Час до конца сентября (СИ)

Но, принимая правила этой странной ночи, не осмелились их изменить, успокаивая болтовней сердца, бьющиеся диким танцем кастаньет. А нужно всего ничего, произнести вслух то, что ждали друг от друга, и боялись сказать, потому что оба понимали - дальше начнется другая история.
«Я буду верен тебе».
«Я тебе верю…»
На миг Ира отвлеклась, отвернулась поправить подушку, увлеченно рассказывая что-то, а когда повернулась обратно, осеклась на полуслове. Решад безмятежно спал, улыбаясь во сне, подложив ладонь под щеку. Усталость, выплеснутые эмоции и коньяк сделали свое нехитрое дело. Всегда нахмуренные брови расслабились, разгладилась упрямая складочка над переносицей, убрав с мужского лица десяток лет.
- Ты, действительно, лучший, - прошептала она ему в висок, гладя по волосам, и, убаюкивая, тихонько повторила слова за старой песней, чуть слышно доносящейся из колонок:
- Darling, when the morning comes
And I see the morning sun
I want to be the one with you.[1]
(1 июля, воскресенье. +30)
Телефон привычно разбудил в шесть утра тихим перезвоном будильника, только, почему-то, не с той стороны дивана. Решад открыл глаза, пару секунд не понимая спросонья, почему так, и улыбнулся, когда дошло. Надо же, уснул у соседки в гостях. Жаль, что она не осталась рядышком до утра, но так даже правильно, после такой душевной ночи все б опошлил своим утренним стояком, бесстыдно выпирающим в мятых льняных штанах.
С сожалением откинул уютный плед, встал, потянул мышцы, разминая. Посмотрел сообщения в ватсапе. На работе, вроде, тихо, даже странно, что нет кучи воплей, что ему нужно немедленно бежать, разгребать, принести, забрать, а потом идти куда подальше и не мешать.
Сообщение от Ирки, набранное, когда он еще бессовестно дрых в подушках, умилило своей простотой: «Доброе утро, засоня! Оладьи в миске под полотенцем, молоко, сметана и джем в холодильнике, там же все для бутербродов. Кофе варить умеешь? Дерзай. И, кстати, ты не храпишь!» И смеющийся смайлик.
Как ей удается тактично сглаживать неловкие ситуации парой слов?
Уминая первый оладушек, еще теплый, на цыпочках, чтоб не разбудить девчонок, прошел в туалет, в ванной комнате сполоснул лицо. На обратном пути заглянул осторожно в спальню, впервые попав в эту комнату. На широкой кровати посапывали девочки, а с краю прикорнула на боку рыжая его мечта, обняла подушку, закинув бесконечно длинную ногу поверх одеяла.
Вот это кровать! Взлетная полоса, не меньше. Скоро он попробует прочность этой кровати, может даже, сегодня-завтра…
Решад подмигнул старому плюшевому мишке, что сидел на кресле, тараща оловянные глаза на бесстыдно округлую попку хозяйки в коротких пижамных штанишках.
Улыбаясь от увиденной картины и своих мыслей, прикрыл дверь. Постоял еще немного возле, повернулся, и в распахнутой настежь гардеробной увидел распятое на плечиках платье. Огромное, белое, рыхлое, как перестоявшее тесто, вылезшее боками из кастрюли. Подсвеченное юной зарей сзади, из окна, оно, казалось, нагло ухмылялось вырезом, усыпанным блестящими камнями.
Богатое.
Для богатой невесты, Прони Прокоповны, не меньше.
Меньше всего он ожидал увидеть вот это в гардеробе соседки, даже не столько свадебное платье, мало ли, какие у девушек в голове фантазии, а до тошноты безвкусное, убогое в своей кричащей роскоши «великолепие» воскресного базара. Дорогое, наверное.
Весь день это платье некстати всплывало в памяти, вызывая раздражение. Твердо решив спросить, что означает появление такого наряда в ее доме, не додумывая самому, успокоил тревожные мысли. Спросить, зная, что получит максимально честный ответ.
Домой попал после полуночи, соседний дом уже погрузился в темноту, и неловко было опять вваливаться в гости так поздно. По идее, нужно пригласить ее на свидание, лучше всего в Казань отвезти, да, он так и сделает на днях.
Долго рассматривал предложения ресторанов, достойных ее, выбрал пару, добавил в закладки. Пригодится после роллердрома, куда непременно хотел съездить вместе с ней. Сам, конечно, кататься не станет, не умеет, но она же любит ролики! А он будет смотреть, как она наполняется счастьем любимого развлечения, и будет счастлив тоже. В предвкушении свидания, зайдя в мечтах еще дальше, принялся вдумчиво выбирать гостиницу на ночь.
 
Утром понедельника, привычно разминаясь с гантелями, приметил движение на террасе соседнего дома. Повернулся улыбнуться ранней пташке, позвать на реку, искупаться вдвоем в нагретой ранним солнцем воде.
И вместо рыжей красавицы увидел полуобнаженного Кащея…
[1] Дорогой, когда настанет утро
И я увижу первые лучи солнца,
Я хочу быть той, что будет рядом с тобой.
«Just the Two of Us» 1981 в исполнении Билла Уизерса.
Небрежно намотанное на бедрах полотенце, сигарета в одной руке, чашка кофе - в другой. Довольная, улыбающаяся рожа сытого лиса не оставляла сомнений - ночь у соседки он провел отлично. Предательски онемела левая рука, гантель выпала из задрожавших пальцев, покатилась с глухим стуком по доскам.
Счастливый соперник обернулся на звук, понял, что его маленький спектакль, разыгранный для одного зрителя, сорвал аплодисменты. Поднял чуть вверх изящную чашечку в приветствии, подмигнул, повел бровью в немом признании: «Все, победитель получил приз!», и, будто позвали его из комнат, скрылся внутри дома.
Еще гордились с Кащеем тем, что настоящую мужскую дружбу не разрушила ни одна, пусть самая смазливая, девица.
Допрыгались. 
Рано или поздно на пути беспечной мужской дружбы появляется Елена Троянская, яблоко раздора. У нее миллион лиц, разный возраст, сотни богов, вставших на ее защиту, но конец один: вчерашние друзья, утверждавшие, что вот их точно минует сия горькая чаша, готовы убить один другого за благосклонный взгляд, за небрежно упавший платок.
И рушится мир, распадается неровными ломтями на «до» и «после», перекраивается карта вселенной, тасуются звезды бешеной пляской в изящной женской ручке.
- Ирочка, дорогая, ты уже в пути? - звонок Кащея наполнил салон машины довольным голосом, прервав музыку. - Мебель принял, проверил, проконтролировал расстановку.
- Да, буду дома скоро, в пределах часа, ты можешь не дожидаться, Кость, спасибо, что выручил!
- Может, в «Трюм» завернешь по пути, и я подъеду. Кофе попьем, посидим, поболтаем?
- Хорошо, заверну. Тебя на работе не потеряли?
- Как приятно, что ты волнуешься за меня! Все в порядке, дорогая. Целую нежно, жду.
- Ладушки.
Совершенно не хотелось тратить время на посиделки с Костей, но неудобно, после того, что он помог с мебелью. Перепутала она сама день доставки, и Костя, действительно, выручил. Да и, увидев, что она, балда, забыла закрыть дом, воскресным днем сорвавшись в город утешать Ландыш в очередном разрыве отношений, сам предложил удобный вариант - он остается до утра, принимает работу грузчиков, раз бессовестно продрых эпопею с ремонтом, а она отдыхает с подругами.
Можно не встречаться с девчонками, когда все хорошо, но нельзя оставлять подругу в горечи расставания, как далеко бы не находилась сама. Их трио - это святое.
И, все-таки, что за мужчина теперь рядом с Женькой? Похорошела подруга, будто крылья за спиной выросли, неужели ей повезло? Хорошо бы, Даньке отец нужен, и Женя достойна быть счастливой…
И она достойна. 
Потерпеть до вечера.
И вечером увидеть соседа, хоть мельком…
- Ирочка, любовь моя! - у «Трюма» уже стоял Костя, раскинув руки. И цветы успел купить, надо же.
- Спасибо еще раз, Костик, выручил.
- Выполнять твои капризы готов всю жизнь! - торжественно произнес мужчина, отодвигая перед ней стул. - Все, что пожелаешь, дорогая, в любых количествах и временных рамках.