати, чтобы задрать ночную рубашку и показать шрам на спине. Как будто Нона забыла. Как будто она не провела по этому месту кончиками пальцев тысячу раз и не знала его лучше, чем любую свою собственную рану.
Нона покачала головой.
— Она знала, что корабль-кожа не сдастся. — Броня, которую носили Красные Сестры, была тонкой, но легендарной прочности. — И она помогала нам так же часто, как вредила.
— Ты говоришь так, будто это хорошо, а не едва достаточно, чтобы оставить ее в живых! — Ара вскинула руки и вышла из кельи Ноны, даже не остановившись, чтобы взять свою одежду и защититься от холода.
Нона стряхнула с себя утренние воспоминания. Она последовала за Рули и Арой туда, где стоял корабль, привязанный к швартовым тумбам. Матросы прервали свои занятия, чтобы посмотреть, как приближаются монахини, набожные делали знак Дерева, в то время как другие постукивали рукой по груди, признавая Рули.
К перилам подошла Клера. Как и Рули, она носила непокрытые волосы, черные пряди ниспадали на плечи. Когда она была послушницей, это всегда был дикий клубок, но богатство торговца укротило их. И еще она накрасила лицо. Только легкое прикосновение — затемнила брови, сделала более красными губы. Даже несмотря на свое неодобрение, Нона должна была признать, что Клера выглядит хорошо.
— Неужели она думает, что мы идем на бал? — прошипела Ара.
Ноне хотелось сказать Аре, чтобы она отбросила зависть. Краски, за которые Клера заплатила серебром, все равно не делали ее такой красивой, какой была Ара даже после тяжелой тренировки, с раскрасневшимся лицом и потом, прилепившим ее золотистые локоны к черепу. Грязь и кровь не могли запятнать великолепие, дарованное Предком Аре, даже с ее волосами, скрытыми под головным убором монахини. И только одно когда-либо казалось ей уродливым в Аре — ревность. Это был всего лишь поцелуй. Ноне хотелось сказать эти слова. Это был всего лишь поцелуй. Но именно они были топливом для огня, который сжигал Ару.
— Почему она вообще здесь? — Ара адресовала вопрос Рули, когда они следовали за ней по трапу. — Она проводит в монастыре два дня из семи. И теперь она тоже здесь!
— Ты же знаешь Клеру. — Рули пожала плечами. — Может быть, она чувствует запах золота. Должно быть, она потратила достаточно денег, чтобы император послал именно ее. Ты же знаешь пословицу: императора нельзя купить, но его, конечно, можно взять напрокат.
Поднявшись на борт, Рули пошла поговорить с капитаном, а Нона и Ара медленно направились к носу, минуя Клеру, без комментариев. Ара прошествовала мимо, высоко подняв голову. Нона, отягощенная стыдом, смотрела куда угодно, только не на нее, находя неожиданное очарование в том, как матросы завязывают веревки и перебирают сети.
Нона перевела взгляд с палубы на плоскую серую гладь моря Марн. Ледяные стены, ограждавшие море, были белой каймой на обоих горизонтах, более чем в тридцати милях к северу и почти в двадцати к югу. Кроме того, — напомнила себе Нона, — она и остальные оказались здесь, потому что Коридор расширили. Она открыла было рот, чтобы что-то сказать Аре, но тут же закрыла. Лед, может, и таял, но что-то между Арой и Ноной замерзло.
Ноне хотелось сказать, что она никогда раньше не видела моря. Она хотела поделиться своим удивлением по поводу того, как деревянный пол под ее ногами поднимается и опускается. Вкус соли на ветру, крик чаек — все это дрожало у нее на языке, нуждаясь в том, чтобы поделиться, но глаза Ары были льдисто-голубыми и устремленными вдаль.
— Остров, полный чудовищ! — Клера подошла к ним сзади, смелая и не раскаивающаяся. — Звучит заманчиво. И маловероятно.