Зловещее светило

— Во как. Жена этого Хенена, миллионера. Парень наварил кучу денег в Оклахоме. Нефть. Водитель его мне рассказывал, как он начал. Не было у него ни шнурка для башмака, ни места, куда этот шнурок положить. Так он отстрелил себе на ноге большой палец и огреб десять штук страховки по несчастному случаю. Как раз на первую скважину хватило. А теперь у него тут поместье под Рослином.
Человек с визиткой кивнул:
— Что ж, со счетом можем не стесняться. — И он засунул карточку в карман.
Такси остановилось почти на углу 63-й и Парк-авеню. Женщина вышла, расплатилась и поспешила скрыться в доме. Войдя в свою квартиру, она сразу же заказала междугородний звонок в Рослин, Лонг-Айленд.
— Дейл. Началось. За мной гнались, стреляли. Чуть машину не угробила. Что делать — не знаю. Даже если я позвоню Крендалу и скажу, что не буду… не пойду в полицию… Он все равно прикажет меня убрать, для верности. Да, дома буду. Что значит «не бойся»… Ладно, ладно… Пока.
Она повесила трубку, подошла к большому круглому столу в центре комнаты, налила себе щедрую порцию виски. Руки все еще тряслись. Она криво усмехнулась, подняла бокал ко рту, осушила его залпом и поставила на пол, посмотрев на крохотные часики, красовавшиеся на запястье. Десять минут десятого.
Почти точно через час перед узким фасадом дома из серого гранита на Восточной 52-й остановился большой черный «Паккард». Из него вышел мужчина высокого роста. Он пересек тротуар и позвонил. Дверь открылась, автомобиль уехал, а мужчина вошел внутрь. В ярко освещенном холле он сдал шляпу и трость, поднялся по лестнице двумя этажами выше. Оглядел зал, заполненный людьми, подошел к столику возле окна на 54-ю улицу и подсел к сидевшему за ним человеку:
— Мистер Друз, не так ли?
Его собеседник лет пятидесяти, крепкого сложения, ухоженный, седой, аккуратно расчесанный, какой-то чрезмерно чистый, не спеша сложил газету, поднял взгляд.
— Мистер Хенен, — отозвался он глубоким, каким-то металлическим голосом.
Высокий кивнул, откинулся назад, скрестил руки на впалой груди. Возраста он был неопределенного: тридцать пять, а может, сорок пять лет, возможно, еще старше; тонкие бесцветные волосы подстрижены коротко, лицо узкое, глаза карие, рот скошенный, подвижный. Он спросил:
— Знаете Джеффри Крендала?
Друз посмотрел на нового посетителя без всякого выражения, повернулся и подозвал официанта. Дейл Хенен заказал виски с лимонным соком.
— Знаю. А что?
— Чуть больше часа назад Крендал или его люди попытались застрелить мою жену, когда она возвращалась из моего имения под Рослином.
Хенен подался вперед, в широко раскрытых глазах — выражение обеспокоенности.
Официант принес ему виски, поставил перед Друзом бутылочку «Перье» и стакан.
Друз медленно налил себе минералки:
— Так что же?
Хенен сделал глоток:
— Это дело не для полиции, мистер Друз. Я в курсе, что вас интересуют дела такого рода, поэтому и взял на себя смелость обратиться к вам.
— Какого рода? Пока я не вполне понимаю, о чем вы.
— Извините. Мне несколько не по себе. Могу я рассчитывать на конфиденциальность?
— Полагаю, что да, — нахмурился Друз. Он выпил полстакана «Перье» и покосился на остаток так, как будто отведал не заокеанской минеральной воды высшего качества, а отечественных помоев.
Дейл рассеянно улыбнулся:
— Вы знаете миссис Хенен?
Друз медленно покачал головой, принялся вращать стакан в ладонях. Казалось, все самое интересное в мире сейчас оказалось сосредоточено именно там.
— Мы уже давно не живем вместе, — продолжил Хенен. — Однако друг к другу относимся с симпатией, с пониманием; можно даже сказать, остались друзьями. Понимаете?
Друз кивнул.
Хенен приложился к виски, продолжил в быстром темпе:
— Есть у Кэтрин — всегда была — одна слабость. Даже порок. Склонность к азартным играм. Еще до нашей свадьбы она уже почти целиком спустила собственное состояние. Немалое. После того как мы расстались, проиграла около 115 тысяч долларов. Я покрывал ее долги. — Хенен осторожно откашлялся. — Сегодня ранним вечером она позвонила мне в Рослин и сказала, что ей срочно надо меня увидеть. Я предложил встретиться в городе, но она предпочла приехать. Около семи уже была у меня.
 
Он замолчал, закрыл глаза и медленно почесал пальцем лоб:
— У нее проблемы с Крендалом.
Друз разделался с «Перье», поставил стакан и внимательно посмотрел на Хенена.
— Около двух недель назад, — продолжил тот, — она задолжала Крендалу 68 тысяч, но продолжала играть, надеясь на удачу. Ко мне обращаться не захотела, знает, что у меня на рынке провал за провалом, все тянула да тянула, пока Крендал не потребовал деньги. Денег у нее нет, и они спланировали хитрую схему. У нее остались семейные рубины, ценный комплект, «голубиная кровь», древние, дедовские, с незапамятных времен. Тянут на 175 штук. Отец ее застраховал их на 135 тысяч сорок лет назад, и страховка с тех пор аккуратно поддерживалась… — Дейл допил виски, откинулся на спинку стула.
— Полагаю, затея состояла в том, что рубины исчезают, миссис Хенен получает страховку, Крендал получает долг, а у нее остается 67 тысяч на булавки, — продолжил за него Друз.
Хенен чуть порозовел:
— Совершенно верно.
— Скорее всего, — развил мысль Друз, — страховая компания не пустилась в лишние расспросы, страховку выплатила, и ваша жена отдала долг Крендалу.
Хенен кивнул, вынул из кармана черепаховый портсигар, предложил Друзу сигарету.
Тот покачал головой, спросил:
— И детективы компании не доставили никаких неприятностей мистеру Крендалу или его… исполнителям?
— Нет. Все прошло чисто. Крендалу не впервой. — Дейл зажег сигарету. — Но Кэтрин захотела получить рубины обратно, как они договаривались. — Он оперся локтями о стол. — А Крендал всучил ей подделку. И она это обнаружила.
Друз улыбнулся:
— Ну, при таком раскладе попался, скорее, Крендал, а не наоборот.
Хенен грустно понурился:
— Мы в Нью-Йорке, мистер Друз. Здесь Крендал и ему подобные творят что пожелают. Он заявил Кэтрин, что все ей вернул. Ну и как ей поступить? Признаться полиции и страховщикам, что она сжульничала? Тем не менее жена решила ему пригрозить.
Друз изобразил изумление.
— Кэтрин — дама вспыльчивая. Она так разозлилась, что готова была на все. Сказала Крендалу, что, если тот через три дня не вернет рубины, она сознается и сообщит, что он их украл. Конечно, она бы не стала этого делать, но в отчаянии надеялась запугать этого мерзавца. И он испугался. Поверил. Разговор у них произошел в среду, с тех пор за ней следят. Завтра суббота, третий день. Сегодня за ней увязались, погнались на шоссе и чуть не застрелили.
— Она не пыталась больше выйти на Крендала?
— Нет. Она ждала рубинов — до этого вечера. А теперь боится вообще ему показываться на глаза. Соваться к черту в пасть, ха!
Друз подозвал официанта, попросил счет:
— Где она сейчас?
— У себя дома. 63-я улица, угол Парк.
— И что вы намерены предпринять?
— Уже предпринимаю. К вам обратился. Я слышал о ваших методах от знакомых.
— Тогда проясним позиции.
Хенен согласно кивнул, раскурил следующую сигарету.
— Я один из немногих, — продолжил Друз, — кто все еще верит, что честность имеет рыночную стоимость и окупается. Честность — мой бизнес.
Дейл криво ухмыльнулся.
Друз, не обращая внимания на гримасу, продолжил:
— Связи у меня, конечно, имеются, и немалые, но главное в моей работе — соблюдение справедливости. Я имею в виду реальную справедливость, не книжную, пылящуюся в обложках кодексов, хромоногую и косоглазую. Разница существенная. — Друз усмехнулся. — И, знаете, окупается.
— Мой случай вас интересует?
— Да.
— Пять тысяч аванса устроит?
Друз слегка повел плечами:
— Вы оценили рубины в 175 тысяч. Я берусь вернуть рубины и сохранить жизнь миссис Хенен. В какую сумму вы оцениваете ее жизнь?