Эдем 6 (СИ)

Индоктринация — (англ. indoctrination от лат. in внутрь и doktrina учение, теория, доктрина) передача фундаментальных положений системы верований.
И вот привитие или навязывание стали просто передачей. Убрали неудобное слово, которое так и навевает воспоминания о начале и середины двадцатого века. Однако в их же универах фактически продвигают тоже одну точку зрения, никакой альтернативы, понятное дело что и методика более мягкая, так что никого не принуждают писать доносы и каждый может просто сказать «нет, не хочу слушать» и уйти без последствий быть повешенным за что-то, но это всё равно остаётся привитием и навязыванием, пусть и в более мягкой форме. Да и что уж тут говорить, сам факт передачи любого верования, уже всё это подразумевает. Здесь нет места для объяснений и альтернатив, здесь можно только использовать методики навязывание и привития, чтобы заставить кого-то во что-то поверить.
Так что вот, из-за этой путаницы я уточняю этот момент. Ну и наверное само слово не очень популярное, так что решил сделать ссылочку, попутно объяснив в каком контексте употребляется слово. А то сейчас очень много демагогов развелось, которые и сами свои словари напишут, и всё перевернут до невозможности, лишь бы выполнить поставленную перед ними цель.
  
Глава 6
 
Кровь и пот, беспощадные тренировки от рассвета до заката, постоянная боль в теле — такими были почти любые школы этиамариев. В этом плане подход Лансемалиона Бальмуара не слишком отличался от других, разница лишь в профессионализме.
Десятки рабов-мужчин выходили утром на песок плаца, где проходили общефизическую подготовку, учились владению оружием, а также закаляли разум. Среди будущих этиамариев практически все являлись простыми смертными, ни одного паресиса. Всё же школа с полноценным магическим уклоном требует куда больших финансовых вложений: начинать лучше с чего-то попроще.
Эта же простота выливалась в особую жестокость и циничность в отношении к жизни простых смертных, ведь во многих вопросах в случае чего легче просто купить нового раба, чем индивидуально решать проблему. Как и на устранение мелких погрешностей вроде случайных смертей лучше закрыть глаза, чем тратить своё драгоценное время. В подготовке мяса ставка всегда делалась на массовость, ведь никто из них никогда не станет ни героем арены, ни даже чемпионом. Они умрут в первый год, возможно даже этим летом, ведь в эту пору бои будут проходить круглосуточно без остановок.
Лансмелион Бальмуар сидел на балконе и наблюдал за работой своей школы с высока. В центре находился большой стол с отверстием в центре, где сидела молодая рабыня. Она готовила закуски прямо здесь, сразу же подавая их свободным гражданам. Ещё несколько девушек пристроились сзади кресел и делали массаж, используя свои обнажённые тела. Также арендован был и музыкант. Именно арендован, ведь и Иадал, и Ланс приходили сюда не так уж и часто.
Южанин вовсю наслаждался плодами своего труда. Одна рабыня аккуратно нарезала кусочки дорого импортного мяса, обжаривала их в масле или на пропитанной жиром решётке, после чего клала их прямо в рот гражданина. Массажистки также пристроились рядом уже не владельцем, а лишь гостем этой школы. Лишь одна скучающая мастерица улеглась на край кресла, грустно поглядывая на затылок хозяина.
Лансемалион, в отличии от смуглого Иадала, пристально изучал происходящее внизу. И вместо того, чтобы лениво откинуться на кресло, он наклонился слегка вперёд и опёрся рукой на колено. Расслабляться в данный момент аристократ не планировал, так что все эти декорации являлись исключительно жестом доброй воли по отношению к другу, хотя лучше употребить фразу ситуативный союзник с повышенной надёжностью. До друга ещё далеко, как, впрочем, и с другими знакомыми его в один ряд не поставишь.
И пока танцовщица вовсю демонстрировала свою пластику, заигрывая с воображением господина Афара и снимая с себя и без того откровенную одежду, внизу проходил тяжкий день этиамариев. В этом процессе Ланс и пытался найти способы по оптимизации процессов и увеличению прибыли.
 
Всего на плацу внизу имелись четыре зоны. На первой находилась полоса препятствий, состоящая из ступенчатых лестниц. Каждому рабу выдавался валун, который нужно в руках донести до конца полосы, после сбросить его и пробежать круг на максимальной скорости. За интенсивностью упражнения следил учителя, бывшие этиамарии, которые теперь получили кнут и власть, но не свободу. Несмотря на их прошлое, более жестоких надзирателей найти будет сложно. Они также оставались рабами, но с каким же наслаждением щёлкает их оружие, оставляя кровавые полосы на спинах тренирующихся мужчин. Свободные граждане презирают рабов, но настоящая ненависть испытывают лишь рабы по отношению к другим рабам. Как, собственно, и лариоса ненавидит сильнее всего другой лариос, а не собственная живая вещь.
Вторая зона пестрила деревянными столбами и чучелами из соломы. На них отрабатывались немногочисленные приёмы. Учить какие-то техники и добиваться мастерства этому сброду необязательно, всё равно они умрут от какой-нибудь Огненной Бестии раньше времени. Кроме того, и времени на их подготовку даётся немного, ведь слишком долго обучать простых этиамариев просто нельзя: понесёшь убытки. Поэтому ограниченность в имеющемся времени заставляла отдать предпочтение двум-трём простым приёмам, но зато отработанных до рефлексов. А если уж каким-то чудом раб переживёт десяток боёв… ну, там уже и видно будет стоит ли на него тратить время или нет.
На третьей зоне находился ещё один суровый учитель, следящий за спаррингами и порой даже лично участвующих в них. Этиамарии сильно отличались друг от друга вооружением, кто-то использовал копьё и щит, другие два меча, некоторые меч и щит, зверолюды используют когти, а значит ни о какой честности и речи идти не может. Впрочем, так даже лучше, ведь сражаться им придётся тоже с разными противниками.
Кроме того, здесь же на спаррингах проходило и психологическое обучение. Иногда бойца выпускали сразу против трёх товарищей, что выливалось в избиение. Но целью ставилось не покалечить, скорее позволить привыкнуть к боли, а затем научиться ориентироваться в хаосе. Реагировать приходилось быстро, чтобы не получить очередной удар по хребту, удар мог прилететь с любой стороны, что также хорошо влияло на внимательность. Ну и банально нужно научить раба не закрывать глаза в момент удара противника.
Тренировки действительно были беспощадные, максимально. Из этиамариев выдавливали все соки, чтобы как можно быстрее выкинуть их на кровавый песок арены и получить за это деньги. Конечно, смерти на плацу оставались относительной редкостью: ведь убивать свои вложения крайне глупо. Однако о колоссальных нагрузках говорили сами тела рабов. Речь даже не о поте и крови, а о том, что у некоторых руки разной длины. Буквально, на несколько сантиметров ведущая рука длиннее, всё из-за тренировок. Хотя таких рабов мало, всё же чтобы растянуть так руку нужно очень много и долго тренироваться, а большая часть почти всегда умирает в первый год.
В то же время Ланс следил и за другими вещами. Ведь сама школа состояла ещё и из обслуживающего персонала, тоже рабов. Имелся целитель, следящий за здоровьем этиамариев: эти простые смертные очень любят умирать в горячке из-за какой-то простуды. Да и вывихи во время тренировок тоже случаются. Без целителя функционирование школы невозможно, как и без еды. Жратву для сброда готовила кухарка, закупающая огромное количество ячменя, чтобы никчёмные набирали мышечную массу быстрее. Мерзкое, но питательное месиво на завтрак, обед и ужин, чего-то большего они не заслуживают.
Также школы отличаются друг от друга по типу закупаемого живого сырья. Ведь сюда попадают разные смертные, одни строптивые и дикие, другие покорные и тихие. Иногда в школу отдают на месяц другой преступников для казни, что спонсируется городом. Всё это фиксировалось в документах, ведь эти моменты влияли ещё на налогообложение и на требования безопасности.