Копье Мониту, системы Мосина (СИ)

Адмирал: «Туда идут наши четыре броненосца с бомбическими пушками Виккерса, и я думаю мы совместными усилиями покончим с этими пиратами».
Лорд: «Прекрасно джентльмены. Главное, что бы Экспедиционный корпус Сэра Персиваля достиг Канады, а дальше все должно быит по плану».
Министр: «Северяне нападут на Франконию, Южане на Северян, сипаи ударят по Югу, а в результате в Северной Америке снова будет наша большая колония. Тем более, что в этой мерзкой Диктатории индейский бунт и им будет не до наших операций».
***
Прослушав запись, Александр сказал: «Ну что же, будем ждать сипаев, а эти джентльмены нам больше не нужны, конечно наберут новых со временем». Владимир включил переговорное устройство и произнес кодовую фразу: «Семь масонов решили пообедать, но к ним пришла Кали»
А Александр спросил: «И как там с индейским бунтом?»
— «А все по плану» — ответил Владимир — «Играются как дети. Самураи изображают карателей, индейцы партизан, а немцы лесников, и все при деле»-
— «Что значит лесников?» — переспросил Александр
— «А как в анекдоте, когда пришел лесник и всех разогнал. Смотрят за порядком на местах, а то есть ведь неокрепшие умы»-
Идею с индейским бунтом придумал сам Владимир, как большую дезу, для успокоения британских агрессоров. Для армейцев и НКВДшников был подготовлен секретный приказ об учениях, максимально приближенным к боевой обстановке. По вводной восстало несколько индейских полков разного подчинения, а НКВД их усмиряет и держится до подхода армии, а под этим соусом проводится частичная мобилизация. Продуктов и зерна, на складах и элеваторах было больше, чем нормально, так что пару десятков тысяч резервистов, легко можно было выдернуть, из Народного хозяйства. Не брали только рабочих специалистов и инженеров с заводов. Так что было так сказать приятное с полезным. И учения провели, и армию усилили накануне глобальных событий.
А в том самом Лондонском особняке, пришедшая утром прислуга, с ужасом обнаружила хозяина и его гостей сидевших за столом, причем их головы стояли перед ними, а на столе, был кровью начертан знак богини Кали (которая кстати опять приснилась Владимиру).
А несколько позднее в Хамбантоте состоялся праздник по поводу открытия храма богини Кали, на берегу были замаскированные и прекрасно замаскированные батареи, с моря ночью подошли к берегу корабли HMS, и когда в полночь ударил большой гонг у храма, с неба на пушки и корабли британцев обрушились потоки огня. Владимир не пожалел для этой операции скорчеры со спутниковым наведением, тем более, что спутник был подвешен над Цейлоном заранее, а новые энергетические установки на дирижаблях специальной эскадрильи из воздушной дивизии «Княгиня Ольга», вполне обеспечивали питание для батарей скорчеров. А все страны Индийского океана облетела весть о том, что богиня Кали, опять покарала нечестивых Лайми.
  
Глава семьдесят девятая — Ave Caesar, ad victoriam, salytant vos!
 
Пока сипаи собирались плыть в Америку, а вернее, пока определялся новый «Серый кабинет» и новое правительство Британии, в Мире начались спортивные события. Тут еще не было Кубертена, но зато был король Италии Цезарь Второй. Это был внучатый племянник наполеоновского Маршала Мюрата, короля Неаполитанского и плюс к этому, носитель крови Савойской династии, причем был абсолютной копией молодого дуче и по внешности и по моторике. Он был жутким популистом, дослужился в Африке, где командовал «Черными кирасирами» до полковника и был очень популярен в армии, и по возвращении в Италию, объявил поход на Рим, распрпагандировал берсальеров охраняющих правительственные здания, и попросту расстрелял регента и министров, и таки образом стал королем Цезарем Вторым (первым естественно был Юлий). Все так лихо у него получилось, потому что, негласную, но серьезную помощь ему оказала агентура Владимира, который познакомился с ним во время «танковой» сделки. Владимир неделю уламывал Лорда Протектора Александра, разрешить операцию Гарибальди (в этом Мире данный исторический персонаж отсутствовал. И вот этот Цезарь возродил Олимпийское движение…
 
По всей Италии стали восстанавливать старые римские колизеи, а в школах и университетах высочайшим повелением были созданы Спортивные Манипулы, с разделением по видам спорта, а это были фехтование, конкур, метание копья и ядра, бег, стрельба из лука, бокс и конечно футбол, который тут так же, как и бокс народился в Британии и быстро стал популярен. В Риме теперь стали модными спортивные шествия и парады в присутствии короля, причем спортсмены приветствовали монарха кличем: «AveCaesar, ad victoriam, salytant vos!» (Идущие на победу приветствуют тебя Цезарь).
Нарком НКИД князь Хоменков и Светлейшая княгиня Клементина, стали энтузиастами и инициаторами Большого спорта в Диктатории. Секции и Манипулы были созданы во всех округах. Секции были преимущественно детскими, а вот Манипулы уже взрослыми профессиональными командами. Плюс к этому Светлейшая Княгиня Клементина, организовала женские манипулы, после чего стала самой популярной женщиной в Мире. В Париже, редакцию газеты, в которой не лестно отозвались о женском спорте вообще и княгине в частности, разгромили разгневанные суфражистки, а главного редактора и местного уборщика, которого из за огромных усов, приняли за журналиста пишущего под псевдонимом Мусташ, облили патокой и обваляли в перьях.
Цезарь загодя объявил о Всемирных Олимпийских играх, но очень строго стал проводить отбор участников, причем не бесплатно. Дресс кодом являлся один из Олимпийских видов спорта и официальное количество членов Манипулы. Владимир приплыл к нему с отрядом кораблей, в который входил коммерческий галеон, с меньшим водоизмещением чем стандартные суда флота Диктатории, но зато с тремя паровыми машинами, парусным, колесным и винтовым движителями и шикарно отделанный изнутри и снаружи. Звался этот плод конструкторско-тупиковой мысли «Венеция» и Владимир по дружбе подарил его Цезарю (всего за пол миллиона золотых лир), а Цезарь в ответ подарил Светлейшему князю, один из новых Римских колизеев с инфраструктурой, под резиденцию для спортивной делегации Диктатории (всего за двести тысяч пиастров). Так что спортсмены Базы прибывали не на пустое место. А когда Владимир намекнул, что за признание женской спортивной делегации из Диктатории, он подарит хозяину Олимпиады еще один корабль, Цезарь сразу же объявил что из уважения к дамам, выделяет для женской Олимпиады один из новых Колизеев и присваивает ему имя Колизеум Клементины (билеты туда перепродавались по десятерной цене). Свой второй новый галеон король назвал Княгиня (также в честь Клементины) и послал его в Марсель для бесплатной доставки суфражисток, чем сорвал большую порцию восторгов от женщин Европы. Кстати после известия о женской команде Диктатории и ее признании в Риме, в Олимпийский комитет хлынул поток прошений от женских спортивных кружков и сообществ, и Цезарь, как опытный популист, полностью использовал данную пропагандистскую нишу, да и параллельно деньгу сорвал немалую, ибо командный взнос в десять тысяч золотых лир, он ни отменять, ни понижать, для женщин не стал. Женский сегмент Олимпиады вызвал невообразимый фурор и суфражистки придумали клич — «Цезарь и Клементина», который очень не понравился Тарасюку. Генерал-старшина и Светлейший Князь ворчал в усы, что этому чорнявому женишку про его голови настукаэ яко що, но обошлось. Ну а когда Цезарь пожаловал Тарасюку титул Маркиза ди Форце, старшина окончательно к нему подобрел.
  
Глава восьмидесятая — О Спорт ты Мир
 
И вот грянула Олимпиада. Древняя столица Цезарей и Римских Пап, буквально кишела народом. Надо сказать, что Цезарь не поскупился, и на улицах, для гостей Олимпиады периодически выставлялось угощение, да и сам римляне не гнушались угостить иностранца стаканом вина. Король не поскупился и на спортивные награды, медали были из настоящих драгметаллов, золотые, серебряные и бронзовые в серебряной обойме. Плюс победители получали соответственно градации мест, по солидной сумме (хотя при таком количестве взносов, казна всеравно оставалась не в накладе). Олимпийская судейская коллегия была набрана из британских и французских арбитров бокса, футбола и скачек, других профессиональных спортивных судей в Европе не было. Правда фехтование и бег судили итальянцы, и главным судьей Олимпиады, был ни кто иной, как князь Боргезе.