Навеки твоя (СИ)

— Ты заберешь ребенка? — не поверила я. — Ты серьезно?
— Ты поняла меня? — повторил он.
Шелестящий голос пугал, как будто Эмиль ко мне ничего не испытывает. Я бы тебе поверила… но слишком хорошо тебя знаю. Это месть за боль.
— Поняла, — отрезала я, и вышла из машины.
Он меня пугал. Удобный рычаг влияния, чтобы меня контролировать. Чтобы сидела, где скажет, и ждала его.
По разноцветной плитке я направилась к дверям, прошла досмотр и попала в здание аэропорта. Было немноголюдно. Я мельком взглянула на охрану — смотрят в другую сторону, я их не заинтересовала.
Взяла стакан кофе в автомате и подошла к панорамному окну. Попрощаться с Ростовом, Эмилем, который, может быть, уже затерялся в потоке на трассе, а может быть, издалека смотрит на аэропорт. Допью и пойду на регистрацию. Потом придется несколько часов подождать. В Москве куплю телефон и позвоню маме… Это к лучшему. Наконец, мы увидимся, при мысли об этом теплело в груди.
Жаль Андрея. Из Москвы или лучше из Лондона нужно позвонить и ему. Скажу, что испугалась кольца, вернулась к семье, и чтобы не искал… «Ласточка», произнес в голове призрак его голоса. Я зажмурилась, залпом глотнула кофе, чтобы избавиться от воспоминаний о поцелуях, и обожглась, конечно.
Он еще не знает, что Эмиль жив, что Андрей мог подумать, когда я исчезла? Я оставила телефон, но забрала дневник — он понял, что это не похищение, я ушла сама. Наверняка поднял всех на поиски — свою братву, мою охрану. А когда не нашел… Тогда мог решить, что меня похитили. Представив его дальнейшие действия, я похолодела. Андрей мог сорваться с цепи, что угодно натворить.
Кофе закончился, я выбросила стакан и вдоль окна направилась на регистрацию. Не знаю, что привлекло мое внимание. Краем глаза заметила. Остановилась и обернулась. В зоне кафе на плоском экране телевизора шли новости — на весь экран светилось лицо Эмиля.
Я перестала дышать, глазами пожирая изображение. Ноги сами понесли к плетеным столикам и зеленому плющу на бамбуковых перегородках. Звука не было, но шла бегущая строка.
«Эмиль Кац, лидер и организатор ОПГ, разыскивается за незаконный оборот оружия и боеприпасов, убийства, в том числе массовый расстрел в клубе «Фантом» в декабре прошлого года…»
Я оторопело смотрела на экран и не верила. За него предложили крупное вознаграждение. Его раскрыли, и он этого не знает, Эмиль где-то там, на ростовских улицах. Где его в любой момент могут…
И предупредить не могу. Ничего не могу! Каждая собака в городе будет знать, что он жив, и был замешан в паршивых делах. Мы чего-то не предусмотрели… Или сильно недооценили противника.
  
Глава 29
 
В голове тикал часовой механизм невидимой бомбы.
Такое было ощущение. С этого момента счет пошел на время — кто кого быстрей. Несколько минут я пялилась на экран, не зная, что предпринять. Позвонить я не могла. Предупредить тоже.
Быстро — слишком быстро они узнали!
Ориентировка сменилась рекламой, но я не стала ждать повтор — по инерции пересекла зал, и остановилась, через стеклянные входные двери глядя на улицу. Эмиль купил билет на мое имя… Заранее. И я вот-вот должна зарегистрироваться на рейс. Если ищут его — могут и меня. Я жена лидера ОПГ в розыске и бегу из страны. Всеми силами меня постараются задержать, как свидетельницу.
Меня не выпустят.
И, скорее всего, полиция аэропорта уже ждет меня. Они знают, что я приду. Меня задержат, просмотрят записи с камер… Выяснят, какая у него машина и перехватят.
Я обернулась, глядя на экран, пошел повтор: «Эмиль Кац, лидер ОПГ…» Если до этого я надеялась на собственное помешательство, теперь надежды нет. Экстренный выпуск. Значит, в городе его уже ищут. Андрей узнает, что он жив — для Эмиля это может стать приговором номер два.
Я снова взглянула на выход. Перед входом клубилась охрана аэропорта — человек шесть. Вряд ли меня знают в лицо. Нужно набраться смелости и пройти мимо.
Я сделала вид, что роюсь в сумке и легким шагом направилась к дверям. Главное не оборачиваться… не бояться. Я спокойно вышла наружу и глубоко вдохнула. В воздухе ощущалось первое приближение осени. За мной никто не гнался, но когда я обернулась, увидела целую делегацию, спешащую к дверям вслед за мной. Мужчины в формы, с бейджами на шее, женщина в деловом костюме. Сердце екнуло, но я осталась на месте, понадеявшись, что это не за мной. Но смотрели они на меня, а затем женщина что-то сказала, кивая на дверь и охрана обернулась, пытаясь рассмотреть пассажиров — и меня в их числе, сквозь стеклянную дымку.
 
Я попятилась, тихо молясь про себя: только не за мной! И постаралась смешаться с людьми, к сожалению, в светлом платье это трудно. Я зашла за подошедший автобус и, быстро сориентировавшись, шлепнулась на заднее сиденье только что выгрузившегося такси.
— В центр, — промямлила я, прижимая к груди сумку и обернулась. — На Театральный.
Делегация высыпала перед зданием аэропорта.
— Да скорей же! — я пригнулась. Такси, наконец, тронулось, слишком медленно, но так даже лучше — меньше внимания. Но если они за мной, то быстро поймут, что я улизнула и вычислят такси. Машину лучше сменить, когда мы отъедем.
С колотящимся сердцем я наблюдала, как люди в форме ходят среди пассажиров, и кого-то ищут. Если меня — значит, охота в городе пойдет и за мной тоже. И я абсолютно не знала, что делать дальше.
На Береговую возвращаться опасно. К Андрею нельзя — по крайней мере, не сейчас. Если он уже знает про Эмиля, это может закончиться одним образом: он запрет меня, а ключ заберет с собой. Я помню, как ему срывало крышу от осознания, что он мной обладает. Расстаться с этим добровольно Андрей не захочет. Подумав, я отменила поездку и попросила меня высадить на одной из небольших улиц в стороне от проспекта.
Я не могу связаться с Эмилем, но знаю, где он появится. Вопрос в том, насколько опасно там появляться мне. Он будет следить за тем человеком из СК, я знаю адрес, и когда он заканчивает работу. Если приду туда, Эмиль меня заметит, и, надеюсь, заберет. Кусая в сомнениях губы, я поймала такси. Надеюсь, заберет…
Мне придется вернуться на Береговую. В тот же район, где наш дом — пусть это рискованно. Это единственный способ пересечься с Эмилем, потому что Следственный комитет находится там.
Я не хотела туда идти. Предчувствие, какая-то тревога меня от этого предостерегали. Не хотела и знала, что пойду.
Сначала я попросила проехать по Береговой. Миновала наш дом, бросив взгляд на окна, и сосредоточилась на конце улицы. Все спокойно. Такси проехало мимо нужно здания, и я попросила таксиста:
— Сверните за ним.
Вышла я на улицу выше и пешком спустилась к реке. Ничего подозрительного. Вокруг люди, авто — обычный день в центре. Но по спине шел озноб, было чувство, что у меня погоня на хвосте и оно усиливалось, когда я смотрела в направлении нашего дома. Его было видно отсюда.
Если меня будут искать, то здесь и еще на Ворошиловском.
Я спустилась на набережную, пытаясь представить, откуда Эмиль может наблюдать за выходом. Вариантов мало. Все просматривается. Набережная — одно из лучших мест.
Напитанный влагой ветер бросил волосы в лицо, я вдохнула его. Почему-то, когда вдыхаешь ветер, чувствуешь себя свободной. Давно утраченное мною чувство.
Уже скоро шесть, думаю, Эмиль уже здесь. Наблюдает и, должно быть, скоро заметит меня. Я повернулась, рассматривая реку вдоль, и теперь ветер трепал волосы за спиной. В молочно-белом платье и длинными темными волосами я бросалась в глаза. Меня сразу узнают. Но я упрямо стояла на мостовой, глубоко дышала теплым, сырым воздухом, и смотрела на тот берег Дона. Было страшно смотреть по сторонам.
Боже, представляю, как он разозлится.
Когда я призналась ему в измене в нашем пентхаусе, боялась, он ударит меня, но Эмиль этого не сделал. Возможно, сделает это теперь, увидев, что я здесь, а не в самолете.