Достичь горизонта (СИ)

— Что? — он немного растерялся, но тут же собрался, насупился. — Двадцать. Но я не учил тебя управлять даже взводом из четырех человек.
— Я в своем мире служил в войсках. — мой голос наливался сталью, слова прошли чеканку сквозь решимость, я был в ударе. — Под моим командованием было пол сотни бойцов. Я справлюсь.
— Неужели? — встрял Реджи. — Ну давай, собери стражу, для начала. Альберт, дай ему полномочия, гаркни на всю площадь. — лыбился он. — Пускай сформирует отряды, расставит посты, сам пойдет прочесать лес с десятком бойцов. Вернется, выслушает доклады сержантов и отчитается тебе, как закончит. Мы с тобой пока наберем добровольцев и успокоим люд.
Альберт сначала сомневался и отнекивался, мол Реджи, старина, не пори горячку, нервы у всех сейчас на взводе. Староста заднюю не сдал. Я вообще увидел в его глазах глубокую надежду и страх. Страх за своих людей. Ему нужен был человек, который поведет хотябы малую часть бойцов за собой, что бы они не боялись, что бы были отважными и опирались на сильного и крепкого лидера.
Меня мог заменить любой сержант, однако ни один из них не станет бросаться грудью на пики и, истекая кровью, подбадривать товарищей за своей спиной. Просто потому что они в таком случае умрут навсегда. Для меня же это не было проблемой.
Пять дней назад мне и еще трем новобранцам капитан устроил проверку на мужество ну и на умение сражаться само собой — нас отвели в чащу выслеживать группу меченогов, которая порядком достала местных охотников.
Меченоги — это такие здоровенные жуки переростки размером с теленка, похожи на богомолов. Ходят на не совсем обычных шести лапах, напоминающих огромные хитиновые лезвия, отсюда и название. Выглядят устрашающе, хоть не являются хищниками от природы. Питаются соком деревьев и иногда падалью, а если кто-то или что-то представляет угрозу — убивают передними лапами-резаками и иногда съедают. Стрелы их, чертей, не берут, больно плотно хитиновые пластины растут. Вот стрелки и бесятся. Букашки больше пугают живность, чем вредят на прямую, но от этого не легче.
Старшим у нас был сам капитан. Шли по следу пару часов и вот-вот должны были нагнать стаю. Задача проста — окружаем одного, подрубаем пару конечностей и добиваем, когда упадет. На земле меченоги простая цель, если не подходить со стороны этих самых опасных ног, коими жук размахивает яростно, а значит смертельно.
Одного молодца Альберт взял с собой, самого на его взгляд перспективного, спугнуть стаю. На мне и оставшихся двоих ребятах стояла задача сидеть в засаде и встретить цель. Все пошло по треснутому ведру, как говорила частенько старушка-уборщица в нашей казарме. Сзади нас из кустов вышел медведь. Бурый и очень злобный хозяин леса. Уровень был, если переполненный в тот момент адреналина мозг не врет, сороковой. Это очень много. Сами меченоги были двадцать первого, что считалось необычным, а тут этот тиран… Парни застыли, а вот косолапый ждать не стал. Вот уж не знаю, что его разозлило, но под горячую лапу попались мы, нам и отдуваться.
***
— В сторону!
Я ревел не менее яростно, чем косолапый. Сбил прыжком замершего парня и чудом сам не попал под взмах когтистой лапы. Встал, треснул ладонью по щеке бойца, выхватил меч, уклонился от очередного удара, нанес ответный рубящий прямо в подмышечную часть зверя, надеясь хотябы замедлить его движения. Не тут-то было. Полоска здоровья над ним едва дрогнула. Шесть с половиной тысяч хитпоинтов. Осознание, что мы все умрем пришло моментально, но я свою тушку однозначно продам подороже, а этих пацанов постараюсь вытащить.
— Копья! Готовсь! — орал я как потерпевший.
Медведь наступал, а все что я мог — это уклоняться, скакать как бешенный и безрезультатно изредка колоть и рубить практически неуязвимую для моего меча шкуру. Тем не менее парни вышли из ступора и приготовились колоть, а я смог уменьшить хиты зверя на пару сотен.
— Стоять! Без… команды… не колоть, сукины дети! — предотвратил я попытку самоубийственного выпада одно из моих товарищей. Выносливости катилась к нулю.
 
Нужна была брешь, но как её пробить, если я могу только наносить небольшие кровотечения. Медведь уже не столько бил лапами, стоя на задних, сколько пытался с помощью молниеносных рывков вцепиться мне в живот или лицо. Надеюсь, не помрут…
— Разом! И! Коли!
Парни крикнули несмело, надрывно, но укололи косолапого прям в филейную часть одновременно. Он развернулся стремительно, взмахнул обеими передними лапами, уронил оземь ребят, копья отлетели на десяток метров в сторону. Я без промедлений оттолкнулся от хвостовой кости зверя и с сильнейшего размаха, взяв меч двумя руками, рубанул что было сил в затылок зверюге.
Он заревел, сбросил меня, зашатался, мы выиграли время. Полоска здоровья косолапого упала аж на пятьсот пунктов! Я успел крикнуть парням, что бы бежали за копьями и не пытались сражаться мечами. Их скорости и выносливости не хватит. Как только они отбежали на пяток метров я широко улыбнулся.
— Ты сегодня сдохнешь, гнида.
Выносливость успела немного восстановиться, я решил пойти ва-банк. Вообще приемы, которым обучил меня капитан, не особо подходили для боя со зверьми, однако зачем они тогда вообще нужны? В этой игре основной противник вовсе не человек. Странно, что это так туго до меня доходило. Скольжение к морде с замахом наотмашь, удар! Встречный удар лапой, уклонение, волчок и хлесткий по глазам! Попал только по одному и то над бровью, черт. Хоть лившейся кровью немного ослепил. Короткое скольжение и апперкот мечом в челюсть! Не пробил…
Медведь ударил лапой так, что правая рука была тут же сломана. Навалился всей тушей, вцепился в броню на брюхе, рвал, жевал, больно… Недостаточно!
— Кайзер! — нестройный крик парней отвлек меня от нанесения ударов ножом левой рукой в череп зверя, но я быстро собрался.
— В шею! Хпхап! — кровь била из глотки, не давая нормально говорить. — Вместе! Бейте… кха! В шею!
Пока они медлили медведь добрался до позвоночника сквозь брюшину и перекусил его. Ног я больше не чувствовал. Здоровье… Пятьдесят единиц и стремительно уменьшается.
— Живее, уроды! Я скоро всё! — меня снова вырвало кровью, но я успел сделать последний прицельный удар во второй глаз и на этот раз не промазал — загнал по самую рукоять кинжала.
Победный вопль. Смерть.
Я очнулся в маленькой часовенке на алтаре. Деревня. Перенесло меня моментально. Одежда… Серое безвкусное тряпье со стартовой комнаты. Ран нет. Рядом стоял перепуганный до смерти настоятель. Видимо я оторвал его от молитвы своим воскрешением.
В голове было только одно — как там наши. Забежал в казарму под ошалелые взгляды бойцов, надел простую деревенскую одежду, взял запасной кинжал и рванул в лес. Встретились мы с капитаном и остальными практически сразу за воротами. Парни чуть не плакали, благодарили. Капитан с серьезным лицом жал руку. Стражники за нашими спинами скучающе наблюдали за всем действом.
Альберт прибыл буквально через пару мгновений после того, как я скончался… Все же странно так думать, будучи живым и целехоньким. Он зарубил слепого и раненого медведя без проблем. Парни успели-таки пробить шею гаду, чем вызвали обильное кровотечение. Я был горд собой тогда, да. Всеобщее уважение товарищей окрыляло. Знал бы, что это кончится офицерской бляшкой на груди… Что уж тут, сделал бы тоже самое не задумываясь.
***
— Устал что-ли? — вырвал из воспоминаний Альберт.
Мы стояли у деревянного стола на главной площади рядом с фонтаном, записывали добровольцев. Мое поручение от старосты было выполнено быстро и четко, без лишнего шума и суеты. Альберт передал мне капитанские полномочия перед большей частью командного состава, затем я держал короткую и совсем не пафосную речь. Говорил буднично и твердо о том, какие задачи сейчас на нас возложены и чего ожидать в ближайшее время. Делегировал полномочия, подбодрил рядовых и новобранцев, было не сложно. Мой авторитет и компетентность, благодаря упорным тренировкам и недавним сражением с медведем, не вставали под сомнения личного состава, а их же заинтересованность и преданность делу максимально облегчили мне задачи.