Венецианский купец

– Конечно, и с великой радостью, ваше святейшество, – я очень низко поклонился и, пока все ошарашенно молчали, положил на сундук и свой оклад для Евангелия.
На этом аудиенция закончилась, мы поцеловали перстень на руке папы, он всех благословил, и нас сразу выпроводили из дворца, поскольку аудиенции дожидались и другие посетители. Дядя отправился записываться на личную встречу для обсуждения своих дел, я же остался сидеть на скамейке, смотря, как птицы резвятся в воде фонтанов.
– Слышал, ты опять отличился, юное дарование, – рядом послышался знакомый ехидный голос, и, повернув голову, я увидел кардинала Альбино, которого в паланкине поднесли к моей скамейке.
Я тут же подскочил с места, поклонился ему и вежливо поздоровался.
– Всё благодаря вам, ваше высокопреосвященство, ведь именно вы натаскали меня в правильном произношении высокой латыни, а так бы выглядел сегодня как какой-нибудь варвар, – поклонился я ещё раз, когда он вышел и мягко мне улыбнулся в ответ на приветствие.
– Папа удостоил тебя чести посетить его приватно? – уточнил он.
– Я точно не знаю, но он захотел со мной побеседовать ещё, – скромно ответил я.
– Тогда не примешь ли приглашение и от меня? – поинтересовался он. – После встречи с Папой, разумеется.
– Конечно, ваше высокопреосвященство, – я низко поклонился, что со стороны, наверно, выглядело комично, когда маленький четырёхлетка кланяется взрослому, но на лице кардинала не было и намёка на улыбку, – почту за честь.
 
Глава 10
 
Приглашение принесли только спустя три дня, когда я уже думал, что обо мне забыли. Дяде, кстати, тоже так до сих пор и не удалось попасть на личный приём, сколько бы денег он туда ни заносил. Клирики их охотно брали, много обещали, но ничего не делали.
Так что, когда прибывший слуга передал мне послание с датой и временем, я дал ему серебряную монету и тут же прочитал текст. Приглашали меня сегодня, в шесть часов вечера, и место находилось не в городе! Я крайне этому удивился, поскольку Папа жил во дворце, и приглашение встретиться где-то ещё было необычным. Дядя, посмотрев его, тоже сильно удивился, поскольку все приёмы святейший отец вёл только во дворце. Ну, особо выбирать было не из чего, поэтому я заставил Эрнесту привести меня в порядок и подготовить лучший костюм для встречи. Также попросил у дяди какой-нибудь подарок для Папы, чтобы не идти с пустыми руками. Тот, подумав, вручил мне чётки из слоновьей кости с золотым крестиком, с четырьмя закреплёнными большими жемчужинами на концах. Так что к назначенному времени я прибыл в окружении нашей свиты. Оказалось, назначенное место – это родовое имение папы, с огромной территорией, засаженной плодовыми деревьями, оливками и разными другими посевными культурами. Также мой взгляд выхватил пасущийся скот, который, видимо, тут тоже содержался в избытке.
У паланкина меня встретили и провели внутрь большого одноэтажного дома, а сопровождение осталось на улице, расположившись в небольшом садике с прудом. К ним уже спешили слуги с подносами, полными еды, так что можно было не беспокоиться за их досуг.
Когда меня пригласили в одну из комнат на первом этаже, внутри уже ждал Папа, одетый крайне скромно в одну холщовую длинную рубаху странствующего монаха, который, перебирая чётки на руке, читал молитву. Слуга тут же исчез, а я, конечно же, подойдя ближе, опустился на колени перед большим деревянным крестом, висящим на стене, и присоединился к его молитве. Её, как и все остальные, я, конечно же, знал, так что без труда поспевал за ним.
Через полчаса он наконец замолчал, потом перекрестился и повернул голову в мою сторону.
– Ваше святейшество, – я поцеловал перстень на протянутой мне руке и положил на стол подарок, – заметил при встрече ваши простые чётки и подумал, что главе всей католической церкви может подойти что-то более изящное.
Он отложил свои, взял в руки мой подарок и сделал несколько переборов костяшек. Как по мне, шарики из слоновой кости были более приятны, чем его обычные деревянные.
 
– Благодарю тебя, сын мой, – он благословил меня, – действительно, они хорошо лежат в руке.
Затем помолчал немного и поднялся с места, приглашая пойти за собой.
– Ты наверняка терзаешь себя сомнениями, почему я пригласил тебя именно в свой родовой дом, а не во дворец?
– Я подумал, что вы, возможно, хотите показать что-то, что я могу по достоинству оценить, – предположил я, вызвав у него лёгкую улыбку.
– Верно, поэтому хочу увидеть твою реакцию вот на это, – он отпер одну из дверей и пригласил первым войти внутрь.
Едва я сделал шаг вперёд, как остальной мир перестал для меня существовать. Это была оружейная, совмещённая с комнатой почитания предков: бюсты, оружие, доспехи, бумаги, различные статуэтки и личные вещи, всё лежало отдельно, каждая вещь на специальном держателе. Было видно, что тот, кто это сделал, тщательно и скрупулёзно подошёл к собранию коллекции. Здесь была представлена вся родовая ветвь папы, от начала империи до сегодняшних дней.
Вскрикнув от восторга, я бросился осматривать экспонаты, не прикасаясь к ним руками, а лишь разглядывая и рассказывая, что знал или не знал о конкретном человеке или событии. Я сыпал датами, местами, фамилиями, переходя от одной полки к другой и испытывая настоящий культурный шок от просмотра. Древний, величественный Рим только сейчас предстал передо мной во всём своём великолепии. Всё, что было до этого, было лишь жалкой тенью прошлого.
Не знаю, сколько времени прошло, но, закончив, я обернулся к папе, который всё это время так и стоял в дверях, и, вытерев слёзы с глаз, низко ему поклонился.
– Спасибо большое, ваше святейшество, за то, что позволили прикоснуться к такому, сегодня был лучший день в моей жизни!
Он ничего не ответил, но по его лицу и так было видно, как приятны старику мои слова. Он чуть склонил голову и показал идти за ним, проходя мимо окон, я увидел, что на улице уже очень темно.
– Сколько я пробыл в вашей сокровищнице?! – удивился я, спросив его вслух. – Я вас не отягощаю, ваше святейшество? Сейчас наверняка уже поздно.
– Как ты назвал мою комнату? – удивился он. – Ты, сын торговцев, назвал эти древние семейные реликвии сокровищами? Разве не золото и серебро являются мерилом человеческого богатства?
– Святейший отец, – я сделал вид, что оскорбился, – богатство людей в духовности, почитании Бога и своих родителей. Никакой мерзавец, даже будучи сказочно богат, не станет счастливым человеком! Это моё твёрдое мнение!
Папа удивлённо на меня посмотрел, смерив взглядом, но опять ничего не сказал.
– Завтра прибудь во дворец, тебе покажут, ради чего я тебя пригласил, – он провёл меня до двери дома и благословил, когда я опустился на колено и снова поцеловал его перстень.
– Буду поутру, ваше святейшество! Для меня это честь, служить вам, а особенно когда вы позволили увидеть подобное. Даже не уверен, что смогу уснуть сегодня.
– Молись, сын мой, вот мой совет. Господь даст тебе ответы и сон, – попрощался он, а я, чтобы больше не отвлекать его, быстро вышел за дверь.
В саду было много откровенно пьяных тел, поэтому я собрал стоящих на ногах, заставил их подхватить тех, кто не мог сам идти, и таким весёлым табором мы отправились в обратный путь. Дома меня поджидал крайне взволнованный дядя, который, выслушав мой рассказ, лишь удивлённо хмыкнул.
– Ничего не понятно. Зачем он позвал тебя к себе, если сказал ровно одно предложение? Мог ведь и во дворце всё то же самое сделать ещё три дня назад.
– Не знаю, дядя, сам не понимаю происходящего, – я покачал головой, – но это неспроста, я уверен. На таком уровне нет дураков.
– Тут я с тобой полностью согласен, малыш, – он серьёзно на меня посмотрел, – им что-то нужно от тебя, а вот что, мы пока не знаем.
 
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».