Девушка на крыльце

— Мы уже рассказали все, что знаем, полиции, — нахмурился Кенни.　
Он заметил припаркованный у тротуара серебристый малогабаритный автомобиль, который, очевидно, принадлежал их незваному гостю, и двинулся в его сторону. Репортер увязался за ним, стараясь не отставать.　
— Прошу вас. Всего пять минут, мистер Такер?　
— Нет, спасибо.　
— Три минуты?　
Кенни пристально на него посмотрел. Репортер был чуть ли не ребенком. Как будто еще даже не начал бриться.　
— Как ты узнал, где мы живем?　
Тот пожал плечами.　
— Название вашей улицы указано в сообщении, которое распространялось вместе с видео. Я посмотрел его раз пять или шесть и легко смог определить, какое крыльцо ваше.　
— То есть ты все утро ездил по улице, чтобы найти наш дом?　
— На самом деле это заняло минут десять, — ответил он смущенно.　
Кенни остановился и положил руку парию на плечо.　
— Скажи честно, это ты топтался у нас на заднем дворе?　
Репортер посмотрел на него с испугом.　
— Нет-нет. Клянусь. Я бы ни за что не стал этого делать.　
Кенни ему поверил. Затем продолжил идти к машине.　
— У людей возникло много вопросов, когда они посмотрели видео, мистер Такер.　
Сзади послышалось:
— Каких вопросов?　
Мужчины остановились и повернулись к дому.　
— Каких вопросов? — повторила Сара спокойно.　
— Ну, миссис Такер, например, почему вы не открыли дверь?　
— У нас звонок сломан, — ответил Кенни резко. — Мы ничего не слышали.　
Молодой репортер кивнул.　
— Хорошо, я так и предполагал. Хорошо, что выяснилось.
— Еще что? — спросила Сара.　
Марк Брюс, репортер «Хановер Геральд», полтора года как окончивший школу журналистики и зарабатывающий ровно столько, чтобы позволить себе кишащую тараканами однокомнатную квартиру рядом с аэропортом, собрал остатки мужества и произнес:　
— Девушку с видео больше никто не видел и не слышал. Испытываете ли вы вину за то, что ей не помогли? Чувствуете ли ответственность за то, что с ней случилось?　
У Сары задрожал подбородок, и она разрыдалась.　
— Так, довольно, — сказал Кенни, ухватив репортера за локоть и потащив его к обочине. Затем открыл дверцу машины и затолкал парня внутрь. И, встав посреди дороги, упершись руками в бока, так и сверлил его взглядом, пока автомобиль не скрылся за углом.　
Когда он вернулся к Саре, та сидела на траве в боковом дворе и всхлипывала, закрыв лицо руками.
Сделав очередной глоток вина, Сара проследила за тем, как белки гоняются друг за другом по заднему двору. Это был уже третий бокал каберне — первые два она выпила за ужином, — и у нее приятно плыло перед глазами. Наконец она начинала чувствовать себя расслабленной.　
Репортер расстроил ее своим внезапным появлением и прямыми вопросами, но дело было не только в этом. Словно какой-то телепат-садист, он проник в самую суть и обратился к наиболее уязвимой эмоции Сары — к чувству вины.　
Ей хотелось крикнуть ему: «Да, вообще-то чувствую! И вину за то, что не помогла, и ответственность за то, что случилось!» Но она не могла произнести и слова. Вместо этого вопрос парня будто парализовал все ее тело, затронув самые глубокие, самые сокровенные мысли и внушив страх.　
Разрыдавшись, словно ребенок, у Кенни на руках, Сара позволила ему отвести себя в дом и уложить на кровать. Она уснула в бесконечном потоке бессмысленных вопросов, бегущем у нее в голове: «Почему Кенни не починил чертов звонок, хотя я просила его об этом раз шесть или семь? Почему я не встала проверить, когда услышала, как Бандит залаял у окна? Почему? Почему? Почему?»　
Услышав, что стеклянная дверь скользнула в сторону, она повернулась и увидела Кенни, который спустился в патио. Бандит семенил за ним.　
— С посудой покончено, — проговорил он, вытирая руки о рубашку.　
— Спасибо, милый.　
Он подсел к ней на диванчик.　
— Успокоилась?　
— Почти, — ответила она, снова глотнув вина.　
 
Едва спустившись по ступенькам в патио, Бандит резко, будто пушистый сурок, рванул за парой белок. Одна из них перемахнула через забор к соседям, а вторая вскарабкалась на дерево. Бандит, принюхиваясь и скуля, заметался вокруг ствола.　
— Уверена, что не хочешь, чтобы я позвонил в газету и пожаловался?　
Она покачала головой.　
— Не стоило мне так расстраиваться. Это просто... произошло так неожиданно.　
— Боюсь, прежде чем полегчает, станет еще хуже, — сказал он. — Я проверил автоответчик. Пришло два сообщения от репортеров: одно от какой-то женщины со Второго канала, а другое из питтсбургской газеты.　
— Удали их, пожалуйста.　
Он погладил ее по ноге.　
— Уже сделано.　
Бандит вдруг залаял и бросился к бревенчатому забору, что тянулся вдоль боковой стороны двора.　
Сара напряглась.　
А потом быстро выдохнула, когда стало ясно, что лай этот был радостным, а поводом для него послужил их сосед.　
— Вечер добрый, не хотел вас пугать, — сказал Пол Блонер. Он перегнулся через забор, чтобы погладить довольного Бандита. — Молодец. Хороший мальчик. — Пол радостно рассмеялся, и после тяжелого дня слышать его голос было для Сары и Кенни сущим удовольствием.　
— Кажется, он учуял сюрприз, который я для него приготовил, — заметил Пол, почесывая пса за ушами. — Да, мальчик, учуял?　
— Ты слишком его балуешь, — отозвался Кенни с улыбкой.　
— Я уже говорил вам, ребята: избаловать хорошую собаку невозможно. — Он вытащил из кармана брюк что-то завернутое в жирную бумажную салфетку. — Ты готов, мальчик?　
Он развернул салфетку и подбросил высоко в воздух косточку от бифштекса, и та приземлилась посреди двора. Бандит развернулся на коротких лапах и, рванув туда, выхватил кость из травы. Потом засеменил было к дому, но быстро передумал и, сделав широкий крюк, залег в тени большого дуба, на который чуть ранее загнал белку.　
— Хорошее выбрал местечко, — оценил Пол, переводя взгляд на соседей. — Оттуда можно отгонять кроликов от ваших овощей.
Сара при упоминании огорода поморщилась. Кенни почувствовал, что ей неприятно, и поспешил вступить в разговор:　
— Ты не хуже меня знаешь, что Бандит даже в самых безумных своих мечтах не поймает ни одного кролика.　
— Никогда не говори «никогда», — ответил Пол без особых эмоций, после чего, сверившись с часами, сделал гримасу. — Пора мне обратно в берлогу, ребята. Уже скоро «60 минут» начнутся.　
— Спасибо за кость, — сказал Кенни, маша рукой.　
— На здоровье, — бросил Пол через плечо и исчез в доме.　
— Ты в порядке? — спросил Кенни.　
Сара положила голову ему на плечо.　
— В порядке.　
— Ты почти все время молчала.　
— Знаю. Наверное, я еще немного... чувствительна. И пьяна. — Она хихикнула, удивив его. — И возбуждена.　
— Тогда, конечно, продолжай пить, — сказал он, и оба рассмеялись.　
Во дворе Бандит тем временем перекатился на спину, зафиксировав кость зубами и придерживая пухлыми лапами.　
— Мне стало неприятно, когда он упомянул огород, — пояснила она вдруг.　
Кенни кивнул, и его улыбка померкла.　
— Я почувствовала себя как-то... странно, когда нашла там следы. Просто наложилось.　
— Это понятно, — сказал Кенни.　
— И я подумала... — Она замялась.　
— Что?　
— Наверное, плохо так говорить, но — даже до того, как нашлись следы, — я стала очень подозрительна. Прямо каждого подозреваю.
 
— Ты про Пола? — спросил оп удивленно.　
— Я про много кого, — проговорила Сара задумчиво. — И про Пола в том числе.　
— Он добрый старик, милая. Ты же знаешь.　
Она кивнула.　
— Знаю, да. Просто...　
— Продолжай, — подтолкнул он.　
— Прошлой ночью я кое-что видела. Пока вы играли в покер. — Она посмотрела на дом Пола и понизила голос. — Я за ним не следила, клянусь. Просто зашла за грязными тарелками к Натали и случайно выглянула в окно. Ты же знаешь, оттуда видно его подъездную дорожку?